Глава 26

Мы идём всю ночь. Быстро не получается. Не знаю, откуда я беру силы вытаскивать ноги из болотной жижи и делать ещё один шаг вперёд.

— Земля! — радостно восклицает Дарина.

Правда, совсем тихо. Тоже устала.

Точно, впереди — подъём. Мы выбираемся на сухое место и падаем на траву. Отдышавшись немного, приподнимаю голову и оглядываюсь. Надо же, на горизонте уже показалась полоска зари! Мы всё-таки пережили эту ночь!

Вот только сил больше нет. А надо встать. Развести костёр. Нельзя лежать на земле, да ещё и с промокшими ногами.

Я заставляю себя подняться на четвереньки. Выпрямляюсь, и не могу сдержать испуганного вскрика: прямо к нам шагает высокий старик с посохом в руках. Кажется, это и есть тот самый отшельник!

Появление незнакомца заставляет нас вскочить на ноги. Что сейчас будет?

Дарина делает шаг вперёд. Склоняет голову и приветствует хозяина этих мест.

— Ну, здравствуй, герцогиня! — отвечает он.

— Я не герцогиня, я баронесса! — отчего-то смущённо произносит Дарина.

А на меня накатывает ощущение, что этот старик видит нас насквозь. Чем-то даже похож на покойного барона. Кажется, это называется ментальной магией.

Тедар тоже что-то такое почувствовал. Аж замер в напряжении.

На лице старика появляется приветливая улыбка:

— Раз вошли — можете ничего не опасаться! — произносит он и смотрит прямо на меня.

Сначала мне хочется провалиться сквозь землю. Но тут я понимаю, что ничего нехорошего в его взгляде нет. Просто доброжелательный интерес.

— Идите за мной! — бросает он и поворачивается к нам спиной.

Мы молча повинуемся. Впереди показывается небольшой домик. Необычный. Красивый. И нисколько не ветхий.

Старик машет рукой в сторону кадушки с водой и предлагает умыться. Надо же, как у него здесь всё устроено! Ещё и сосуд для умывания на столбике висит. Забавный такой: нажимаешь рукой на палочку снизу — оттуда вода течёт! В жизни такого не видала!

Мы снимаем обувь, смываем с неё болотную грязь и выставляем на солнышко для просушки. Потом умываемся сами и идём в дом.

Большой стол, вдоль стены лавка. На столе — угощение. Хлеб, чашка с мёдом. Пустые глиняные кружки.

Опускаемся на лавку. Я чувствую, как дрожат натруженные ноги. Да и вообще волнительно как-то.

Дверь распахивается и входит девушка в сарафане. Она такая милая! Белокурые волосы заплетены в толстую косу. На щеках и чуть вздёрнутом носике несколько веснушек. Бирюзовые глаза с удивлением рассматривают нас.

И ни капли страха вообще! А ведь нас шестеро. Причём четверо — мужчины.

— Ну, давайте знакомиться! — произносит хозяин, опускаясь в деревянное кресло во главе стола.

Девушка тем временем ставит на стол принесённый ею кувшин с молоком. Берёт деревянную табуретку и усаживается с другой стороны, напротив нас.

Мы называем себя. Старик кивает каждому. Потом склоняет голову и произносит:

— Я — Антоний!

Странное у него имя. Никогда такого не слышала!

Дарина вздрагивает и вперивает в него совершенно ошарашенный взгляд. Потом спрашивает что-то. Только я вообще не понимаю, что она говорит!

Старик со странным именем отвечает. Что происходит?

Меня осеняет, что это просто другой язык. Тарианский, что ли? Да нет, не похоже. Я хоть и не высокорожденная, всё-таки знаю пару десятков фраз и слов из языка имперцев. И даже считать на нём умею. Нет, тут что-то совсем другое.

Дарина меж тем вскакивает со своего места и спрашивает что-то ещё. На её лице — целая буря чувств. Никогда не видела её такой взволнованной!

Старик что-то отвечает и повелительно машет рукой. Она опускается на своё место. Мы наблюдаем это в крайнем недоумении.

Ситуацию разряжает девушка в сарафане. Она обводит нас ласковым и приветливым взглядом и произносит:

— А я — Тимея!

Обычное распространённое у нас имя. Я облегчённо вздыхаю. И вижу, как Гай смотрит на неё во все глаза.

Голод всё-таки берёт своё. Мы обмакиваем ломти хлеба в чашку с мёдом и запиваем молоком. Сметаем со стола всё до последней капли и крошки.

Жутко хочется спать. Старик замечает и отправляет нас на сеновал. Я достаю из мешка покрывальце и удобно устраиваюсь на мягком сене.

Как когда-то у бабушки в деревне. Чувствую, как по щекам скатываются слёзы. Её уже нет с нами. Как она радовалась, когда Харк привёз меня к ней! Говорила, что это милость богов — повидать меня перед смертью. Я спорила, убеждала, что она проживёт ещё долго-долго. Увидит моих детей. Увы…

Не будет их у меня. Не судьба. С трудом сдерживаю рыдания. Тоже мне, нашла время и место!

Тедар протягивает ко мне руку и гладит по плечу. Заметил всё-таки. А ведь тоже устал. А я заснуть ему не даю. Стыдно.

Он хороший. Прямо как младший брат. Такой чистый и светлый! Я даже не смущаюсь нисколько от того, что он ко мне прикасается. Потому что в этом вообще нет ничего такого.

Вот если бы Рейнар… Я бы точно бежала отсюда, как ужаленная!

Наконец, меня всё-таки одолевает усталость и я сама не замечаю, как проваливаюсь в сон.

Долго поспать у меня не получается. Ну, не привыкла я днём в постели нежиться! Да и остальные тоже не разлёживаются. Слишком тут непонятно всё. Пугает даже. Что дальше-то с нами будет?

Дарина, кстати, вообще не ложилась. Тимея говорит, что она с Антонием беседует. Они, оказывается, из одного места родом.

Причём место это очень странное. Земля называется. Это не страна даже, а целый мир. Такой же большой, как наш со всеми странами и морями-океанами.

Я сначала ничего не понимаю. А девочка принимается объяснять, что звёзды, которые мы ночью на небе видим — на самом деле очень большие. Такие, как наше солнце. И рядом с некоторыми из них находятся такие же миры, как наш собственный.

Не знаю даже, верить ей или нет. Странно это всё звучит. Немыслимо даже. Говорят ведь, что мир на трёх огромных рыбах по океану плавает. Тому самому, что под небесным хрустальным куполом плещется. А она утверждает, что в пустоте висит! Ну, как такое может быть вообще?

— Не веришь? Спроси у Антония! — говорит она.

Тоже, кажись, чувствует, что у людей на уме. Это к кому ж мы попали-то?

Аж мороз по коже пробегает. Вроде они хорошие люди. Приняли, как гостей дорогих. Накормили. Вот только кто они такие на самом деле?

А Дарина? Неужели правда всё это? И про звёзды, и про миры? Не знаю я уже, что и думать. Боги, за что ж вы так со мной?