Глава 14.

Выход в свет состоялся через неделю.

Портниха закончила дневное платье — серый лён с серебристой нитью, скромное, но элегантное, с узким лифом и юбкой колоколом. Парикмахер снова уложил мне локоны. Я надела жемчужную нитку, серебряные серьги с зелёными камушками, тонкий браслет. Подвела глаза — чуть-чуть, самую малость, — и тронула губы маслом с розовым оттенком. Посмотрела в зеркало.

Оттуда на меня смотрела незнакомка. Нет — знакомка. Просто очень, очень хорошо одетая и причёсанная.

— Ну, держись, город, — сказала я. — Алевтина Ковалёва выходит в свет.

Рудольф ждал в гостиной. Увидев меня, он замер. Обошёл вокруг. Поправил очки. Снова обошёл.

— Ну? — спросила я. — Что скажете?

— Скажу, что вы похожи на знатную даму, — сказал он. — Даже страшно.

— Вот и отлично. Куда идём?

— В ресторан «Золотой карп». Приличное место. Там бывают маги. Не самые сильные, но всё же. И купцы. И чиновники из управы. В общем, публика.

— И как мы туда попадём? У вас приглашение?

— У меня связи, — сказал он важно. — Я работаю в управе, забыли? Иногда обедаю с нужными людьми. Сегодня я договорился о столике.

— Замечательно, — сказала я. — Тогда идёмте.

Он кивнул, и мы вышли.

Ресторан «Золотой карп» располагался на втором этаже каменного здания с видом на реку. Внутри было уютно: тёмное дерево, свечи, белые скатерти. Пахло жареной рыбой, пряностями и дорогим табаком. Посетителей было немного — человек десять за разными столиками. Я сразу начала сканировать обстановку. Инженерная привычка: оценить помещение, заметить детали, вычислить слабые места.

Рудольф провёл меня к столику у окна. Заказал рыбу, салат и белое вино — местное, лёгкое. Я ела и слушала. Рудольф говорил о городских новостях, о ценах на кристаллы, о том, что гильдия магов снова судится с управой из-за налогов. Я кивала, но краем глаза следила за залом.

Первым к нашему столику подошёл булочник.

Это был мужчина лет сорока, плотный, круглолицый, с руками в муке и добродушной улыбкой. Он представился как господин Пек, владелец пекарни на Свечной улице. Рудольф, кажется, знал его — они обменялись какими-то малозначительными фразами про цены на муку. Потом булочник перевёл взгляд на меня и замер.

— О, — сказал он. — А это кто же?

— Моя подопечная, — сказал Рудольф. — Госпожа Алевтина.

— Очень приятно, — сказал булочник и почему-то покраснел. — Очень, очень приятно. Вы не представляете, госпожа Алевтина, как я рад. То есть... я хотел сказать... у меня лучшая пекарня в городе. Булочки с корицей — пальчики оближешь. Вы любите булочки с корицей?

— Люблю, — сказала я нейтрально.

— Я вам пришлю! — обрадовался он. — Завтра же! Целую корзину! Нет, две корзины! С корицей, с маком, с повидлом...

— Господин Пек, — перебил Рудольф, — вы очень любезны. Но мы здесь не за булочками.

— Да-да, конечно, — засуетился булочник. — Я просто... я засвидетельствовать почтение. И булочки. Завтра. Всенепременно.

Он поклонился и отошёл, пятясь и чуть не сбив стул. Я посмотрела ему вслед.

— Булочник, — констатировала я.

— Булочники — тоже люди, — сказал Рудольф. — И у него доход стабильный.

— Я не спорю. Но булочки — это не предложение руки и сердца. Это предложение завтрака. Едем дальше.

Вторым оказался хозяин ресторана.

Он сам подошёл к нашему столику — проверить, всё ли в порядке. Высокий, худой, с ухоженными усами и цепким взглядом. Представился как господин Ферран. Спросил, нравится ли нам кухня. Я похвалила рыбу. Он расцвёл.

— Наш повар — лучший в городе, — сказал он. — А для такой прекрасной гостьи он готов расстараться особо. Если вы захотите посетить нас снова — только скажите. Я забронирую лучший столик. С видом на закат. И повар приготовит что-нибудь особенное. Что вы любите?

— Рыбу, — сказала я. — И уху.

— Уху? — он удивился, но тут же кивнул. — Будет уха. Тройная. Из трёх видов рыбы. Специально для вас.

— Благодарю, — сказала я.

Он задержался у столика дольше, чем требовала вежливость, и всё поглядывал на меня. Потом поклонился и отошёл. Рудольф проводил его взглядом.

— Ресторатор, — сказал он. — Неплохая партия. Доход стабильный, связи в городе.

— Он не предложил мне руку, — заметила я. — Он предложил мне уху. Чувствуете разницу?

— Чувствую, — вздохнул Рудольф. — Но это только начало. Присматриваются.

Третьими и четвёртыми были два студиоза.

Они ввалились в ресторан шумной компанией — человек пять молодых людей студенческого вида, в потрёпанных мантиях, с книгами под мышкой. Заняли столик в углу, заказали пива и начали что-то громко обсуждать. Слов я не разбирала, но интонации были учёные. Кажется, спорили о магии. Или о философии. Или о том и другом сразу.

Двое из них заметили меня. Один — высокий, рыжий, с веснушками. Второй — темноволосый, смуглый, в очках. Они переглянулись, подтолкнули друг друга локтями и направились к нашему столику.

— Господа, — сказал рыжий, слегка покачиваясь, — простите нашу дерзость. Мы студенты Академии магии. Я — Бертран, это — Корнелиус. Мы не могли не заметить столь прекрасную даму. Позвольте выразить восхищение.

— Восхищение выражено, — сказала я. — Что дальше?

Они переглянулись.

— Мы хотели бы... — начал рыжий.

— ...прочитать сонет, — закончил темноволосый.

— Сонет?

— Да. Собственного сочинения. В вашу честь.

Рудольф закатил глаза. Я кивнула.

Рыжий откашлялся и начал:

— Твои глаза, как два зелёных камня, сияют ярче магии огня...

— Стоп, — сказала я. — Вы маг огня?

— Нет, — смутился он. — Я маг воздуха. Но «как два воздушных вихря» — не рифмуется.

— А вы? — повернулась я к темноволосому.

— Я маг воды, — сказал он и поправил очки. — Но сонет пишу впервые.

— Маг воды, — повторила я задумчиво. — Это интересно. А что вы умеете? Кроме сонетов?

— Ну... — он замялся. — Я могу поднять воду. Немного. И очистить её. И... в общем, я ещё учусь.

— Понятно, — сказала я. — Учитесь дальше. Когда научитесь поднимать воду на высоту третьего этажа и очищать русло реки — приходите. А пока — спасибо за сонет. Рифма «камня-огня» — слабовата. Поработайте над метафорой.

Студиозы переглянулись, поклонились и вернулись к своему столу. Кажется, они не обиделись. Скорее — были впечатлены.

Рудольф посмотрел на меня.

— Вы разбираетесь в поэзии?

— Я разбираюсь в воде. И в мужчинах. Эти — мальчики. Им ещё учиться и учиться. А мне нужен муж. Настоящий. С положением. С деньгами. И с гидравликой.

— Гидравлика — это обязательно?

— Желательно, — сказала я. — Но не критично. Пойдёмте домой. На сегодня хватит.

Мы вышли из ресторана. Вечер был прохладный, но я не мёрзла — грела мысль о том, что первый выход в свет состоялся. Булочник, ресторатор, два студиоза. Негусто. Но это только начало.

— Как вам? — спросил Рудольф, когда мы шли по улице.

— Нормально, — сказала я. — Булочник — милый, но не мой уровень. Ресторатор — интересный, но пока не предложил ничего, кроме ухи. Студиозы — дети. Будем искать дальше.

— А маги? — он хитро прищурился. — Вы же хотели выгодную партию. Маги — это деньги и положение.

— Маги — это ещё и характер, — сказала я. — Если магесса может город снести, когда её разозлят, то маг — тем более. Мне такой не нужен. Мне нужен спокойный, надёжный, с положением. Может, и не маг. Чиновник. Или купец. Или промышленник. Посмотрим.

— Вы меня разорите на ресторанах, — пробормотал Рудольф.

— Вы меня осчастливите, — возразила я. — А себя — в первую очередь. Просто подождите.

И мы пошли дальше по вечернему Данвиру, мимо магических фонарей и тёмных витрин. Где-то впереди мерцали огни. И где-то там, в этом городе, был мужчина, который не боялся умных женщин. Мужчина, который понимал в гидравлике. Или хотя бы не мешал. Надо было только его найти.