Глава 24.

Рудольф достал из папки грамоту — плотный лист с золотым тиснением и королевской печатью.

— Почётная грамота, — сказал он. — Меня наградили званием почётного опекуна. Она настоящая.

— Показывай.

Он дрожащими руками развернул лист. Внизу — круглая печать. Корона, меч, зверь по кругу. Герб.

— Копия есть?

— В ратуше. В архиве. Все наградные документы дублируются.

— Ещё лучше, — я свернула грамоту и сунула в карман.

— Что вы делаете?! — взвизгнул он.

— Забираю. Скажешь, что украли. Сделаешь дубликат. А эта мне нужна.

— Это же подделка! Королевской бумаги! Нас повесят!

— Меня не повесят, — сказал Торвальд. — Я слишком красивый для виселицы.

— Прекрати! — взмолился Рудольф.

— Значит, надо сделать так, чтобы не поймали, — ответила я.

Сначала нужно было вытравить старый текст. Чернила были магические. Просто так их не смыть.

— Муравьи, — сказала я.

— Что?

— Муравьи. Им всё равно на магию. Обведу буквы сахарным сиропом — они выедят чернила. Надо только следить, чтобы бумагу не тронули.

Торвальд посмотрел на меня, покачал головой, но улыбнулся.Я сварила густой сироп, остудила. Кисточкой обвела каждую букву. Потом сходила за муравейник за кузницей, набрала муравьёв в горшок, выпустила на грамоту.

Они засуетились, забегали. Почуяли сироп. Почуяли чернила. И принялись за работу.

Я сидела над грамотой до утра. Следила, чтобы муравьи не обгрызли бумагу. К рассвету чернила исчезли. Бумага осталась целой.

— Готово, — сказала я. — Теперь чистая грамота. С королевской печатью. Осталось вписать новый текст.

Я села за стол. Обмакнула перо в чернила.

— «Указ Его Величества... Повелеваем освободить мага огня... Гуннара из Данвира... Содержащегося на королевских рудниках без надлежащего суда...»

Я выводила букву за буквой. Аккуратно, стараясь повторить почерк королевского писаря. Это было похоже на черчение — та же точность, то же внимание к мелочам.

Торвальд смотрел, не отрываясь.

— Неплохо, — сказал он. — Очень неплохо. А печать?

— Печать уже есть. Настоящая. Муравьи её не тронули.

— Значит, указ почти готов.

— Почти. Осталось дописать, поставить дату и скрепить.

Потом Рудольф написал прошение в ратушу и письмо королю. Всё как я велела.

— Отправишь утром, — сказала я. — А потом уедешь. В Озёрный Угол. К Игнату. И будешь сидеть там, пока всё не уляжется.

— А если меня найдут?

— Не найдут. Если будешь вести себя тихо.

— А кочерга? — жалобно спросил он.

— Кочерга останется в резерве, — усмехнулся Торвальд.

Рудольф сглотнул, встал, сунул документы в папку и вышел в ночь.