Глава 18

Барон Капустин стоял на краю ямы, уперев руки в бока, и хмуро смотрел на меня. Его высокий лоб покрыли глубокие морщины и капельки пота. К мокрым сапогам прилипли листья, сухие травинки и грязь с клочьями мха.

Я замер на месте, все еще держа в руках спящего котенка. Чувствовал кончиками пальцев, как бьется маленькое сердце.

Как давно здесь стоит Капустин? Что он успел увидеть? От этого зависит, что ему скажу. А пока я молчал, ожидая, что скажет он.

— Ну… — протянул барон и подвигал челюстью. — Не соврали твои коллеги, Исаев. В самую гущу полез… — Он обвел взглядом лес вокруг, ковырнул носком сапога край ямы, где я упал и поломал хрупкий розовый налет. — Отсюда все и началось? Зараза вся эта?

Барон глазами шарил у меня за спиной, где упокоилась семья котенка.

Только сейчас заметил, что несколько секунд не дышал. Позволил себе медленно выдохнуть и вдохнуть. Значит, барон не видел котенка. Это хорошо. Лишь бы мелкий не проснулся и не начал пищать. Но снотворное, которое я ему дал, должно уложить на полдня. Вот только котенок не совсем типичный, и на сколько на самом деле хватит зелья, я мог только предполагать.

— Да, ваше благородие. Отсюда все и началось.

Положил спящего котенка на дно сумки между отсеками со склянками, пробами и инструментами. Он сладко свернулся клубочком и попытался спрятать нос под пораженную грибком лапку. Затем я закрыл сумку, но не плотно — оставил щель для воздуха. Обработал руки спиртом — мелкие ссадины защипало.

А теперь дам Капустину версию для всех остальных, кто не я.

— Больше новых пятен не будет, ваше благородие, — поднялся с корточек и накинул на плечо сумку, сделал шаг в сторону и показал на бугор из наростов. — Вот здесь, под этим бугорком, находятся кошка с котятами. Мать заразилась грибком и распространяла его, когда охотилась, чтобы прокормить детенышей. Сейчас они все мертвы, и новых пятен появляться больше не будет.

— Да уж, не повезло… А сами они откуда заразились?

— Пока неизвестно точно, ваше благородие. Я взял пробы, — похлопал по боку кожаной сумки. — Это еще предстоит выяснить в лаборатории. Возможно, какая-то мутация внутри тела кошки, возможно, попалась зараженная мышь. Мы займемся этим, господин барон. Но, будьте уверены, на этом история закончилась. Новых «пятен» вы не увидите. А старые рекомендую сжечь, пока не выпал первый снег. Теперь помогите мне выбраться…

— Что ж… — снова протянул барон. — Сожгем, не сомневайся. Сырный погреб жаль, правда. Но ничего не попишешь.

Капустин подал мне руку и помог вылезти из ямы. Тогда же я снял респиратор и убрал в карман. В сумке на его месте спал источник грибка.

— А где остальные? — спросил его, когда мы пошли из леса.

Барон ориентировался в нем, как в своих пяти пальцах. Я бы, пожалуй, в одиночку здесь заблудился. Повсюду высились крупные дубы, а между ними росли деревья поменьше: осины, березы, мелкий подлесок. Росли так плотно, что было абсолютно непонятно, в какой стороне опушка. Хотя… Я же помню карту, лес этот небольшой. С другой стороны, иногда деревья вставали сплошной стеной, превращая лес в лабиринт. А Капустин словно держал в руках путеводную нить.

— Снаружи ждут, — отвечал барон, раздвигая руками голые ветки кустов. — Надеюсь, не сунулись сюда, а то еще и их искать придется. Лихо ты, Исаев, ускакал. Лес этот хоть и маленький, но я еще в детстве нехорошие байки про него слышал. Не зря его до сих пор не вырубили.

Вскоре мы покинули самую глухую часть леса и впереди показался просвет. Я подумал, что это опушка, и ускорился, обгоняя Капустина. Среди деревьев вдруг мелькнуло знакомое желтое пятно.

Бойлеров. Что ж, значит, меня уже ждут и мы сможем сразу отправиться обратно. Чем меньше я задержусь здесь, тем лучше. Лишь бы котенок не проснулся и не чихнул у меня внутри сумки. Как смог предусмотрел этот вариант. Вокруг котенка посыпал тертым рогом гриборога. Трата ценного ингредиента, конечно, но это куда лучше, чем розовый грибок, который лезет из сумки прямо в машине. Это будет трудно объяснить всем остальным… А тертый рог — по сути, концентрированные останки грибка другого вида — мог ослабить или вовсе обнулить эффект Fungus calcipetalus.

Показалась между деревьями поляна с большим дубом. На ней и стоял Бойлеров, глядя на дерево с голыми ветками.

Странно… я думал, что мы идем к опушке, а это просто поляна.

— Похоже, Иван Степанович все же сунулся в лес, — бросил я пыхтевшему сзади Капустину.

Почти вышел на поляну и уже даже набрал воздуха, чтобы позвать начальника, но вдруг на мое плечо опустилась тяжелая рука.

— Стой! — громким шепотом попросил барон. — Не надо…

— Что? Почему? — рефлекторно я и сам перешел на шепот.

Полянка впереди была залита ярким солнечным светом. Мокрый дождевик Бойлерова ярко блестел, как кусочек солнца посреди пасмурного леса. Я оглянулся на барона, а он поманил меня обратно в лес.

— Обождать надо… — ответил Капустин, когда мы снова скрылись за деревьями. — Это памятное место для Ивана. Нехорошо будет, если потревожим его.

Я вновь посмотрел на фигуру Бойлерова. Он так и стоял как статуя возле корней, спиной к нам, смотрел куда-то вниз. Иногда налетал ветер и гнул верхушки деревьев, заставляя их стонать и кряхтеть.

Впервые видел своего начальника таким. С приездом сюда он словно сам не свой был. Я думал, это связано с тем, что ему не нравится эксцентричный барон или глухая местность, где даже телефон не ловит. Но вчера он сказал, что в прошлый раз захотел остаться. А теперь вот это… В прошлом Бойлерова, похоже, скрывается множество тайн.

Но тайны на то и тайны, чтобы их никто не знал. И у меня нет времени, чтобы с ними разбираться.

— Нам нужно ехать, ваше благородие. Чем скорее обследуем пробы и найдем лекарство, тем лучше. Вдруг грибок снова у вас появится?

— Да понял я, понял, Исаев, — нахмурился барон, все еще не желая уступать. — Давай так. Вы езжайте, а я его следом на своей машине отправлю. Завтра уже будет на работе как новенький. Идет?

Я согласился. Мне главное — домой скорее попасть и заняться настоящим источником грибка, а с начальником или без мы поедем, особой роли не играет.

Барон показал в каком направлении опушка, и вскоре я уже вышел к машине, где ждали Григорий с Алисой.

— Исаев, вечно ты пытаешься умереть каким-нибудь замысловатым способом, — угрюмо начала рыжая. — Нас подождать не мог?

— Расстраиваешься, что никак не спасу тебя, как Хлебникову? — поддел ее, счищая о траву грязь с ботинок. — Или давно не делала мне искусственное дыхание?

Алиса задохнулась от возмущения, а Григорий чуть не подавился горячим чаем.

— Поехали, — смеясь сказал им. — Бойлерова барон потом доставит домой без нас.

— Точно? — прищурилась рыжая.

— Я могу показать направление, где их искать. Ты пока сходишь спросишь, а мы поедем обратно. Идет?

— Да ну тебя… — буркнула девушка и забралась в машину.

Скоро мы все втроем покинули гостеприимное баронство Капустина, все глубже заезжая в захолустный лес. По пути, конечно, забрали нашу лабораторию из усадьбы. С пробами и всем таким.

Пока ехали, вкратце пересказал Алисе события вчерашней ночи и сегодняшнего утра. Хотя большую часть картины она и сама уже восстановила в своем воображении. Прослезилась на истории о мертвой кошке и ее котятах. Григорий тоже проявил живейший интерес к истории. Пытался выяснить, жук, не нашел ли я чего ценного в том лесу. Пришлось после очередного вопроса его малость осадить.

— Что это, Григорий? — высунул я голову между сиденьями и заглянул ему в глаза.

— А? Где? — оглянулся он на меня, потом посмотрелся в зеркало заднего вида. — Ничего не вижу…

— Морщины, Пантелеев. Я вижу у тебя новые морщины. Чем больше узнаешь, тем быстрее стареешь.

— Тьфу! Ладно… — ругнулся он и замолчал.

Я пока еще не знал, что делать с котенком, чтобы планировать что-то. Григорий же в мыслях уже прибыль подсчитывал.

А котенок этот очень важен. Я чувствовал это. И когда посмотрел зрением алхимика на сумку, лежащую на коленях, лишь убедился в этом. Нить, которую я нашел на опушке, тянулась за больным зверем.

Сунул руку в сумку и нащупал тонкий хребет под мягкой шерсткой. Котенок все еще спал.

Остаток пути проделали в молчании. К городу подъехали уже на исходе светового дня. Да и рабочего тоже. Заехали в здание и на пару с Григорием перетаскали все оборудование назад в лабораторию. Все это время я тщательно прислушивался, не раздасться ли в сумке пищание. Но пока мне везло.

Распрощались с Григорием и остались с Алисой вдвоем в лаборатории. Сложили пробы в холодильник. Уже завтра часть из них уйдет наверх и в другие лаборатории, где их будут изучать. Может, даже отправят в головной филиал в Москву. Можно было бы и сегодня заняться этим, но часы показывали почти шесть вечера. Мало кто остался в этом здании, кроме нас с Алисой.

— Ну и поездочка… — рухнула она на свой стул и откинула голову назад, рассыпав по рабочему месту рыжие волосы. — Хочу в душ, чтобы все эти деревенские запахи с себя смыть. Кажется, что до сих пор коровами пахну.

Я решил не говорить ей, что именно так пахнет. Она и сама догадывалась. Приблизила нос к подмышке и поморщилась от запаха.

В это время делал последние записи в журнале лаборатории и видел ее краем глаза. Сколько проб привезли, во сколько и в какую температуру поставили. Кожаный несессер стоял рядом. И именно в этот момент из него раздался тонкий и сонный мяв.

— Что это? — удивилась Алиса.

Внимательно посмотрел на нее, лихорадочно думая, как выпутаться. Но усталый мозг соображать уже не хотел. И без того в голове крутилось множество мыслей. Поэтому я не нашел ничего лучше, как сказать правду.

— У меня в сумке зараженный котенок, которого я нашел в лесу барона и усыпил, чтобы привезти сюда и обследовать.

Селезнева несколько мгновений смотрела на меня своими пронзительно-синими глазами. Затем недовольно их закатила и саркастично произнесла:

— Очень смешно, Макс. Мог бы просто сказать, что поставил новый дурацкий рингтон на телефон.

— Да, мог бы, — согласился я, накрывая лежащий рядом мобильный рукавом. Лишь бы он не зазвонил сейчас.

И вообще… У них что, можно мелодию менять? Забавно, но… зачем? И зачем ставить на звонок мяуканье больных котят?..

— Ладно, — поднялась Алиса со стула и накинула ремень своей сумочки на плечо. — Я пошла домой. Если завтра утром не приду, знай, что я застряла в стиральной машинке при попытке выстирать себя вместе с одеждой.

Она пошла к выходу, но на середине вдруг замерла на месте, обернулась и, прищурившись, произнесла:

— Нет, Исаев, не нужно приходить и спасать меня, как в фильмах. Я сама как-нибудь.

— Что? В каких фильмах?

— Так… — судорожно вздохнула девушка. — Ни в каких, ясно? Ни в каких! И вообще, ты ничего не слышал!

Покраснев до корней волос под моим непонимающим взглядом, Алиса резко развернулась и вышла из кабинета.

А я так и не понял, о каких фильмах речь. Что вообще сейчас произошло? В них девушки застревают в стиральных машинках? Звучит, как фильм ужасов.

Ладно, главное, что я остался один. Как раз из сумки снова раздалось жалобное пищание. Я открыл ее прямо на столе и заглянул внутрь. На дне котенок пытался встать и поднять голову, но она была слишком тяжела, а он слишком слаб. Приподнял, снова уронил и пронзительно мявкнул. Затем чихнул. Розовая роса выпала на тертый рог гриборога, начала его превращать, но тут же замерла. Серый порошок в месте чиха превратился в розоватый бисер. Способ защиты от Fungus calcipetalus работал отлично. По крайней мере, пока.

Осторожно вытащил котенка на ладони.

— Черт…

Болезнь распространялась. Во сне его организм сопротивлялся хуже. К тому же голод явно не способствовал восстановлению его сил.

— Ладно, пойдем, купим тебе еды по пути домой и займемся тобой вплотную, — сказал я, погладил котенка, немного его успокоив, и сунул обратно в сумку.

Уже через час я был дома, а руку оттягивал пакет с покупками из магазина и ветеринарной аптеки. Романа еще не было — видимо, на смене.

Первым делом занялся кормлением. Котенка, а не себя. Хотя я тоже жутко хотел есть, но сперва он. Надо бы, кстати, ему имя придумать, но… Как ни странно, я легко придумывал названия для новых растений, ингредиентов, видов животных или мутантов, а вот кличку… Это было тяжело. Все казались какими-то несуразными. Да и не заводил я питомцев никогда. Сейчас вот надо было животину сперва накормить, чтобы не померла от голода у меня прямо на столе. А потом уже обследовать.

Вытащил пищащего котенка на стол и тут же обсыпал порошком гриборога. В смысле, вокруг него, а не его самого засыпал. К несчастью, это не поможет его вылечить. Усадил его в центре круга из порошка и приступил. Милая продавщица подробно рассказала, как нужно ухаживать за зверем.

Для начала напоил котенка из пипетки специальной смесью. Это придало ему сил, и он смог держать голову, чтобы дальше есть самому. Правда, из-за лапы, получалось у него это плохо, поэтому плоское блюдечко поставил на один из штативов.

Так, ладно. Дальше — диагностирующее зелье. Пока котенок ел, я гремел склянками и инструментами. Готовка не заняла много времени, вот только потратил последние крохи магии на это зелье. Но это не страшно. В любой момент могу обмазаться продукцией «Воронов Фармацевтика», чуть не умереть от Порчи и получить немного магии.

Зелье было таким же, каким осматривал дочку Листницкого. Только теперь смог улучшить формулу, использовав новые ингредиенты.

Приоткрыл склянку, выпуская сизый дымок. Он тонкой струйкой опутал ничего не замечающего котенка, заполз под лапки, обвил хвост, а затем потерял форму и собрался в небольшое облако над обедающим животным.

То, что я увидел, вырвало из груди тяжкий вздох.

— Твою ж… — ругнулся я. — Хаос тебя побери.

Дым уже окончательно принял форму котенка, повторяя его в точности, но в тройном размере. Он показал, что внутри. Как я уже заметил до этого, Нить обрывалась в теле котенка.

Обычно все происходит иначе. Магическая Нить может самопроизвольно сплестись в небольшой узел, оказавшись рядом с особым животным или растением. Этот узел оказывается внутри существа, и его можно собрать, отделив узел от Нити. При этом животное или растение остаются жить, не теряя магию какое-то время. А можно не отрывать, но у такого подхода есть минусы. Однажды можно получить магический взрыв прямо в лицо.

Здесь же все было иначе. Как и каким образом это произошло — неясно. Скорее всего, котенок нашел место, где Нить оборвалась и магия выплеснулась в виде некоего вещества магической природы, которое котенок поглотил. В результате множества факторов, это вещество внутри его тела превратилось вот в этот грибок. Самое поразительное, что грибок пытался убить котенка изнутри, но при этом он же и поддерживал в нем жизнь. Точнее, магия, поступавшая из Нити. Слабая, редкая и явно больная, но все же магия.

— Что ты такое… — погладил я худую спинку и продолжил думать, наблюдая за дымом.

Он рисовал, что наросты на теле не просто наросты, как «розовые пятна» в баронстве. Это уже была часть тела животного. Они заменили собой кожный покров, а внутрь проросли сосуды и нервы. Удалить их хирургическим путем невозможно.

Вытащить Нить — тоже. Это убьет животное. Нить срослась с ним. Впервые я столкнулся с подобным и, что делать, не знал.

С одной стороны, это открывало определенные перспективы. Со временем я смогу, когда восстановлю свои силы, по этой Нити найти источник магии этого мира и выяснить, что с ним, почему повсюду Порча. Возможно, даже вылечить его!

С другой — котенок сам по себе буквально состоит из ценных ингредиентов, которые можно использовать в зельях. Извлечь таким образом из него максимальную выгоду.

Но это убьет беднягу. Меня аж передернуло от последней мысли. Ему хоть всего недели три от роду, а он уже успел хлебнуть горя.

Оба варианта были отвратительными. Первый, потому что неизвестно, сколько протянет котенок, а искусственно поддерживать в нем жизнь — садизм. Даже ради великой благой цели. Второй — откровенно людоедский.

М-да… Когда приходится выбирать из двух зол меньшее, предпочитаю не выбирать вовсе.

Я создам третий вариант.

Вылечу мелкого засранца.