Глава 19

У меня самого никогда не было питомцев. Просто не заводил, потому что знал: однажды я привяжусь к животному, а оно возьмет и погибнет. Возьму с собой на поиск ингредиентов, например, и питомец будет убит. Или умрет от старости. А я все-таки планировал жить несколько сотен лет, поэтому старался избегать подобных привязанностей.

Чего не скажешь про моего наставника. Он приручил редкую тварь — клыкара. Как и следует из названия, она была клыкастой. А еще шипастой: от затылка и до самого хвоста рос гребень, напоминающий рыбий плавник и состоящий из острых шипов. Ну и длинная зубастая морда. Чем-то напоминала волка. Так вот, наставник в этой твари души не чаял, а она в нем. Всех остальных, даже нас, его учеников, она не признавала.

На вопрос, как они нашли друг друга, наставник говорил, что клыкар захотел его убить.

Как по мне, очень странная причина для приручения животного. Но наставник на то и наставник, чтобы его не осуждать.

Когда я нашел котенка и попытался взять его в руки, он меня исцарапал. Я знал, что он не хочет меня убить и действует так из-за страха за свою жизнь. Но после того, что я планировал сделать, бедняга наверняка попытается ночью своими миленькими коготочками вскрыть мне пару артерий.

— Мя-а-а… — зевнул он, растягиваясь под теплым светом настольной лампы.

Чихнул, и тертый рог обратился в кучку розового бисера. Набитый едой живот округлился и выпирал серым холмиком.

Котенок лег на зараженную и почти неподвижную лапку, уронил на дерево тяжелую голову и тихонько замурчал.

Что ж, по крайней мере его не мучают боли. Во всяком случае пока. Либо он терпит.

Дым диагностического состава почти рассеялся, но я успел заметить в числе прочего, что зараза поднимает температуру тела животного, что позволяет ей прогрессировать быстрее.

Времени было мало. День, может, два. До того, как котенок окончательно ослабнет и умрет.

То, что я видел, было чем-то новым. Магия одновременно поддерживала жизнь и убивала ее, подпитывая грибок. Организм изо всех сил боролся с заболеванием, вырабатывая антитела, но в слишком маленьком количестве. Единственный шанс, какой я видел, — это заблокировать магию котенка и просто надеяться, что его тело само поборет заразу. Не убьет, это уж вряд ли, но хотя бы будет сдерживать. Как у гриборога, убитого мной в пещере пару недель назад.

Эх, если бы не Григорий, я бы вскрыл внутренности того мутанта и знал об этих процессах больше… Все бы деньги вернул, чтобы изменить прошлое.

Ладно, что есть, то есть. Я должен попытаться.

Есть одно зелье, которое блокирует магию. Временно. Но, если учесть обстоятельства и слабость Нити, застрявшей одним концом в котенке, скорее всего, это зелье оборвет Нить насовсем.

Тогда я не узнаю, куда она ведет. Но выбор сделан, отступать не собираюсь.

Погладив несколько раз котенка, лежавшего в левой части стола, в правой начал готовить зелье.

Эликсир Vitabarra готовился из десятка ингредиентов. Плюс в том, что все они были легкодоступны, минус — готовить не так-то просто. К тому же я немного изменил рецептуру, чтобы добавить эффект усиления иммунитета.

Поставил на огонь маленький медный котелок и налил в него живой воды Aqua Vitae, нагрел до шестидесяти градусов и добавил корень Aconiti Napelli и тертые листья Menthae Piperitae, то есть аконит и перечная мята. Помешивал в течение двадцати минут серебряной ложкой по семь раз в одну сторону и семь — в другую. Следом пошло еще несколько ингредиентов, после чего варево начало густеть и менять цвет, становясь темно-зеленым.

Понизив температуру до сорока градусов, варил еще десять минут, после чего медленно всыпал Pulvis Cornu Cervi, Sal Ammoniacus и Cristalli Vitrioli, то есть порошок из оленьего рога, нашатырь и голубенькие кристаллы медного купороса. Сняв с огня, добавил еще два, последних ингредиента. Рука уже устала мешать, но ее нельзя было менять. Так и продолжал мешать, но уже по схеме три-на-семь-на-девять. Три по часовой, семь против и девять по. Потом сначала. Десять минут.

Когда закончил, рука и запястье уже изнемогали от усталости. Плечо ныло, кололо правую трапецию, а кисть требовала немедленного массажа.

Зато зелье было почти готово. Теперь четверть часа оно будет настаиваться — таким образом закрепится созданный мной узел, — а затем я напитаю его магией.

А, стоп! Я же ее потратил! Совсем забыл… Хотя… Ладно, все не так страшно. Магия в свободном состоянии есть в котенке. Когда я дам ему зелье, узел сам впитает энергию и зелье начнет действовать. Возможно, будет больно.

Нет. Без «возможно».

— Прости меня, братец, но я должен сделать это для твоего же блага, — прошептал я и погладил уснувшего котенка после того, как процедил зелье и налил его в склянку.

Осторожно повернул его одной рукой и мягко придавил к столу. Вмиг перед глазами встала картина, как-то же самое делает Коршунов, а затем вливает в глотку лабораторной крысы яд. Легким усилием воли отмел это воспоминание.

Я не Коршунов. Я лечу, а не убиваю.

Котенок под моей рукой проснулся и потянулся тремя лапками. Четвертой не давал двигаться грибок, проросший в плоть. Животина зевнул, и я воспользовался этим, чтобы вставить между маленьких белых зубов пипетку и влить ее темно-зеленое с серебристой взвесью содержимое. Котенок закашлялся, заработал челюстью и языком, пытаясь вытолкнуть густую теплую жижу, но она уже стекла в горло. Пришлось проглотить.

Он открыл глаза. Мутный смотрел в никуда, а здоровый непонимающе уставился на меня. Затем по телу котенка пробежала крупная дрожь, и он закричал. Как тогда, в яме. Пронзительно и отчаянно. Маленькими лапками пытаясь выцарапать себе свободу.

Я не смог остаться беспристрастным. В сердце будто кинжал вонзили и провернули.

— Держись, парень, держись, — шептал я сквозь сжатые в спазме зубы. — Держись…

Я не был уверен в успехе. Точнее, у меня не было данных: я не проводил опыты, чтобы сказать, как все пройдет. Не было времени все это делать. Зато верил, что все получится.

И в очередной раз подумал, что не хочу заводить питомца, но, похоже, придется.

Котенок верещал целых тридцать секунд, растянувшихся для меня в две вечности. Но затем все же затих, его глаза закрылись, а бешено колотящееся под моими пальцами сердце успокоило свой бег. Мордочка безвольно откинулась.

Долгих несколько минут я просто сидел и наблюдал. Ничего не менялось. Кроме того, что магическая Нить потускнела и высохла. Барьер сработал. А вот дальше… Все зависело от самого котенка и его желания жить.

Тогда достал из шкафа Морвину и поставил ее в угол стола так, чтобы она видела котенка.

— А я думаю, кого ты тут живодеришь… — тут же сказала она, сложив на груди руки. — Я, конечно, кровожадный атманит и все такое, питаюсь кровью, служу Хозяину, но даже я до такого не опускалась последние пятьсот лет…

— Я его лечу, а не истязаю.

— Ну, это как посмотреть…

— Смотри как хочешь, Морвина, — оборвал я ее тираду. Слишком устал, чтобы терпеть язвительный тон. — Я должен поесть. А ты наблюдай за ним. Чуть что — зови меня. Это моя воля, тебе все ясно.

В конце даже вопросительной интонации не использовал.

— Да, Хозяин, — покорилась атманит.

Встал со стула, от которого уже затекла задница, и с хрустом потянулся. Котенок лежал без движения. Я несколько раз погладил его и отправился на кухню.

Кухонные часы показывали уже девять вечера. Роман до сих пор не вернулся с работы.

Я слишком поздно вспомнил, что сегодня среда, а значит, уже пропустил тренировку. Что ж, сегодня у меня не было на нее времени. Решил, что попробую сходить завтра вечером. В прошлый раз, когда я пришел не ко времени, то смог тренироваться вместе с Тренером. Такой вариант меня более чем устраивал. Но то будет завтра. К тому же Тренер сам говорил, что можно приходить в любой день.

А сегодня состряпал наскоро несколько бутербродов с зеленью и ветчиной и тут же с удовольствием их проглотил не жуя. Так себе еда, конечно. Но молодой желудок с ней пока справлялся. Однако стоит заняться приготовлением и нормальной пищи. Деньги на продукты есть, не хватает только времени.

После перекуса вернулся в свою комнату.

— Да спит он, спит, — ответила Морвина на мой вопросительный взгляд. — Правда, сон у него явно какой-то… нездоровый.

Проверив больного, убедился в словах Морвины. Он действительно спал как-то… беспокойно. Дергался и всхлипывал.

— Слушай, Хозяин, я не знаю, откуда это помню, но… может, в прошлой жизни в зоопарке работала. Или была дрессировщиком. Точно, совала голову в пасть льва! Или нет, погоди… может, это было уже в этой жизни? Один из Хозяев вставил меня между зубами клыкастого, кажется…

— Ближе к делу, Морвина, — вздохнул я, падая на кровать.

— Да, Хозяин, — недовольно протянула она. — Короче, кошачьи, особенно в детстве, очень тактильные. Любят тепло и физический контакт. Это благотворно влияет на их состояние, потому что выделяется окситоцин, серотонин…

— Говоришь, как энциклопедия, — хмыкнул, повернувшись набок, и посмотрел на атманит, стоявший в уголке стола под лампой.

Морвина, увидев, что я смотрю на нее, торжественно взмахнула руками и поклонилась:

— Перед вами самый полный орфографический и толковый словарь среди атманитов, господин Хозяин!

— Ясно-ясно… То есть, чтобы увеличить шансы на успешное исцеление, мне надо его погладить и все такое. Я понял. Что ж, обычно я полагаюсь только на свои зелья, но, соглашусь: живые существа чувствуют присутствие других и их настроение.

Встал, взял безвольное тело котенка на руки и лег обратно. Свет выключать не стал, только сказал Морвине:

— Но ты все равно приглядывай. Разбуди, если он захочет меня убить.

Котенка положил себе на грудь, погладил немного, пытаясь направить в него свои сострадание и добрую волю. Просто на уровне ощущений. Вряд ли это сработало, все-таки я не из телепатов или настоящих приручителей.

В итоге, поглаживая котенка, сам не заметил, как заснул.

* * *

— А ну, убери от меня свои грязные лапы! Я здесь не для того стою, чтобы быть твоей игрушкой! Хозяин! Хозяин! Спасите! Убивают! Грабят!

— Скажи «спасибо», что не насилуют… — проворчал я, пытаясь разлепить глаза.

За окном все еще стояла ночь.

— Насилуют! — тут же подхватила Морвина.

— Ладно-ладно! Встаю!

Я все же справился со своими веками, разодрав их кулаками, поднял голову и посмотрел на источник звука.

Морвина лежала лицом в стол, и ее, игриво трогая лапкой, подталкивал к краю котенок. Один глаз его зловеще зеленел.

— Стой! Стой, сволочь! — кричала атманит.

Но котенок ее не слышал. Я с удивлением отметил, что наростов на его теле стало меньше, четвертая лапка свободно двигалась, а мутный глаз… он все еще оставался мутным, но хотя бы, как мне казалось, начал видеть.

Что ж, не сказать, что он полностью здоров, но хоть что-то.

Бздынь!

— Сука!

Морвину все же скинули в пропасть.

— Убил… совсем убил! Ты для этого его притащил, Хозяин? Чтобы унизить меня? Чтобы превратить мою и без того жалкую жизнь в ад?

— Я думаю, вы подружитесь, — с улыбкой хмыкнул, встав с кровати.

С груди, где лежал котенок, когда я заснул, на пол осыпалась розовая крошка. Та, что, видимо, отвалилась.

— Только через мой труп! — отвечала атманит. — Если сможем его найти…

Я поднял Морвину с пола и положил обратно на стол рядом с котенком. Он холодно посмотрел на меня, шерсть на его коротко хвосте начала подниматься.

Злился. Не понимал, что у него появились силы только благодаря мне. Но что взять с глупого животного? Наверняка он еще подумает, что если научится открывать консервы с кормом, то сможет прожить без человека. Когда догадается, откуда в ящике консервы, будет уже поздно.

Попробовал его погладить, но меня обшипели и до крови расцарапали ладонь.

Ладно хоть вены не попытался мне вскрыть, и на том спасибо.

— Сработаемся еще, шкодник, — сказал и наполнил его блюдце новой порцией еды. — А ты, Морвина, давай, открывай свой словарь и придумывай ему имя. Он будет жить с нами.

— О нет… моя жизнь точно кончена, — покачала головой атманит, но тут же включилась в задачу: — Как насчет Нагибатора? А, нет, слишком пафосно. Может, Терминатор? Морда с глазом у него подходящая.

— Думай еще, только делай это тише… — лениво зевнул я, укладываясь обратно спать.

Пока что котенок был спасен, а что будет потом, там и посмотрим. Буду решать проблемы по мере поступления. Вдруг из него выйдет толк?

* * *

Проснулся от звона будильника на телефоне в полшестого утра. Котенка в комнате не обнаружил, зато стряхнул несколько розовых крошек со своей подушки. Он что, рядом спал? Или это старое?

Я тщательно их все собрал в небольшой пакетик, который потом обязательно сожгу. На всякий случай. Хоть и думаю, что отпавший налет не представляет опасности.

Морвина еще шепотом перебирала разные странные имена. Так увлеклась, что, когда я спросил, где пациент, едва вспомнила о ком речь.

— А? Кто? Ой… Понятия не имею.

Ладно, черт с ним. Дальше квартиры не убежит.

После того как умылся холодной водой, чтобы проснуться окончательно, занялся завтраком. Сварил кофе, затем кашу, нарезал хлеба, масла и сыра на бутерброды. Хотел сегодня прийти на работу раньше, чтобы успеть разобраться со всеми отчетами и пробами.

Вдруг из комнаты Романа раздался жуткий грохот, будто с потолка уронили целую батарею, а затем истошный крик:

— А-а-а!!!

Кричал мой сосед. А я от неожиданности подавился кофе, залил им половину кухонного стола и обжег язык.

Спустя миг Роман в майке и трусах выскочил в коридор и бросился к вешалке в прихожей. За ним по пятам, охотясь за его пятками, бежал котенок-мутант.

— Что это за тварь⁈ — вскричал друг, увидев мой офигевший взгляд.

Не дождавшись ответа, выхватил из висевшего на крючке полицейского пояса резиновую дубинку и замахнулся. К счастью, я уже бежал к нему. В самый последний момент успел схватить соседа за руку, чтобы он не прибил котенка.

— Пусти! — вопил он.

— Стой, Роман! Стой! Это просто котенок!

Роман пытался вырваться из моей хватки, но держал я крепко. Так и застыли в позе, будто за последний факел деремся. А котенок внизу замахнулся лапкой и шоркнул моего друга по голой ступне.

— Ай! У-у-ум-м-м… — подавил крик боли Роман, закусив губу.

Из глаз его побежали слезы. Но кажется, он успокоился.

Я отпустил его руку и наклонился, чтобы подобрать одноглазого шалуна.

— Что это? — спросил Роман, не опуская дубинку.

На ноге проступили тонкие красные полоски царапин.

— Долго объяснять, — отвечал я ему. — Но теперь он будет жить с нами. Имя пока не придумал. И не советую начинать свою карьеру следователя с убийства котенка.

Котенок изо всех сил пытался вырваться из моей руки. Шипел и изворачивался.

— Ладно, ты прав, — выдохнул друг и опустил руку с оружием. — Просто первый раз такого вижу. Он не заразный?

— Уже нет.

— Что значит «уже»? — чуть опять не взвыл Рома.

Решил, что это был риторический вопрос, и пошел обратно на кухню, где посадил мутанта на диван и стал готовить ему еду, пока он играл с кисточкой покрывала.

— А до следователя мне все равно еще далеко, — говорил Роман, входя следом. — Экзамен сдал, но теперь надо ждать, пока где-нибудь освободится подходящая вакансия.

— Никто не вечен, Ром, так что рано или поздно освободится, — поддержал я друга, а он почему-то побледнел. — Кстати, ты, случайно, не выходной сегодня? Не знаю, кого с котенком оставить, чтобы присмотрели. Не к вдове Барановой же его вести. И не бойся его — ты ему, похоже, нравишься.

— Ага… — ошалело кивнул он, но затем мотнул головой, приходя в себя. — Скажешь тоже, никто не вечен. Сплюнь! Плохая примета так при нашей работе говорить.

— Точно! — хлопнул я себя по лбу

Жизнь стража закона и в самом деле может оказаться короткой. Только зачем плеваться, так и не понял, но раз надо…

— Да через левое плечо, а не в меня! — тут же вскочил Роман, поняв, что я собираюсь сделать. Он только присел на край дивана и взял в руки животное. Котенок и правда с ним игрался. А меня пока не простил. Мордочку старательно отворачивал. — Пригляжу я, не парься.

— Через левое так через левое, — пожал я плечами и плюнул в холодильник.

— Совсем у тебя крыша от работы едет, похоже… — покачал друг головой.

Кажется, снова чуть не рассекретил себя, но пронесло.

Прикончив остатки завтрака, поблагодарил Романа за помощь и поспешил на работу. Прихватив с собой Морвину. В свободную минуту хочу получше рассмотреть ее нитевой узор.

В лаборатории, как всегда, был самым первым, если не считать уборщицы. На сегодняшнем занятии старательно рассказывал ей, точнее, показывал слегка отредактированную версию событий в баронстве Капустина. А она меня поправляла.

Так пролетела первая часть утра. Оксана Ивановна, закончив уборку, отправилась дальше, а я вытащил из холодильника пробы и включил ноутбук. За эти два дня надо бумаги писать две недели, но меня это не пугало. Я, конечно, преувеличиваю, но не слишком сильно.

В любом случае раньше начну — раньше закончу.

Стоило приступить к работе, как дверь лаборатории открылась и вошла Марина Хлебникова. Почему-то уже в белом халате поверх черного брючного костюма. Выглядела девушка еще более холодно и высокомерно, чем обычно.

— Привет, Марина! — поприветствовал ее. — Нам тебя не хватало в баронстве Капустина. Тебе бы там точно понравилось. Деревня, коровы и жесточайшая необходимость собирать пробы в грязи…

На шутку она не отреагировала, встала рядом с моим столом, взглянула сверху вниз и произнесла:

— Не Марина, а Марина Сергеевна, господин Исаев. Глава отдела качества. Я пришла, чтобы забрать пробы неизвестного патогена, который вы собрали на территории барона Капустина.

А Морвина, лежавшая в моем несессере, тут же эхом отозвалась в голове:

«Пырни! Пырни эту суку!»