Глава 20

Конечно, никого пырять я не стал, хоть Морвина об этом и очень просила. Заткнулась, когда пригрозил ее больше не брать с собой.

Но я ее не винил: она лишь, как атманит, уловила эмоциональное состояние Хозяина и отреагировала так, как могла. Будь она сейчас в полной силе, у меня в руках уже был бы меч или кинжал, сплетенный из змеиных тел.

Просто Марина… Сильно меня разочаровала. Зато стало сразу ясно, где она пропадала. Она не работала больше в нашем отделе. Она теперь начальник отдела качества — замена уволенного Яковлева. Хлебникова выбрала свою сторону. Очень жаль, но она ошиблась с выбором.

— Что ж, Марина Сергеевна, я очень рад вашему визиту, — произнес холодно, заглядывая ей за спину. Следом в нашу лабораторию вошли еще двое парней из ее подчиненных. Те же самые, с которыми Яковлев уже посещал нас. — С радостью отдам вам собранные пробы, но! Только если у вас есть соответствующий приказ. Насколько помню, регламент предписывает мне сперва завершить все отчеты, а уже затем куда-то передавать материалы.

На лице Марины не дрогнул ни один мускул, но в свою папку за бумагой она не полезла. Так и думал: никакой бумажки с важной подписью у нее не было. Это все… Я снова глянул на молодчиков, пришедших вместе с ней. Ее личная инициатива. Получила заметное повышение и теперь жаждала как следует выслужиться, оправдать оказанное доверие.

Интересно, как ее вообще сделали главой отдела качества? Яковлев после ее выступления перед комиссией, сам бы Марину ни за что не выбрал. Значит, ее навязали. Либо она будет очень полезна в новой роли, либо у нее есть покровитель. Например, Эвелина Семеновна.

— У меня есть устное распоряжение вышестоящего начальства, господин Исаев, — холодно ответила новоиспеченная глава отдела качества. — Всеми отчетами и исследованиями теперь займемся мы.

Я встал со своего стула и оказался с Мариной лицом к лицу. В глубине ее глаз виднелось какое-то сомнение, но на поверхности плавало твердое убеждение, что я теперь ее конкурент, враг или даже просто ресурс, который нужно списать, как Яковлева.

Что ж, она сама это выбрала.

— Нет, Марина, — твердо ответил, намеренно называя ее по старинке. — Пробы из баронства Капустина останутся здесь, пока я или мой начальник не увидим письменный приказ от этого самого «начальства», — я показал в воздухе кавычки. — Что, если это начальство вдруг придет к нам и тоже потребует передать пробы в другой отдел? Например, в отдел ветеринарных разработок? И мы будем выглядеть идиотами, потому что поверили тебе. Ступай обратно в свою вотчину, Марина, здесь ты ничего не получишь.

Хлебникова впилась в меня глазами, на скулах задрожали желваки. На побледневшем лице отразилась смесь эмоций: гнев вперемешку со страхом. И причина у них была одна: все пошло не по плану. Вот с чего она решила, что я просто возьму и отдам ей то, что просит? Думал, она меня хоть чуточку узнала. Но нет, похоже, новая корона сдавила череп слишком сильно.

— Исаев… — прошипела она, а затем ее перебили.

Ровно без пяти восемь в кабинет вошел Бойлеров. Он был зол и весел одновременно. Худшее его состояние. Для Марины.

— Мариночка, девочка моя! — Он обошел мой стол с другой стороны и вышел из-за моей спины, встав рядом. — Что это ты здесь делаешь в такую рань? Пришла похвастаться своим договором о продаже души? И где же он? — Бойлеров нарочито осмотрел с ног до головы уже конкретно взбешенную Хлебникову. — Нету? Ах да, он же написан твоей кровью и занял очень много листов… Поэтому ты такая бледная сегодня? А не поделишься, во сколько ты оценила свою душеньку? Миска варенья и пачка печенья?

Марина молча вздернула подбородок, и вместо нее ответил один из ее прихвостней.

— Как вы можете так разговаривать с Мариной Сергеевной? — гневно заявил молодой парень.

Второй, его коллега, был постарше и явно скучал, просто ожидая окончания цирка.

— Мальчик, — тут же воззрился на него Иван Степанович так, что тот вздрогнул от испуга, — ты разве не знаешь? Лизать туфли своей госпожи нужно только после ее команды. Иначе какая же она госпожа? — затем он снова обратился к Хлебниковой, но уже более официально. Правда, с нотками самодовольства и торжества. То есть почти обычным тоном. — А вам, Марина Сергеевна, господин Исаев верно указал на нарушение регламента. Сначала письменный приказ, а потом передача материалов, но никак не наоборот. Будем рады видеть его в ваших руках в ваш следующий визит. Хоть и не от всего сердца.

Второй, скучавший лаборант Хлебниковой, улыбался до ушей, глядя на своего красного, как пожарная машина, коллегу. Сама Марина фыркнула:

— Вы об этом еще пожалеете! — и пошла прочь, гневно стуча каблуками.

Вылетела сквозь дверь, чуть не уронив спешившую на работу Алису.

— Привет! А ты куда? — успела крикнуть Марине вслед Селезнева.

Та не ответила.

Алису галантно пропустил старший из тех двоих работников отдела качества и затем ушел за начальницей, как и его молодой коллега.

Да, не хило Бойлеров пропесочил Марину.

— Что это на нее нашло? — ошарашенно спросила Алиса, подойдя к своему рабочему месту.

— Новая должность, — вздохнул я и медленно покачал головой.

— Ваша подруга явила свое истинное лицо, только и всего, ребятки, — процедил Бойлеров, с гневом прожигая входную дверь взглядом. — Я же говорил, что ее карьера будет решаться на той комиссии. Вот она и приняла решение. Так что не удивляйтесь ничему.

— Нет. Это еще не ее истинное лицо. Вы рано ставите на ней крест, Иван Степанович.

— Исаев, — холодно ответил Бойлеров, — до пяти лет я верил в Деда Мороза, а потом увидел его спящим в подворотне в обнимку с пустой бутылкой. Так что давай, купи уже билетик на паром из страны добрых фей и ласковых щенят и возвращайся в реальный мир. У нас полно работы.

Начальник развернулся и пошел к шкафчикам, на ходу снимая куртку.

— Ничего не поняла… — похлопала глазами Алиса.

— Марина теперь начальница отдела качества, — ответил ей, садясь обратно за свой стол. — И начала повторять путь Яковлева.

— Вот блин… Тогда понятно. Я уже насмотрелась, как власть меняет людей.

— Где? — недоумевал я.

— Да так… потом… расскажу как-нибудь, — отмахнулась Алиса, а я понял, что не расскажет. Не в ближайшее время.

Дальше день пошел своим чередом. Руками и глазами я писал отчеты о нашем пребывании у Капустина, систематизировал полученные там данные, но головой был совершенно в другом месте. Где-то в большом и сером нигде. Там мы с Мариной стояли друг напротив друга.

Я уже видел подобные перемены в людях. Как и сказала Селезнева, власть меняет людей. Даже самая крохотная ее толика. Но я стоял, смотрел на Хлебникову и видел все те же сомнения где-то там, в глубине серых глаз. Правильно ли она поступает? Этого ли она добивалась всю свою жизнь?

Конечно, немного утрирую, но мой трехсотлетний опыт позволял мне это делать. Я видел, как люди даже в моей гильдии ставили карьеру превыше всего, а затем разочаровывались в своем решении, не испытав ни единой секунды радости от того, что они делают. Но как правило, слишком поздно они понимали, что карьера и любимая работа — это разные вещи. Не все, конечно. Некоторые до самого конца продолжали убивать в себе радость ради карьеры.

Вопрос лишь в том, как далеко на этом пути зайдет Марина? Повторит ли в точности путь ее начальника?

Ну уж нет, на это я не согласен. Марина, может, и не образец чести и заядлая карьеристка, но за время совместной работы я неплохо ее узнал. Ведь не ради карьеры она судила нашу с Коршуновым дуэль и не ради карьеры ходила с нами в бар после победы. Да, может, она скучная, может, подчиняет всю свою жизнь одной цели — встать на вершине карьерной лестницы. Но в ней еще живо что-то настоящее, непритворное и невымученное. Видел это в ее глазах сегодня утром, видел в танце ночью в баре…

Эх, в какую-то я лирику ударился. Тело молодое, а разум старый. Не хочу в очередной раз видеть, как такая жизнь и окружение ломают человека.

Надоело! Так надоело, что я аж зубами заскрежетал от внезапной злости. Нет, так не пойдет. Пусть подавятся все эти долбанные корпораты, которым важна только прибыль.

Что, Марина, думаешь, сделала правильный выбор? Поверь мне, очень скоро я заставлю тебя пожалеть о нем так сильно, что ты начнешь искать Маятник Времени, чтобы обернуть время вспять!

«Хозяин»! — подала голос из сумки Морвина

— Что⁈ — рявкнул от неожиданности вслух.

Подходившая к своему столу со стопкой свеженапечатанных отчетов Алиса вздрогнула, и бумаги разлетелись белоснежным веером.

— Исаев! — недовольно всплеснула руками она.

Я быстро помог ей собрать бумаги, одновременно слушая Морвину.

«Мы готовимся к бою? Наконец-то зарежем кого-то?»

«Цыц!» — послал мысленный сигнал.

Отвлекла в самое неподходящее время.

— Я их по порядку печатала вообще-то, — ругалась Алиса, когда я всучил ей листы.

— Разложишь снова, заодно перечитаешь на ошибки, — отвечал ей, сразу тыкая пальцем в слово с ошибкой. — «Одноклеточный» слитно пишется.

— Сам ты одноклеточный… — буркнула она, села за свой стол и тут же шлепнула себя ладонью по лбу.

Я ее уже не слушал, а шел к столу Бойлерова.

— Иван Степанович, я должен уехать, — навис я над ним.

— Ты ошалел, что ли, Исаев? Вчера только приехали, еще отчеты не все сделали. Или ты уже считаешь себя настолько гениальным, что можешь спихивать рутину на нас? — лениво попытался отпихнуть меня от своего стола Бойлеров. — Иди работай.

— А я для работы и должен ехать, — терпеливо стал пояснять. — С утра мы дали Хлебниковой по зубам, но она это так не оставит — новая должность обязывает отреагировать. Я хочу завалить ее отдел таким количеством отчетов, чтобы они из-за коробок по своим кабинетам передвигаться не смогли. Пока она то же самое не сделала для нас.

— Что ты предлагаешь? — прищурился начальник. — Увеличить шрифт? Отступ между абзацами?

— Что? Нет? Я предлагаю работать.

— Аккуратнее, Исаев, и говори тише… — шепча, нагнулся над столом Бойлеров. — Наше рыжее солнышко может испугаться!

— Я все слышу! — был ответ из середины кабинета.

С ума с ними сойдешь… Но зато весело. Правда, Алисе все же и правда придется поработать.

— Помните, я анализировал данные за последние полгода с разных участков? Я заметил, что у нас много мелких, как вы говорите, подопытных кроликов. Фермеры, мелкие предприятия, много частных хозяйств. Они участвуют в куче мелких испытаний, чтобы получать скидки на нашу продукцию и зарабатывать небольшие вознаграждения, которые позволяют им оставаться на плаву. А данные с их хозяйств мы получаем либо автоматически, либо они сами их сообщают в срок.

— Да, но их данные весьма ограничены. Буквально. Погода, состав почвы, урожайность или удой, — пожал плечами Бойлеров, еще не понимая, к чему я веду. — Много отчетов из них не сделаешь.

— Сделаешь, если приехать и собрать все эти данные. Все до единого, еще и фотографии приложить того, как используется и хранится наша продукция. Подойти к вопросу максимально тщательно и дотошно, как любит Марина. — Я подмигнул, а Бойлеров сунул руки в карманы. — Всю грязную работу я возьму на себя, а вы с Алисой будете заниматься отчетами здесь. Я буду скидывать фотографии, видео, все, что потребуется. Да и людям, с которыми мы работаем, будет приятно. Доверие, верность, преданность… Такие ведь у компании ценности?

— Кудинова тебя укусила, что ли? — подошла к нам Алиса, заинтересовавшись разговором. — Но я согласна. Звучит неплохо. К тому же Марина ведь хочет оправдать свое повышение. Хороший момент для этого. И нашему отделу будет полезно.

— А тебя какой трудоголик укусил? — в свою очередь удивился Бойлеров.

— Этот, — кивнула в мою сторону Алиса.

— Ладно. Вам не видно, но у меня в карманах два больших пальца. Не понимаю, почему ты еще здесь, Исаев? И будь предельно вежлив с людьми, а не как обычно! Ради наших исследований они своим имуществом рискуют…

* * *

Этой поездкой я убивал сразу двух зайцев. Хотя, может, и больше — я вообще не большой любитель на охоты на ушастых травоядных. Да и поговорку про них от памяти Исаева узнал. У нас аналогом зайцев были двухвостые грызуны, похожие на местных тушканчиков, только крупнее раз в пять-десять.

Но я отвлекся.

Для меня это была возможность осмотреть как можно больше земель вокруг. Познакомиться с людьми, поглядеть где, что и как, а заодно по возможности посетить интересные места. Те самые, которые я отметил, когда в прошлый раз анализировал отчеты Бойлерова. Несколько дней на это убил, зато знал, где можно натолкнуться на что-то интересное, как в случае с гриборогом и подземным гротом с грибами.

Да и все равно эту работу нужно было делать, а тут такой повод.

Алиса работала, я работал, Бойлеров тоже — заканчивал отчеты о поездке к Капустиным, помогал Селезневой.

Мой телефон быстро полнился фотографиями, видео, голосовыми и текстовыми записями, которые я тут же отправлял в офис, когда была сеть.

В основном моей целью сегодня были маленькие хозяйства. Они не шли ни в какое сравнение с фермами того же барона Листницкого. Несколько гектаров земли где-нибудь в глуши, жилой дом, сараи, амбары — вот и вся архитектура. Поля ушли под картофель, другие овощи или пастбища. Сейчас, правда, все поля были уже убраны, сено собрано, и жизнь теплилась в домах да на небольших участках земли с теплицами или клумбами.

— Милок, а молочка парного не хочешь? — спросила женщина в возрасте с седыми волосами, собранными в хвост, и в простой, но теплой одежде.

С неба потихоньку сыпалась белая крупа. Женщина протягивала мне кружку, от которой шел пар.

— Не вижу причины отказываться, — улыбнулся ей, принимая напиток.

Молоко оказалось на удивление вкусным.

А я предварительно проверил, чтобы на этой ферме не проходили испытания пестициды или удобрения с Порчей. Пока мне везло: их не было ни на одной из тех трех ферм, что я уже осмотрел.

На этой проходили испытания специально удобренного цветочного грунта. В маленькой теплице женщина бережно выращивала экзотические цветы, превратив клочок земли в сказочный сад. Большую часть они с мужем отправляли на продажу. Пару особо интересных экземпляров я даже взял себе в качестве «пробы». Потом посмотрю, какими свойствами они обладают. Уж больно формой бутонов напоминали цветы Rubor sanguisorbae, румяной кровохлебки. Они использовались в исцеляющих зельях.

Закончив, поблагодарил хозяев за гостеприимство и засобирался обратно.

— Спасибо, что заехали, господин Исаев, — надтреснутым голосом произнесла хозяйка. — Знали бы, что такой сервис будет, больше бы грунта взяли.

— Что вы, Тамара Григорьевна. Если переборщить, можно навредить. Но знаете, что… — Я присел рядом с несессером и открыл его. Нашел голубой бутылек с одной заготовкой из нескольких простеньких компонентов и протянул женщине. — Я заметил у вас одна клумба немного подвяла. Попробуйте вот это. Тоже экспериментальная формула. Три капли в день на закате — не раньше, не позже — оживят цветы. Просто в землю между корней. Это бесплатно, — тут же добавил, увидев подозрение на ее лице. — За вашу лояльность нашей продукции.

— Спасибо, большое спасибо! — сразу заулыбалась женщина. — Непременно расскажу о вас всем своим знакомым, молодой человек!

Интересно, обо мне или о «Воронов фармацевтика»? Впрочем, неважно. Я и так здесь уже задержался, пора было ехать дальше.

— Хорошо идем! — радовался Григорий, когда я сел обратно в машину.

Когда выехали за пределы фермы, я сказал:

— Тормозни, Григорий.

Дождался, пока водитель остановит машину, и перегнулся назад. Достал из сумки, полной трав и проб, свою записную книжку. Там я помечал места, где могу найти или Нити, или просто редкие растения и ингредиенты. Возможно, со следами магии.

В книжке были вклеены небольшие копии карт с заштрихованным зонами. В них, согласно собранным за полгода данным, подходящие условия для появления редких растений.

Я сличил вырезки из карт с изображением на экране навигатора, нашел похожее место в своих записях. Мы как раз были недалеко от одной из отмеченных зон.

— Поехали вот сюда, — сказал я Пантелееву, ткнув пальцем.

Навигатор сразу считал мое прикосновение и выстроил маршрут по лесным дорогам.

— Хе-хе-хей! — потер довольно руки Григорий. — Наконец-то я узнаю нашего фраера! Что нас там ждет? Еще один мутант? Или нет… Целая пещера с мутантами!

— Сразу чемодан с деньгами и золотом, Григорий, — съязвил я. — Пока не знаю, но очень надеюсь, что обойдемся без неизвестных местной науке тварей.

— А жаль… с той хреновины хорошо денег подняли.

— Гриша… — процедил я, развернувшись и глядя на водителя в упор. Я слишком хорошо помнил, как убегал от двухсоткилограммовой машины смерти. — Если ты накаркал, клянусь, ловить его будем на живца. В роли живца — ты.

— Не гони порожняк, фраер! Я любой твари покажу кузькину мать!

Очень сильно надеюсь, что в этом мире суеверия появились на пустом месте. А то в моем — совсем нет. А своим бахвальством Пантелеев не накликал на нас беду.

Точно его вперед пущу, чтобы, если что, очередные споры или чьи-то рога он своим лицом ловил.