Глава 22

В помещении гудел мощный вентилятор где-то наверху. Неяркий свет, лившийся через провал большого вентиляционного окна, мигал, когда широкие лопасти лениво пересекали его поток.

Темнота скрывала нескольких собравшихся здесь людей. В центре круга света от яркой лампочки наверху сидел прикованный к креслу человек. Белую майку заливала кровь, а на теле не осталось живого места.

— Больше он ничего не скажет, — сказал в темноту бугай со сбитыми кулаками. На одном из них блеснул кастет. Громила был лысый, а кожа на его загривке бугрилась от жира. — По крайней мере, сегодня.

— Спасибо, Олег, думаю, с него достаточно, — прозвучал голос, похожий на грохот камнепада, — грубый и твердый. — Проводи его до причала сегодня же ночью. И смотри, чтобы за тобой не было хвоста.

— Да, господин, — низко поклонился бугай.

— А это гуманно? — спросили другим голосом из темноты, вкрадчивым и будто робким.

Но таким он лишь казался. Голос обращался к первому, но Олег все же замер, ожидая окончания небольшого спора.

— Он убил одного из наших, Давид. А Торговая гильдия всегда платит свои долги. Это вопрос решенный.

— Как скажешь, Авдей.

Олег отвязал бесчувственное тело наемного убийцы, закинул на плечо и вышел из помещения. Все в этой комнате знали, что значит «проводить до причала». Сначала Олег сядет в лодку вместе с телом, затем выедет на такое место, где течения двух рек порождают самые безумные водовороты, и скинет смертника в воду. Где и когда он всплывет — неизвестно. Возможно, его тело зацепится за корягу и провисит там достаточно долго, чтобы речные рыбы обглодали лицо мужчины до неузнаваемости.

Остальные, кто оставался в комнате, вышли через другую дверь в небольшую каморку начальника портовых складов. Это были несколько мужчин и пара женщин — все они возглавляли Совет Торговой гильдии Нижнего Новгорода. И хоть каждый из них был одет богато и выглядел великолепно, благодаря действию омолаживающих процедур и артефактов, все же они были выходцами из старых купеческих семей и не принадлежали к знати.

Крупный мужчина, Авдей, с густыми темными волосами, что опускались на щеки кустистыми бакенбардами, сел на скрипнувший диван. Остальные разместились кто куда.

— Итак, — взял Авдей слово, — теперь мы точно знаем, кто виноват в гибели нашего согильдийца. Граф Бурановский.

— А я говорила Мещинскому, чтобы не связывался с дворянами… — разочарованно вздохнула миловидная блондинка в красивом платье из настоящего китайского шелка — красного, с узором в виде бескрылых драконов. — Они нас за людей не считают со своими Реликтами.

— Их Реликты, конечно, опасная штука, — суетливо потер руки невысокий смуглый мужчина с короткими вьющимися волосами. Это и был Давид. — Но мы обладаем куда большей сверхсилой, чем все их Реликты вместе взятые…

— И какой же? — спросил другой мужчина.

— Деньги.

Снова заговорил Авдей:

— Бурановский — опасный человек с сильным Реликтом. Просто деньгами этот вопрос не решить. Мы знаем, что он что-то задумал. Что-то опасное для нас. Но у меня есть свой человек в свите графа, и он докладывает, что его светлость ищет некоего человека, обладающего неизвестным Реликтом. И этот человек… — Авдей наклонился, протянул руки к столику рядом с диваном и налил себе из графина алый херес. Сделал глоток и продолжил: — … этот человек — ключевое звено в его плане. Мы должны найти его раньше Бурановского и использовать, чтобы нанести удар первыми. Все согласны?

От остальных членов посыпались короткие реплики:

— Да.

— Звучит разумно.

— Разберемся с ним, пока он не разобрался с нами.

— Тогда обсудим, как нам это сделать… — сказал Авдей.

* * *

Никогда бы не подумал, что дети могут так больно бить! Но их маленькие кулачки вонзались в мое тело, как копья!

— Ямэ! Ямэ! — со смехом командовал Тренер, разгоняя детвору, которая разом напала на меня.

Я нисколько не злился и тоже смеялся, когда на меня навалилась толпа десятилеток в новеньких кимоно. Кажется, так называлась эта странная одежда, которую мы с Тренером привезли.

Когда он рассказал, куда собрался в четверг вечером, я сразу согласился сопровождать его. Даже помог загрузить в старенький универсал коробки с белоснежной одеждой.

— Откуда столько? — спросил, не выдержав приступа любопытства. — Швейный цех в подвале держите?

— Купил, — коротко бросил Тренер и сел в машину.

Доехали мы быстро. Трехэтажное старое здание располагалось на отшибе города. Его окружал облупившийся забор из железных прутьев в виде стрел или копий. На территории раскинулся сад с цветными домиками и верандами. В это время года деревья, естественно, стояли уже голыми, а земля белела инеем и льдом луж.

Здание было детским приютом, а Тренер по четвергам проводил в маленьком спортзале занятия по боевым искусствам. Жесткий и даже жестокий с нами на тренировках, с детишками он резко менялся. Много улыбался, смеялся, был мягким и добрым, словно плюшевая игрушка. Поэтому дети его слушались плохо. Но видно было, что любили.

Мы раздали новенькие кимоно девчонкам и мальчишкам, а затем Тренер начал занятие.

— Ребята, — зычно говорил он, и его голос колотился о стены маленького спортивного зала с потертыми шведскими стенками и скрипучим полом, — сегодня мы разучим целых три новых приема! Два удара и бросок. Если объединить их в одну связку, то противник неминуемо будет повержен! А в этом мне поможет мой ученик Исаев Максим! Начнем!

— Ва-а-а!!! — закричали дети и вот тут-то толпой ринулись на меня.

— Стойте! — притворно простонал я. — Он же прием еще не показал!

— Ва-а-а!!! — продолжали дети, волной захлестывая бедного меня.

Пришлось упасть и просить пощады, пока Тренер не снял их всех с меня. Потом с трудом привели их к дисциплине. В дверях зала за нами наблюдали две женщины. Обе седые, с лицами, покрытыми морщинами. Я им помахал — они помахали в ответ и заулыбались. Одна смахнула что-то с щеки под глазом.

— Смотрим все на нас! — скомандовал Тренер. — Исаев, встань в стойку.

Тренер тоже надел кимоно, а вот я, выступавший сегодня в роли вселенского зла, нацепил форму Романа, которая выделяла меня, как волка в овечьем стаде.

Встал в стойку. Тренер нанес два удара, которые я заблокировал, а потом вдруг оказался подо мной, перехватив руку, и швырнул через бедро. С грохотом я упал. Дети восторженно закричали.

— Тренер… — простонал я, с трудом восстановив дыхание.

— Что такое, Исаев? — хмыкнул он, поправив очки.

— А маты нельзя постелить? Ну знаете… такие мягкие штуки, на которые можно падать… — а затем вдруг догадался. Видимо, кислород в мозг поступил в нормальном количестве. — Или у них нет денег?

— Разве что на солому хватит… — Тренер протянул руку и помог мне встать.

— Напомните мне после — я дам сколько требуется.

— Пф… — презрительно скривился Тренер. — Думаешь, им подачки твои нужны?

Они нужны моей спине… Но ладно.

Я обвел взглядом притихших детей. Они стояли гурьбой и во все глаза следили за каждым нашим движением.

— Думаю, Тренер… — тихо произнес, похрустел шеей и снова встал в стойку. Почти выкрикнул: — Им нужно показать прием еще раз!

— Ва-а-а!!! — радостно откликнулись дети.

«Раз-два-три, Исаев, упади!» называется. В этот раз в спине что-то хрустнуло, и мне стало легко. Позвонок на место встал, что ли? Надеюсь, что да.

— А теперь каждый пусть повторит прием на мне! — перехватил инициативу у Тренера, обратившись к детям.

— Ва-а-а!!! — снова толпой ринулись они на меня.

А у меня сердце закололо от ужаса. Опять завалят!

— По очереди! По одному! — кричал я уже с пола.

— Кажется, господину Исаеву не помешает помощь⁈ — донеслось от входной двери.

В зал, мягко ступая кроссовками, вошла Лиза. Одета она была просто: в серое полупальто, светлые джинсы в обтяг и белые кроссовки. Через плечо перекинута спортивная сумка, а на лице довольная улыбка.

— А раньше не могла прийти? — спросил ее.

— И пропустить зрелище, как тебя избивает толпа детей? Ни за что!

— Лиза, переодевайся, будешь помогать! — скомандовал ей Тренер и обратился к детям: — Ну что, готовы к спаррингу? Лиза и Максим будут вам помогать и подсказывать. И даже показывать! Но сперва небольшая разминка.

Пока Лиза переодевалась, мы с Тренером заняли детей зарядкой. Прыгали, бегали, скакали, отжимались и тому подобное. Хотя, зачем их еще разогревать, я так и не понял. Избивая дядю Исаева-Геллера, должны были разогреться.

И все же они били, может, и больно, но вряд ли на мне какие-то следы останутся.

Вскоре вернулась Лиза. Она тоже надела белое кимоно с черным поясом. Только крой у него был какой-то другой. Оно подчеркивало ее женственные формы и заставляло гадать, а есть ли что под ним.

— Не отвлекайся, Исаев! — улыбнулась она и сделала резкий выпад, коснувшись кончиком пальца ноги моего носа. Покачала головой. — Реакция никакая…

Не стал говорить, что ее выходку я считал заранее. Просто успел рассчитать, что до меня она не достанет, поэтому спокойно полюбовался грацией спортивного тела. Но она права: надо прочистить голову и не отвлекаться.

Усилием воли прогнал неуместные сейчас мысли и встал в стойку. Началась настоящая тренировка. Настоящая для нас с Лизой, и игривая для детей.

Каждый удар, каждую стойку или прием мы показывали друг на друге. То Лиза брала меня в захват, обхватив голову сильными бедрами, то я выкручивал ей руку, прижимая за талию к себе. Спарринговали несколько раз, показывая различные комбинации. Дети зачарованно следили за нами и повторяли каждое движение. А мы втроем ходили между парочками, что разошлись по залу, и поправляли, подсказывали, хвалили.

— Почему опоздала? — между делом спросил Лизу.

Увлеченная девушка нахмурилась, ожесточилась.

— Были дела… — буркнула она, а я, отвлекшись, пропустил болезненный удар.

Правильно, Исаев, нечего болтать попусту. Ты на тренировке!

Но ее реакция… Как будто что-то случилось. Ладно, потом подумаю об этом: надо сосредоточиться, пока опять не пропустил удар.

Я и не заметил, как пропотел насквозь. На очередном показе броска как-то неудачно поскользнулся и увлек за собой Лизу, которая должна была меня перебросить через бедро. В итоге оба оказались в воздухе, и я поднырнул под нее, чтобы не упасть своим весом на хрупкую девушку. Ну… в тот момент мои рефлексы решили, что она хрупкая и падать нужно первым.

Так и произошло. Она рухнула на меня сверху, больно ударив крепкой задницей в мой пах.

— Ой! — пискнула она, тут же переворачиваясь. — Ты там живой?

— Угумс… — еле выдохнул я, чувствуя, как глаза пучит от боли. Но постепенно отпускало.

— Прости! Я случайно… На следующей тренировке обещаю поддаваться. В качестве извинений, — шептала она, налегая на меня всем телом. Горячим, мокрым.

Лиза пахла потом и шоколадом.

— Еще чего, — буркнул в ответ. — Мне твои подачки не нужны. А вот что нужно, так это пачка замороженной травы.

— Брокколи, что ли? — хохотнула она, затем встала.

Следом поднялся и я.

Тренер посмотрел на нас, затем на часы на руке, кивнул мне. То ли с уважением, то ли с благодарностью.

— Ладно, ребята, — с неподдельной грустью в голосе он повернулся к детям. — На сегодня ямэ, и так задержались. Увидимся в следующий четверг!

— До свидания, дядя Тренер! — хором проскандировали усталые, но довольные детишки. — До свидания, тетя Лиза!

— Никак не могу привыкнуть, что я для них тетя… — шепнула она мне.

— До свидания, дядя Исаев! — это уже мне.

Хех, а я вот почти привык, что я Исаев, а не Геллер.

— До свидания, дети! — ответил им, махнув рукой.

Вскоре мальчишки и девчонки разбежались по раздевалкам, шумно обмениваясь впечатлениями, пихаясь и подтрунивая друг над другом. Они выглядели заметно счастливее, чем в начале тренировки. Те две женщины, по всей видимости их наставники или опекуны (не знаю, как в этом мире это называется), пропустили толпу мимо себя и подошли к нам с Тренером.

— Спасибо, м-м-м… Тренер, — заговорила та, что выглядела чуть постарше и… более главной, что ли. Может, заведующая этим приютом. — Даже не знаем, как вас благодарить. Детишки любят вас и ваши занятия и всю неделю живут ожиданием четверга. Мы могли бы рассказать о вас на нашем сайте или в министерстве. Не знаю насчет денег, но вам наверняка дадут грамоту, напишут в газете… Но мы не знаем вашего имени…

Еще до того, как она договорила, я понял, что Тренеру это все не уперлось.

— Мне это не нужно, Любовь Анатольевна. Главное, чтобы дети вели себя хорошо и занимались физкультурой. В мире, когда они выйдут в него, море соблазнов. Дисциплина — вот что им позволит сохранить свою голову на плечах. За этим и прихожу сюда, — проговорил Тренер, положив руки на плечи женщины.

Ей ничего не оставалось, кроме как кивнуть и отступить.

Что-то мне подсказывало, что этот диалог у них не в первый раз происходит.

Я невольно проникся уважением к Тренеру. Ему не было дела до денег или славы. Он просто занимался тем, что считал правильным. Если бы он родился в моем мире, из него вышел бы превосходный алхимик.

Женщины ушли, а мы по очереди переоделись в маленькой каморке, где хранились мячи, скакалки и прочая спортивная утварь. О душе, конечно, речи и не шло.

Все еще разгоряченный, вышел на улицу, где Тренер уже садился в машину. Лиза стояла чуть поодаль, словно ожидала чего-то.

— Подвезти? — спросил Тренер, выглядывая с водительского места.

Я взглянул на Лизу, которая старательно смотрела в другую сторону. Видимо, она уже отказалась ехать с Тренером.

Да и я не хотел.

— Нет. Хочу пройтись, остыть немного после тренировки.

Тренер кивнул, коснулся пальцами своего кепи. Машина, шурша гравием, выехала за ворота, оставив тяжелый аромат выхлопных газов.

— Чего не поехал? — с лукавой улыбкой спросила Лиза.

— Сказал же, пройтись хочу, — подошел я к девушке, и мы вместе шагнули в сторону ворот. — Загадочный человек этот ваш Тренер. Ты точно не знаешь как его зовут?

— Его не зовут, он сам приходит, — хохотнула девушка. — Но я правда не знаю… А ты молодец сегодня. Детишкам понравился. Мы каждый четверг сюда приходим, проводим небольшую тренировку, дарим им радость и все такое. Так что поверь мне, я знаю, когда им кто-то нравится…

Лиза как-то печально улыбнулась и посмотрела в сторону здания приюта. Мы как раз вышли с его территории и шли мимо сада. Стояла густая вечерняя темень, и желтый приветливый свет окон пробивался сквозь голые ветви сада.

— Почему именно сюда? — спросил, предчувствуя ответ.

— Потому что мы со Славиком здесь выросли. Это мой дом, — ответила она, помолчав. Приют уже почти скрылся за поворотом пустынной улицы. — А ребятня — мои младшие братья и сестры. Я их еще вот такими помню, — показала она руками полметра от земли. — Они не знают тепла родительской любви, как и я. Поэтому и помогаю Тренеру с этим.

— А Славик? Ты сказала, он тоже отсюда.

— Говорит, что все это чепуха, но на самом деле скрывает, что ему тяжело сюда приходить. Я ж его как облупленного знаю, — усмехнулась она. — Придешь в следующий четверг?

— Не могу обещать, — честно признал я. — Хоть и хочется, но работа… Да и другие дела.

— Понимаю. Но дети будут рады. Я буду рада…

Я с удивлением воззрился на девушку. Не ожидал от нее такой откровенности. Мне казалось, она из тех, кто держит свои чувства на коротком поводке и дает им волю только во время тренировки, выпускает пар.

— … снова кинуть тебя через бедро! — засмеявшись от моего замешательства, продолжила она.

— Так и знал… — хмыкнул в ответ.

— А что… уже размечтался? — веселясь, она забежала вперед и попятилась, развернувшись. — Как там твоя, кстати… третья нога?

— Твоими молитвами, Лиза.

Боль уже давно прошла и без всяких последствий. Просто упала она удачно на самое нежное место. Удачно для меня, потому что могла, например, локтем заехать или коленом. А так — просто… упругой задницей.

Шли по улицам дальше, весело болтая о всяком. В основном о тренировках, но еще о жизни и вкусах. До хрипоты спорили о том, как правильно готовить окрошку: на квасе или на кефире. Лично я вообще не знал, что это за блюдо, но память Исаева подсказала, что это смесь овощей с мясом, залитая сверху напитком. Как по мне, похоже на то, что кого-то вырвало тебе в тарелку, а теперь это надо съесть снова.

Короче, какой-то кошмар гурмана.

Спорил я чисто из принципа, заняв противоположную позицию. Просто так веселее. И человека так узнаешь куда быстрее и лучше. Видишь, чем он живет, отделяет ли мнение и человека друг от друга. И себя от своего тоже. Это важный навык, ведь все люди разные, не всем же во всем хочется соглашаться.

Незаметно прошли несколько кварталов. Телефон показывал уже полдесятого вечера. Мы медленно шли по опустевшим улицам. Ветер гонял листву, где-то лаяла собака, вдали звучала сирена. Кто-то громыхнул окном, и Лиза дернулась, насторожившись. Меня удивила эта ее реакция. Просто вечер, просто окно, чего нервничать?

— Почти пришли, — сказала она с напряжением в голосе, заворачивая за угол.

Обычный переулок. Одна его сторона освещалась из окон дома напротив, вторая тонула в тени. Лиза выдохнула с явным облегчением:

— Мой дом за углом. Спасибо, что проводил. Давно ни с кем не болтала вот так… просто. Легко и весело.

Лиза махнула рукой и вошла в подворотню, ясно давая понять, что я свободен.

Ну уж нет, без толики правды я сегодня уходить не собирался. Просто шестым чувством ощущал, что должен это узнать. Пошел за ней следом и спросил:

— Почему ты опоздала сегодня? Только правду на этот раз. Чувствую, что здесь дело нечисто.

Вдруг по ушам резанул пронзительный свист, следом раздались довольные смешки. Так бы мог смеяться паук, подбираясь к бабочке, угодившей в его сеть.

Несколько теней отделились от стен и перегородили проход. Сзади загромыхал опрокинутый мусорный бак, и из незаметной ниши в стене вышел еще один человек.

— Вот поэтому, — сказала Лиза, отступив на несколько шагов.