Глава 19

Вечер подобрался незаметно вместе с прохладой. Пока мы всё достирали не без помощи освободившихся мужчин и развесили сушиться на верёвках, подошло время ужина, который нам как раз вскоре привезли. Трапезничать решили всё также на улице, разве что стол передвинули ближе к дому и вынесли свечи, мягким огнём осветившие всё вокруг. Темнело летом поздно, но из-за того, что приют был посреди города, здесь уже требовалось освещение.Стол был накрыт общими усилиями достаточно быстро, разве что порядком уставшую Сару оставили просто расставлять посуду, остальное сделали сами. Да и наконец-то мужчины переоделись в рубашки обратно, было приятнее видеть их не в непонятных тканях.На ужин в этот раз был вкуснейший мясной гуляш из свинины с крупной, сохранившей сладость морковкой, карамелизированным луком и не разваренной картошкой. Густой как кисель бульон пах так невероятно, что вызывал у уставших от работы голодных людей приступы слюноотделения. Но ярче всего пах вишней и корицей пирог, который я сама же нарезала и поставила на стол. Из напитков был снова ягодный морс, от хмельных напитков решили отказаться ради лёгкой головы и тела завтра.Где-то в саду стрекотали цикады, а прилетевшие на лето ласточки с громкими свистами проносились над нашими головами, кормясь вылетевшими к вечеру насекомыми. Со стороны бедняцкого района уже вовсю доносились звуки драк и пьяных криков. У нас же, в противовес, велись тихие разговоры.Я сидела на этот раз между Кариной и Александром, тот активно слушал вещавшего ему о своих ратных подвигах дядю, сидящего тут же, рядом. Напротив нас сидел порядком уставший Диего и переговаривающийся с Майклом о ремонте Константин. Сара уже сильно клевала носом в тарелку, но стойко держалась. Девочке была непривычна столь шумная и бурная компания, поэтому устала не только физически, но и морально.С Кариной я тихо переговаривалась, обсуждая планы на завтра. Нам ещё нужно было всё погладить, забить соломой заново матрасы и игрушки, а также снять шпаклёвку со стен, где есть следы плесени, обработать всё уксусом, а спустя время нанести новую и дать ей высохнуть. Когда же от свечей осталось две трети, а большая часть еды была съедена, я краем глаза заметила, что уставшая сестра уже привалилась на Майкла, а тот просто терпеливо слегка придерживал её, не отвлекаясь от разговора.— Майкл! — понизив голос обратилась к брату. — Давай отнесём Сару в комнату настоятельницы, там тепло и сухо, пускай поспит.Вместо ответа брат кивнул. Я выбралась из-за стола и, подойдя к ним, аккуратно перевалила сестру на себя, стараясь не разбудить, что вышло. Кажется, Сара была в той фазе сна, когда её хрен разбудишь. Майкл тоже выбрался из-за стола и с моей помощью осторожно взял сестру на руки, заботливо прижимая к себе. Взяв одну из свечей, мы медленно зашли в дом и направились в комнату через кухню.В кухонной печи с уже очищенной трубой мирно потрескивал огонь. Трубочист настойчиво рекомендовал поддерживать пламя, чтобы горячий воздух «закрепил» какой-то специальный состав. Мы и не стали сопротивляться и всё время кто-то из нас подкидывал дров в печь.Комната настоятельницы была подобно келье, строгая, но чистая. Скрипучая кровать с твёрдым матрасом, старинный аскетичный стеллаж с книгами и уже давно потрескавшийся письменный стол с многочисленными ящиками. Майкл медленно, словно боясь уронить, опустил всё ещё крепко спящую Сару на кровать. Она не проснулась, лишь немного завозилась и поуютнее устроилась на матрасе, подложив под щеку ладонь. Я невольно засмотрелась на так мирно прикорнувшую сестру. Её ждёт будущее, не похожее на то, каким могла грезить в её годы Амелия и какое в итоге получила. Возможно, семья к моменту её помолвки сможет заработать приличное приданое и подобрать достойную партию. Мне уже не суждено выйти замуж, если, конечно, не за какого-нибудь вдовца с брошенными им же малолетними детьми. И то вряд ли, приданого нет ни в каком виде. А вот Майкл…— Надеюсь, у Сары получится то, что не получилось у нас… И дебют будет ярким, и светская жизнь насыщенная, и выйдет замуж за любимого…Майкл слушал меня, молча сжимая кулаки. Если Сара и Алиса не помнили иной жизни, кроме той, что сейчас, то Амелия и Майкл помнили ещё изысканные блюда на каждом ужине, обилие слуг, нянек, гувернанток, качественную дорогую одежду и родовое поместье, заполненное различными предметами искусства. И ещё необременённую бытом и детьми улыбающуюся маму в семейных украшениях. И отца, ещё молодого бравого офицера с пышными усами и громким смехом, легко поднимающий детей на свои могучие плечи. От детских воспоминаний Амелии болезненно сжималось сердце.— Майкл… Скажи, кто та, что украла твоё сердце? — брат, до этого стоящий ко мне боком, повернулся и взглянул на меня с лицом, полным скорби. — Кто она?— Амелия… — его голос был надломан, словно он хотел расплакаться.— Тихо, тихо… — я мягко обняла брата, ласково гладя этого высокого и уже взрослого парня по спине. — Я просто хочу знать, не более.Майкл судорожно выдохнул, пытаясь сдержать накатывающие слёзы, вздрагивая от душившего его плача. Он глубоко и часто дышал, а я лишь продолжала его успокаивающе обнимать. Мы простояли так несколько минут, прежде чем он снова смог говорить:— Ты знаешь её… Это леди Мария.Сказать, что я была шокирована — ничего не сказать. Любимая дочь семьи Лингли. Я ошиблась, когда считала, что это кто-то из рода выше, а не статуса. Дочь правой руки короля, министра внутренних дел… Должно свершиться чудо, чтобы он даже помыслил о союзе с нашей семьёй.— Богиня благоволит влюблённым, помни это, — я слегка отстранилась от брата и подбадривающе улыбнулась ему. — А теперь пошли, умоешься.Саре мы оставили свечу на тот случай, если проснётся и не поймёт, где находится. Прикрыв дверь в комнату, мы на цыпочках добрались до кухни. Там Майкл с фырчанием какой-то кошки умылся. Я же присела рядом с печкой, на стул, и поняла, что не встану в ближайшее время. Меня не держали ноги. Кажется, утешая брата, я сам не поняла, как настолько разнервничалась.— Ты идёшь?— Нет… Я чуть позже приду, погреюсь у огня.Должно быть, он всё понял, ведь лишь кивнул и молча вышел. Едва закрылась дверь, ведущая на улицу, я вцепилась себе в волосы и протяжно, но тихо завыла. Нашёл в кого влюбиться! Если я с императором просто собираюсь устроить краткое развлечение на это лето, а следом, никому ничего об этом не сказав, свинтить с глаз долой, то в случае с Майклом всё серьёзно. Он видит её на каждом мероприятии, возможно они даже где-то вне их встречаются. Подобную связь разорвать не столь просто. Леди Марии сейчас двадцать, самый расцвет девичества. Если всё пойдёт так, как положено, через несколько лет родители подберут ей достойного жениха. И придётся леди Марии выходить замуж за нелюбимого, а ввиду кроткого характера, выполнит она это послушно, но скрепя сердцем. А Майклу же придётся взять в жёны скорее всего нелюбимую девушку из менее знатного, но богатого рода ради её приданого…— Лия?..На плечо легла чья-то горячая ладонь. Я от неожиданности вздрогнула и резко вскинула голову на пришедшего. И тут же успокоилась и выдохнула. Это был Константин.— Напугали… — с облегчённой улыбкой сказала ему я.— Не хотел, ты была излишне погружена в себя. Что-то случилось? — он нашёл второй стул и присел на него рядом.— Просто задумалась, вспомнила детство… Каким вы… ты был в детстве?Я почти ничего не знала о нём на самом деле. В новелле была лишь общая информация, отчего даже их с Диего весёлое прошлое было совсем новым, что уж говорить об остальном. Да о самих его сопровождающих в оригинале не было даже упомянуто.— Моё детство?.. — Константин ненадолго задумался, между бровей залегла тревожная складка. — Оно было… — он немного раздражённо потёр нос. — Оно было сложным. Отец с матерью друг друга никогда не любили, и даже моё рождение их не сплотило. Меня воспитывали в строгости и постоянной учёбе, которую я к отрочеству стал ненавидеть всем сердцем.Я грустно усмехнулась. Амелия получала строгое и дотошное образование, в котором её готовили быть второй фигурой в королевстве. Не обходилось без ночей за учебниками, ужасных уроков танцев и этикета, после которых вечно болели ноги, руки и спина. Одновременно с этим уроки политики и экономики безумно ей нравились. А единственный урок у королевы-матери она запомнила настолько ярко, что пронесла это сквозь года, настолько он её впечатлил.— А что ты любил? — он уж готовился ответить, но я его прервала. — Хотя дай угадаю… фехтование? Или катание на лошадях?— И то, и другое, и стрельба из лука, — при этих словах Константин улыбнулся. — Учитель фехтования также ещё рассказал и показал, как помочь человеку при любом ранении. Это, увы, пригодилось потом в битвах…— Твой сын тоже всё это изучает? — поинтересовалась я, но заметила тут же потухшую улыбку и немного потерянный взгляд. — Прости, я не хотела…— Всё в порядке.Император ненадолго сосредоточил свой взгляд на огне. Я не могла понять, о чём он думал точно, но, догадывалась, что о сыне. Потерявший рано мать мальчик вряд ли мог часто видеться с вечно занятым отцом.— Я даже не помню, когда последний раз читал ему на ночь или вообще видел его мирно спящим в своей кроватке… — Константин напряжённо вздохнул, закрывая лицо ладонью. — Я упускаю самые важные его годы… — он в конце концов повернул голову ко мне. — Я ужасный отец?— Если ты переживаешь об этом, значит уже неплохой родитель. Плохие родители не понимают, что они таковыми являются, — произнесла я, с улыбкой замечая, как его лицо посветлело.— Спасибо тебе за столь добрые слова.Он мягко коснулся лежавшей на коленях моей ладони, накрыв её своей. Наши взгляды снова встретились, и я снова словно уплыла. Интимная, тёплая обстановка, прекрасный мужчина рядом… Богиня, да если бы не приличия! Я закусила губу и отвела взгляд обратно на огонь.— Лия… — спустя недолгое молчание начал Константин. — Почему ты меня попросила о таком? Почему именно я?— Как и сказала, осенью я уеду в монастырь… — начала было я.— Почему ты не можешь выйти замуж? — всё же прервал меня император.— Я? Замуж? — я начала приглушённо хихикать, пытаясь не сорваться на хохот. — Мне двадцать восемь лет. Моя семья в долгах и даже древность рода не спасает её от игнорирования обществом. У меня нет приданого, громкого имени или иных заслуг, благодаря которым я смогу стать женой человека, который будет хотя бы уважать. В ином случае ждёт незавидная судьба — или женой вдовца, желающего наследников и угробившего предыдущую супругу, или приживалкой в собственном доме. Нет… Лучше монастырь, чем такое.Должно быть, под конец монолога я выглядела как-то излишне грустно, Константин встал со своего стула и присел на корточках рядом, крепко сжав мои ладони. Попыталась улыбнуться, но почувствовала непрошенную шаловливую слезу на щеке.— Ох… Прости… — пролепетала немного ошарашенная я.Император не спрашивал, а делал. Он легко поставил меня на ноги лёгким движением руки и зажал в своих объятиях. Столь тёплых и столь необходимых. И я позволила себе крепко-крепко прижаться к нему и тихо заплакать, сминая в своих руках недавно высохшую рубашку. Молча, без всхлипов и иных звуков. Я чувствовала, как он успокаивающе гладит по спине, что-то тихо шепчет монотонным голосом.И лишь когда немного отстранилась, увидела в освещенных лишь огнём в печи глазах какую-то невероятную нежность по отношению ко мне. Его губы мягко коснулись лба, немного щекоча кожу усами. Следом в нос, вызвав тихое хихиканье от щекотки. А после застыл, будто спрашивая, а можно ли. Я слегка поддалась вперёд, и наши губы встретились. Не помню, чтобы в прошлой жизни меня кто-то так жарко и сладко целовал. Его руки блуждали по моему телу, прижимая к себе, словно пытаясь слить нас воедино. Я же в порыве эмоций слегка привстала на цыпочки и вцепилась в его плечи, моля, чтобы никто нас не прервал. Когда кислорода стало катастрофически не хватать, мы наконец оторвались друг от друга.— Я сделаю всё, чтобы сделать тебя пусть и ненадолго, но счастливой, — его губы снова коснулись моего лба. — Я принимаю твоё предложение.* * *Расходились мы уже ближе к полуночи, когда вовсю уже горели уличные фонари. Сару нам удалось разбудить лишь ненадолго, чтобы Майкл посадил её на спину. Мы разошлись с остальными на площади и неспешно направились к дому, понимая, что уже ужасно задержались.— Ты думала, чем будешь заниматься после всех празднований? — задал негромко вопрос брат, когда мы уже почти подошли к дому.— В первую очередь помогу семье, а потом… Потом посмотрим, — спокойно ответила я, открывая ворота перед ним, пропуская внутрь.— Чем ты собралась помогать?— Узнаешь, братец, узнаешь.В окнах первого этажа горел свет, говоривший о том, что нас ждали. И скорее всего уже порядком раздражённые, ведь мы сильно задержались. Дверь заскрипела, впуская нас внутрь, и тут же на этот звук из гостиной вышла матушка, чьё лицо выражало то, что она ой как не в духе.— Амелия, в гостиную, — когда я застопорилась на мгновение, она громко добавила: — Быстро!Я кивнула брату, он направился вверх по лестнице, а мне пришлось пройти всё же в гостиную. Отец сидел на диване, сцепив пальцы в замок под подбородком и задумчиво смотрел на первую полосу утренней газеты. Где была статья о вчерашних событиях. Я внутренне взвыла. Сейчас будет люто.— Почему ты не сказала? — мрачным тоном произнёс граф, не глядя на меня.— Это что-то бы изменило? — несмело ответила вопросом на вопрос я.— По меньшей мере, я бы не узнал о разрыве помолки из газеты! Как это вообще произошло⁈ — он направил на меня грозный, не суливший ничего хорошего, взгляд.— Ровно так, как и должно быть. Король не стал терпеть выходки принца Ричарда, выходящие за все нормы приличия, — стараясь сохранять спокойствие хотя бы внешне произнесла пересохшими губами.— Что он такого сделал, что нужно было разрывать такую важную договорённость? — всё ещё злясь, но уже не повышая тон сказал отец.— Игнорировал её, отец, — внезапно раздался со стороны дверного проёма голос Майкла. — За все балы, на которых мы были, принц ни разу даже не уделил Амелии время, что уж говорить о танцах. За все года, отец, ни одного личного подарка или хотя бы букета.— Как он мог?.. — в сердцах произнесла осевшая на диван матушка, зашедшая вслед за братом. — Даже безумно влюблённый в свою фаворитку покойный король не позволял себе подобного…— Почему вы оба это скрывали? — задал логичный вопрос отец, теперь недовольно глядя на нас двоих.— Я… Я всё ещё надеялась, что он одумается и станет вести себя должным образом, но… этого не случилось.