Глава 30

Поместье встретило нас стойким запахом пыли, немного сырости и явного увядания. Освещения на верхних этажах не было совсем, а проникающего сквозь грязные окна света не хватало для того, чтобы оценить масштаб проблем. Впрочем, не мне этим надо было заниматься. Мне хотелось показать Алисе портретную галерею наших предков, там есть изображения всех вплоть до восьмого колена. Подобные коллекции были у всех древних родов. Я спросила о галерее у Мартина. Тот виновато улыбнулся и произнёс:— Мы перенесли все портреты в одну комнату на первом этаже и хорошо их сберегли. В галерее они бы давно пришли в негодность. Вы сможете посмотреть их утром.На его слова я лишь кивнула. Он был разумным управителем. Содержать ценные портреты в холодной большой галерее без повреждений для них было почти невозможно из-за отсутствия денег на прогрев комнаты. А вот собрать их все в тёплой, сухой комнате и тщательно накрыть — это было разумно.Комнат было подготовлено всего четыре, отчего было решено, что я делю свою с Алисой. Это были самые простые гостевые комнаты, давно потерявшие свой лоск и блеск, но всё также теплы и функциональны. Я сбросила свою сумку на пол и приоткрыла тяжёлые, пахнущие пылью портьеры. За окном был всё тот же сад, но среди кустарников нашлась некогда белоснежная беседка. Алиса с разбегу прыгнула на кровать, радостно взвизгивая. Ещё бы, кровать была огромной и мягче тех, что были в столичном доме. Я осмотрелась. Комната напоминала те, что были в королевском дворце, разве что позолоты и чего-то кричащего не было: мебель из дуба, хорошие, дорогие ткани, мягкая перина и ковры из шерсти какого-то зверя, привезённые из Йерина.— Амелия! А тут всегда так здорово было? — кричала сестра, поднимая с кровати облака пыли.— Да… — произнесла я, пронзительно чихая от щипания в носу, и поспешила открыть одно из окон, чтобы проветрить комнату. — Пойдём, пора на ужин.Ужин накрыли, вопреки правилам, не в столовой, которая по словам Мартина была закрыта, а в тёплой кухне. Там нас встретила молоденькая девушка, Лиза, которую управитель представил своей внучкой и нашей временной кухаркой. Она была чуть старше Сары и краснела как маковый цвет при виде Майкла.— Вы уж простите, маркиз, что вынуждены принять Вас так, — извинялся перед ним отец и пытался посадить гостя во главе стола.— Ну что Вы! Мне только в радость!Маркиз проигнорировал попытки и сел согласно этикету, рядом с наследником, по правую руку от главы дома. Мы с Алисой расположились по левую руку в порядке старшинства. Мы все сидели за крепким деревянным кухонным столом, пытаясь хоть как-то соблюдать верный этикет, пусть это и было комично в рамках ситуации. Ужин был поистине скромный, деревенский: запечённый картофель, свежий хлеб и жаренные грибы, а из напитков был прохладный морс. Кажется, я была настолько голодная, что принялась поглощать еду, не обращая ни на кого внимание. Лишь когда мой желудок наполнился, обратила внимание на разговоры окружающих.— А Вы, маркиз, женаты? — задал вопрос отец, искоса поглядывая на меня, от этого я даже постаралась сжаться. Я-то что натворила?— Счастливо женился почти тринадцать лет назад! — с гордостью объявил мужчина, светясь от счастья при упоминании его брака. — У нас подрастают уже трое детей, два сына и дочка.— О, это прекрасно!Отец, конечно, произнёс это с вежливой улыбкой, но на его лице промелькнуло лёгкое разочарование. Я немного ошарашенно смотрела на него. До меня дошло… Он, чёрт возьми, хотел, чтобы я, возможно, вышла замуж за маркиза⁈ Нет, мужчина он, конечно, приятный, но почти в полтора раза старше как минимум!— Мартин, как обстановка в деревне? Туда можно будет сходить погулять без каких-либо проблем? — задала как бы невзначай вопрос.— В деревне сейчас днём ярмарки, завтра вечером будет выступление бродячей труппы и фестиваль, — спокойно ответил мне Мартин. — Хотите сходить, леди?— Да, хотелось бы. Майкл? Алиса?— Я пойду! — воскликнула восторженная сестра.— Я присоединюсь к вам, если освобожусь к этому времени, — кивнул на мой вопрос брат.— Амелия, не слишком ли ты беспечна? Мало ли какие тут опасности, — внезапно забеспокоился Артур.Я посмотрела на отца с нескрываемой иронией. То есть отпускать дочерей гулять по столице допоздна — это нормально, а здесь — нет, опасно? Особенно при условии, что там в разы опаснее для молодых девушек, особенно без охраны.— Всё будет хорошо, отец, — заверила его я. — С Алисы я глаз не спущу, а Майкл сможет нас защитить.— Хорошо, дети мои, — немного натянуто улыбнулся на мои слова мужчина. — Я снова вам доверюсь.* * *Солнце совсем недавно встало, когда мы, позавтракав, забрались в комнату, где хранились картины. В комнате было темно из-за зашторенных окон и ужасно пахло пылью. Она настолько сильно проникала в нос, что мы несколько раз совсем некультурно чихнули. Майкл осторожно пробрался к окнам и открыл занавески, заставив нас зажмуриться от прямых солнечных лучей, которые с удовольствием пробрались в комнату и полностью осветили её. Укрытые промасленным сукном картины стояли безмолвными рядами вдоль стен и на специальных рамах внутри комнат.Я аккуратно, чихая и кашляя от пыли, сняла ближайшую ткань и на мгновение замерла. Ближайшими ко мне оказались разных размеров непарные портреты отдельных членов семьи. И первым показался большой портрет нашего деда — графа Хайфилда. Густав Хайфилд на этом портрете был только что вернувшимся с фронта Великой войны молодым мужчиной. Его лицо было обезображено поперечным шрамом-полоской, проходящей через всю щеку. В глубине памяти Амелии всплыло наблюдение — дедушка из-за этого шрама не мог практически есть одной стороной лица, ему это явно доставляло боль. Но я отметила одно — Майкл и Артур были буквально его копией, только форма ушей была иной. И глаза… У дедушки они были словно неживыми. Говорят, во время войны он увидел что-то, что сломало его.— Ой! А кто это? Брат так на него похож! — воскликнула Алиса, глядя на портрет ныне покойного графа, она тоже заметила их сходство.— Это наш дедушка, граф Густав Хайфилд.— Огооо! А шрам такой откуда?— Наш дедушка сражался на Великой войне. И спас короля, но остался с этим ужасным шрамом.— Наш дедушка спас короля⁈ Вау! — восклицала девочка.— А ты думаешь, я просто так невестой принца была? Нет, наш дедушка и король Карл договорились о брачном союзе ещё тогда, на поле боя.— Да? Но у короля же были дочери, принцессы. Почему наш папа на одной из них не женился?— Они договорились о том, что поженятся первенцы, — вмешался в разговор Майкл, аккуратно освобождающий остальные картины.— А если бы первым родился ты, брат?— Тогда ждали бы следующего поколения, — ответила за него я, теперь ища среди картин свадебный портрет дедушки и бабушки. — Семье даровали графский титул и новые земли за спасение короля, а король взял обязательства по исполнению договорённостей.— А кем мы раньше были?— У нас был титул баронов.— То есть… — Алиса загибала пальчики, считала на сколько «пунктов» подскочил титул семьи. — Бароны, виконты, графы… Они пропустили титул виконтов?— Нет, он у нас есть. У Майкла сейчас такой титул, — поправила её я.— Это как это?— У всех сыновей графов титулы виконтов, правило такое, — внёс свою лепту брат, он тоже что-то искал.— На титул ниже, выходит?— Всё верно.— А когда папа умрёт?От её слов я вздрогнула. Мысленно понимала, что рано или поздно это наступит, но отец ещё не настолько стар, чтобы уйти в мир иной, пусть уже и не пышет здоровьем, как раньше. Не хотелось бы, чтобы он ушёл раньше времени.— Майкл унаследует титул графа, жена его станет графиней, а сын — виконтом.После моих слов Алиса крепко задумалась и даже отошла от меня. Я же достала наконец-то искомый портрет. Ныне покойные граф и графиня были помолвлены ещё до войны и только после её окончания сыграли свадьбу. На фоне разорённой страны, устроить пышное празднество не удалось, это не обошло даже королевскую свадьбу, прошедшую в том же году весной.Дед был в военном парадном мундире, немного утратившим свой лоск и красоту, а бабушка же, молодая чопорная достаточно высокая леди с волосами цвета соломы и уставшими округлыми голубыми глазами, была одета в старомодное свадебное платье, которое когда-то явно принадлежало её матери. И для парного портрета у них была стандартная поза — она сидела на стуле, выпрямив спину, а он встал рядом.— Алиса… — я не стала поднимать картину, лишь освободила от плена других и чуть развернула. — Это наши бабушка и дедушка в день их свадьбы.— Ого… — задумчиво потянула девочка, разглядывая пращуров на портрете. — А почему они такие? Почему у бабушки такие глаза?— Их свадьба прошла в тот же год, когда закончилась война, денег лишних на большой праздник или новые одежды не было, — пояснила я. — И… Если верно помню, бабушка упоминала, что работала в военном госпитале, пока дедушка воевал. Майкл, ты помнишь бабушку Гвендолин?— Что? — он повернулся ко мне на мгновение, нахмурился и снова отвернулся, продолжая поиски. — Нет, не помню. Я же был совсем маленьким, когда она умерла.— Да? Ах да… Тебе же только два года было…— А ты её помнишь, Амелия? — спросила Алиса.— Помню… Бабушка была ужасно больна, и ушла на тот свет, когда мне было пять лет… — я слегка повернулась к сестре. — У бабушки было много беременностей, но выжили только отец и тётя Мария. Это подорвало её здоровье очень сильно.— Тётя Мария? Я её не знаю. Где она?— Она тоже, увы, умерла. Вышла замуж по большой любви за какого-то виконта и умерла от туберкулёза незадолго до твоего рождения.— О, отец ездил со мной на похороны. Я помню только очень бледное лицо тёти, — снова влез в разговор Майкл, недовольно фырча от тяжести картин. — Да где же она?.. Амелия, ты не видела свадебный портрет родителей?— Видела, в самом начале стоит, — указала я на то место, где стоял ещё и портрет деда.— Почему не сказала⁈ — возмущённо вспылил он.— Ты и не спрашивал, — ответила со спокойной улыбкой.Майкл достал портрет, являя его миру и нам. Они были такими, какими их запечатлела детская память Амелии. В противоположность портрету дедушки и бабушки, на этом родители улыбались и казались безумно счастливыми и влюблёнными. Стёганный праздничный мундир отца, его ровная выправка и сияющие глаза. Мама в тиаре своей семьи, ещё стройная и в восхитительном сверкающем белом платье. Эта свадьба была другая — яркая, шумная и по большой любви. Они молоды и полны сил, у них есть деньги и будущее для них и их ещё нерождённых детей. Не такие, как сейчас, загруженные бытом, проблемами и нашим воспитанием. Уверена, мама хотела бы ходить в бриллиантах и шелках, а отец — спать спокойно, не боясь коллекторов.— Я почти не помню их такими… — произнёс Майкл. — И как дедушка мог так со всеми нами поступить? Набрал карточных и не только долгов незадолго до смерти.— Отец сказал как-то мне, что дедушка рассчитывал с ними расплатиться через мой брак и благодаря налогам с новых земель, — на его слова я лишь покачала головой. — Но все мы внезапно смертны. И он умер раньше, чем дождался моей свадьбы.— И хорошо, что не дожил.На слова брата я лишь кивнула. Не хотелось бы, чтобы дед видел, как-то, что он считал благом для меня и семьи, обернулось такой катастрофой. Я не говорила семье о насилии, но одного пренебрежения достаточно, чтобы понять несчастие, которое принесла для Амелии эта помолвка. Злиться на покойника из-за случившихся бед… Не хотелось абсолютно. Он жил так, как считал нужным, пусть и некоторые его решения имели ужасные последствия.Я заметила, что Алиса внимательно рассматривала портрет родителей, куда внимательнее, чем предыдущие. Её глаза были полны неверия и непонимания. Она всю жизнь видела мать и отца такими, какие они есть сейчас. Алиса — поздний ребёнок, родившийся, когда матери было почти сорок лет. В таком возрасте женщины обычно уже не обзаводятся детьми, у многих часто начинается менопауза.— Они такие красивые… — восхищённо прошептала девочка.— Очень, — я на её слова лишь улыбнулась.— Юный лорд, леди, вас уже ожидают у входа, — произнёс возникший в дверях Мартин.Мы переглянулись и улыбнулись. Картины вечны, и они могут подождать. А нас ждёт будущее. Майкл поставил портрет на место, и мы поспешили накрыть обратно всё сукном. Обернувшись у входа, я лишь улыбнулась. Когда-нибудь, надеюсь, совсем скоро, они снова будут висеть в галерее и радовать глаз.