Глава 4

Глаза противно щипало после слёз. Даже приложенное в качестве компресса мокрое полотенце, обычно используемое для рук, почти не помогло снять напряжение в них. Да и голова противно гудела. Пусть это всё и была лишь игра, плакать мне пришлось по-настоящему.Король недовольно барабанил пальцами по столу в томительном ожидании. Королева же явно предпочла притвориться тенью, чтобы не попасть под будущий перекрёстный огонь между отцом и сыном. Королева-мать же расположилась так, что сидела между мной и всё так же мирно чаёвничающим императором. Его насмешка говорила о том, что подобные семейные разборки забавляли его. Я последовала его примеру и спокойно сидела, изредка попивая порядком остывший чай.— Мне жаль, что ты оказался при столь неприятной семейной ссоре, — проговорила Августина, обращаясь к Константину.— Ну что Вы! — покачал он с улыбкой головой. — Свадьба наследника — это не только внутреннее дело семьи, но и международное. Как никак, женщина, что станет его супругой, будет также королевой и матерью нации.— Ты абсолютно прав, — с улыбкой ответила королева-мать, слегка поглаживая мою лежащую на столе ладонь, как бы успокаивая, пусть этого и не требовалось.После между ними началась светская беседа с воспоминаниями, интереса к которой не было совсем, но невольным слушателем пришлось стать. Император, ещё будучи маленьким мальчиком, как-то убежал от многочисленных нянюшек в глубь сада и заблудился там. Чудом королева-мать нашла его уже порядком растрёпанного и плачущего, с разодранной от падения коленкой и разбитым веткой носом. Августина с улыбкой вспоминала тот образ упёртого мальчишки, который вечно повторял, что не плачет, вытирая рукавом стекающие по грязным щекам слёзы. Я невольно представила это и улыбнулась. Император посмеялся, лишь добавив, что теперь подобный мальчик — это его сын. Тоже упёртый до ужаса, храбрый и добрый шалопай.Спустя время послышались шаги, и на пороге оказался Ричард. Он молча поклонился, как бы приветствуя всех присутствующих, но я отметила, что сделал он это как бы между прочим, расхлябано и не по правилам совсем.— Ну что, сын мой… — начал король, недовольно сдвинув брови. — Как будешь оправдывать своё отвратительное поведение?— Не понимаю, о чём вы говорите, отец, — слегка закатив глаза произнёс Ричард. — Я чем-то разгневал вас?— Разгневал⁈ Я в ярости! — взревел Филипп, рывком поднимаясь со своего места. — Ты пренебрёг своей невестой!— Я оказываю леди Амелии должное внимание…— Не ври! Бал в честь Нового года ты привёл Святую как свою спутницу!Принц заметно побледнел, поджав губы. Празднование Нового года сопровождалось балом-маскарадом, где часто даже нельзя было понять, кто есть кто и кто с кем пришёл. Что Амелия, что Элиза были темноволосыми и схожего роста, поэтому легко можно было выдать одну за другую. А издали это было ещё легче сделать. Да и на выходки принца не особо кто-то обращал внимания, предпочитая принимать их и не ссориться, себе же дороже. Единственные, кто мог это сделать, были его родители и бабушка.— Мы не этому тебя учили! Любовниц у тебя может быть много, но жена одна! Уважай её и уделяй всё необходимое внимание! — король указал пальцем на меня, не сводя разгневанного взгляда с Ричарда. — Леди Амелия — твоя будущая супруга!— Я неоднократно вам повторял, что не желаю видеть её своей супругой, — максимально спокойно ответил принц, пусть и были видны нервные движения дёргающихся рук. — Своей супругой я желаю видеть леди Элизу!Повисла тишина, в которой было слышно, как скрипят сжатые зубы короля, а где-то в глубине сада смеются какие-то дамы. Я, сохраняя спокойствие и пытаясь не загоготать как гиена в голос, повернулась за очередным печеньем и поймала на себе порядком удивлённый и смешливый взгляд императора. И едва заметно улыбнулась ему, слегка наклонив голову в сторону. Меня, как и его, это ситуация крайне забавляла, но по-своему.— Слышать о подобном не желаю! — побагровел от злости и поднимающегося давления Филипп. — Ты женишься на Амелии, вот моё слово! И на предстоящий бал ты обязан сопровождать её! А сейчас — выметайся! — и осел на стул, тяжело и рвано дыша и хватаясь за сердце.— Амелия, попроси Ричарда сопроводить тебя до кареты, — быстро проговорила королева, спеша на помощь к супругу. — Уведи его, пока Его Величеству совсем плохо не стало!— Конечно, Ваше Величество.Я быстро поднялась из-за стола и, обойдя подмигнувшую мне Августину, не забыв подхватить многочисленные лёгкие юбки, подошла к принцу. Присев в лёгком реверансе, едва согнув колени и не опуская головы, обратилась к нему:— Ваше Высочество, прошу Вас сопроводить меня до кареты, — и чуть слышно добавила: — Нам нужно поговорить.— Да, леди, — спустя небольшой промежуток времени ответил Ричард, бросив на меня такой взгляд… Да на кучу навоза смотрят лучше, чем он на меня сейчас!Принц не стал дожидаться и, развернувшись, направился вглубь сада, нарочито громко топая. Он злился. И причиной своей злости считал никого иного, как меня. Удивляться его переменчивому настроению не было желания, скорее от такого у самой возникло раздражение. Пренебрегает мной как невестой, не желает добровольно разрывать помолвку, но при этом не отпускает от себя, будто я вещь для него, забавная игрушка, не более. Но я (точнее Амелия) живой, что б его за ногу, человек! Со своими чувствами и эмоциями! Никогда не любила таких эгоистичных придурков.Ричард стремительно и быстро шагал вглубь сада, где были самые потаённые и скрытые от иных взором участки, находящиеся поодаль от проложенных и протоптанных дорожек. Его мало волновало, что я была на пусть и небольших, но всё же каблуках и еле поспевала за ним. В какой-то момент он остановился и прислонился к стволу раскидистого каштана, скрестив руки на груди и с недовольным пыхтением дожидаясь.— Ваше!.. А! — только и успела проговорить я, едва подойдя к нему.Ричард сильной и мощной ладонью схватил меня спереди за горло и припечатал к дереву, неприятно и больно ударив затылком и спиной о кору. В начале я слегка испугалась, не каждый же день тебя таким варварским методом пытаются задушить. Но вскоре вцепилась в его ладонь своими руками, пытаясь отодвинуть или убрать, но куда там! Силищи в этом придурке было очень много.— Ваше… Высо…чество… — хрипела я, он сильно давил мне на гортань, говорить было тяжело.— Чёртова шлюха! — прошипел он мне на ухо, обдав тяжёлым запахом нечищеных зубов и табака. — Посмела отцу моему нажаловаться⁈— Э…это… не… я… — просипела в ответ, начав царапать кожу на его ладони, стараясь сделать больно, чтобы отпустил.— А кто ж ещё⁈ — Ричард сдавил горло пальцами сильнее, дышать стало невозможно. — Не надейся, женой ты моей не станешь! А если и станешь, я и пальцем не коснусь тебя! Будешь бесплодной, униженной всем двором королевой, которую потом казнят за государственную измену! Таков будет твой конец! А я женюсь на Элизе, и никто не помешает мне…Весь монолог он произнёс, смотря, как я пыталась урвать у жизни ещё мгновения, жадно хватая воздух ртом, словно рыба, выброшенная на берег. Я боялась умереть. Боялась потерять столь сложно полученный благодаря прошлой Амелии шанс на новую жизнь, второго такого не будет. В глазах темнели круги, слух подводил, отчего слышалось всё уже словно сквозь пелену, последнюю часть речи уже слабо различала, сознание уплывало. Ричард «благородно» отпустил моё горло ровно перед тем, как я окончательно потеряла бы сознание.Кислород обжёг горло, заставив оглушительно закашлять, издавая лающие звуки. Сил в ногах не было, отчего благополучно рухнула на землю, повалившись на траву, содрогаясь от резко выступивших слёз и пытаясь нормально дышать, несмотря на невыносимую боль в лёгких. Богиня, как я ненавидела и желала в этот миг смерти такому конченному ублюдку, как он!— Ты чёртова подстилка моих родителей! Бедная, ничтожная и страшная! Никто в здравом уме не свяжет свою жизнь с таким ничтожеством, как ты! — бросил в злости он, следом ударив носком сапога по моим голеням, вырвав из моего горла сдавленный крик и новый поток слёз. — Лучше б ты сдохла! — и, перешагнув через моё бренно лежащее тело, ушёл, оставив содеянное в тайне.Едва Ричард исчез средь деревьев, изнутри вырвался не крик, нет, рёв. Громкий, полный отчаяния и злости. Слёзы душили и застилали взор, а пальцы хватали траву, вырывая её вместе с корнями из-под земли. Я швырялась в разные стороны со злостью комьями грязи, выплёскивая возникшее чувство ужасающей ненависти, но из-за пережитого сил почти было немного, и большая часть земли оказывалась на благополучно испорченном, некогда молочном платье.— Я убью его! — прошипела я, зашедшись кашлем. — Сравняю с землёй! В асфальт закатаю!Рыдания совсем заполнили моё нутро, вырвавшись оглушительным плачем и тихим из-за сорванного голоса. Спустя неизвестное, но явно небольшое время меня немного отпустило. На слабых руках я неспешно поднялась, сев, с огромным трудом перенесла тело к стволу и прислонилась к нему спиной, вытянув ноги. Сил не осталось. Лишь горючие слёзы продолжали медленно сползать по щекам и падали на опущенные на колени руки.— Миледи?.. Миледи! — послышался слабо знакомый голос откуда-то сбоку, на который я с трудом повернула голову.На меня с нескрываемым сочувствием смотрел рыцарь. Тот самый молодой мужчина, который накануне гнался за мной по саду, я узнала его и вспомнила. Такой же второстепенный персонаж, как и я. Всего лишь один из телохранителей Ричарда, особенно вздыхающий по Элизе. О нём было чуть больше, чем об Амелии, почти две страницы, растянутые на всю новеллу. Даже что-то вроде дарил главной героине и признавался в чувствах. Он присел рядом со мной, непонимающе оглядывая с головы до ног своими пронзительными карими глазами. Видок у меня был тот ещё, невольно можно было подумать и о чём похуже, нежели просто удушение и избиение.— Уйдите, — спокойно проговорила сипящий голосом, надеясь, что он послушается.— Миледи, хватайтесь, я вас отнесу к врачу, — рыцарь присел на одно колено рядом, протягивая ко мне одну из рук.— Уйдите! — выкрикнула, что есть силы и способность голоса, я, стараясь отодвинуться подальше. — Уйдите, сэр Оливер!— Хорошо… — он отстранился, немного ошарашенно глядя на меня. — Я позову помощь…— Не смейте! Никто не должен узнать!Оливер совсем отшатнулся, испугавшись. Надо же, я бывалого вояку испугала! Этим можно гордиться. Он встал и, отойдя на несколько шагов, скрылся среди деревьев, напоследок крикнув:— Я приведу подмогу!Я грустно хохотнула, закашлявшись в ответ. Приведёт и весь дворец будет считать меня обесчещенной по меньшей мере, вскроется, кто это сделал, и несдобровать тогда уж Ричарду. Но я не хотела его падения сейчас. Что угодно, но не сейчас!.. Сил не оставалось даже думать, отчего организм провалился в болезненную, но такую необходимую дрёму.* * *— Богиня!.. Кто ж её так?.. — послышался неподалёку, словно через непонятную пелену неизвестный женский голос.— Поменьше задавай вопросов, Карина, — раздался над ухом чей-то мужской, его я тоже не узнавала. — Ищи фонтанчик и скамью. Быстро!Приходила в себя я плохо. Голова гудела как рой ос после пролитых за день слёз, а тело отказывалось со мной сотрудничать, отдаваясь внутри болью, веки отекли и еле открывались. Меня словно пушинку кто-то поднял и прижал к твёрдому горячему телу, отчего по спине пробежали мурашки. В нос ударил терпкий запах неизвестных мне духов и совсем немного мускуса. Мужчина крепко прижимал меня к себе и куда-то неспешно шёл, словно боясь потревожить. И мне не было в его объятия страшно.— Нашли! — послышался снова голос женщины, на этот раз совсем в отдалении и глухо.— Веди, — спокойно ответил ей мужчина, чуть ускоряясь, отчего меня немного начало трясти.Я попыталась открыть глаза, но увидела через узкую щёлочку лишь немного листвы на деревьях, какие-то яркие цветы и чьи-то короткие тёмные волосы. Он, кажется, заметил моё движение и сильнее прижал к себе. Вскоре послышался плеск воды, как в фонтанчике, и мужчина остановился. Аккуратно держа меня, он куда-то присел, нагло усадив меня на свои колени. Наглость чистой воды, но я почему-то ему это простила. Особенно стало всё равно, когда на воспалённые глаза опустились мокрые и холодные компрессы, от которых с моих губ сорвался стон боли и удовольствия.— Как хорошо… — прошептала я сиплым голосом.— Карина, попроси самого холодного мороженого у слуг и ещё несколько компрессов, — мужчина, судя по тону, заметно повеселел. — И какую-нибудь лёгкую накидку… прикрыть это всё.— Да, Ваше Величество, — пролепетала женщина и, судя по шуршанию травы, быстро удалилась.Я же наконец поняла своим воспалённым мозгом, кто меня сейчас прижимал к себе и держал на коленях. На его удачу, сил на вырывание из объятий не было вовсе, как и голоса для криков. Мне оставалось лишь одно — шутить и благодарить его.— Вы снова спасли меня от неловкой ситуации, Ваше Величество, — спокойно произнесла я, пытаясь говорить чуть громче, чувствуя при этом жуткий ком в горле, по стенкам которого будто прошлись наждачкой. — Я во век не расплачусь с Вами.— Неловкая ситуация? — удивлённый тон императора заставил немного улыбнуться. — Вы так называете зверское издевательство над Вами… Это он сделал?Улыбка исчезла с лица. Я поджала губы, тяжело вздохнув. Он всё знал и без меня. Говорить мне не требовалось. Не видя его лица, я была уверена, что на нём отобразилось по меньшей мере сочувствие, а может быть даже непонимание и какая-то даже злость.— Почему же тогда Вы его…— Я не покрываю его, — нагло прервала речь мужчины. — Я его не-на-ви-жу! — на эмоциях отчеканила я, начиная злиться. — Я хочу стереть с его лица улыбку раз и навсегда, размазать гордость, обратить в пыль уверенность и его статус… И после того, что произошло… Ему не жить мирно на этом свете!Повисла странная тишина, в которой слышалось лишь моё гневное пыхтение, заливистое пение птиц и журчание фонтана где-то неподалёку. А после я услышала приглушённый смешок императора, ставший следом громким искренним смехом.— Поразительная Вы девушка, леди Амелия! — произнёс он, всё ещё хохоча. — То скромная, то дерзкая, то слабая, то невероятно сильная! — и, наклонившись, произнёс шёпотом: — Я Вам помогу его уничтожить.* * *Карина, та самая вчерашняя личная служанка, вернулась довольно поздно. Трижды сменив компресс, Константин к этому времени позволил мне наконец открыть всё ещё отёкшие глаза и даже помог сесть на скамью поудобнее. Мир уже не плавал, голову я держала достаточно твёрдо, не тошнило. Сотрясения, кажется, не было. Саднило лишь ужасно горло и ладони, голени горели и болели нещадно, на завтра там образуются синяки. Руки были благополучно вымыты заранее в прохладной воде фонтана (пусть это и было некультурно), а измазанные ноги очистила с помощью уже использованных компрессов.— Простите, миледи… Вы выглядите… — неловко начала женщина, сочувствующе на меня смотря.— Выгляжу ужасно, не ищи мягких слов, — просипела я в ответ, начиная медленно есть принесённое мороженое.Креманка противно холодила руку, а ложку взять было практически невозможно, но я всё же поднесла её ко рту и запихнула туда, поморщившись. С помощью магии в этом мире можно было сделать практически всё, что угодно, в том числе и заморозить мороженое до экстранизких температур. Десерт противно обжёг нёбо и горло, после себя оставив приятное и долгожданное облегчение. В моей прошлой жизни мама, выросшая в далёкой холодной России, часто давала нам, детям, мороженое, когда мы болели, для облегчения отёка. Отец-кореец этого не понимал, но предпочитал не вмешиваться, доверяя супруге. Интересно, как моя семья там?..Служанка тем временем принялась принесённым гребнем выпутывать из моих волос куски коры, веток, земли и травы. Конечно, по-хорошему мне бы полноценно помыться после всего, но для минимального приведения себя в порядок этого было достаточно. Справлялась с этим она, на удивление, быстро и тщательно, не принося какого-то дискомфорта.— Леди готова, Ваше Величество, — сказала Карина, когда закончила с моей причёской и поместила на плечи неизвестную мне накидку из лёгкой тёмной ткани, скрывающий всё, вплоть до пят.Константин, до этого задумчиво смотрящий на воду в фонтане, перевёл взгляд на меня, нахмурившись. Он подошёл, присел на корточки и, судя по углу взора, принялся рассматривать шею. Судя по его недовольному лицу, кожа на ней начала сильно темнеть. Скорее всего, к вечеру уже будет невозможно не увидеть обширный синяк. Император так и продолжил бы рассматривать, если бы не случилось нечто неловкое. Мой раззадоренный сладким, но всё ещё голодный желудок выдал «прелестную» оду, высказывая недовольство по поводу отсутствия нормальной еды. Во второй раз за день мне удалось рассмешить мужчину. Я слегка опешила, но всё же немного смущённо улыбнулась. Не каждый же день перед столь высоким лицом случается подобная ситуация.— Карина, я провожу леди, а ты принеси к каретам одну из корзин, который мы привезли с собой, — коротко приказал он, помогая мне подняться.— Да, Ваше Величество, — произнесла служанка и поспешила умчаться, приподнимая юбки.Стоило ей скрыться среди деревьев, император неспешно, позволив мне буквально повиснуть на его согнутой руке, повёл по неизвестному мне маршруту. Мы шли среди разнообразных зелёных насаждений, мимо цветочных полян, изредка встречались гранитные скамьи с фонтанами. И ни одного человека. Словно он намерено вёл меня окружной дорогой, лишь бы меня не увидели. Вертящийся где-то в глубине подсознания интересующий вопрос попросился наружу:— Могу я спросить?.. — Константин вопросительно взглянул на меня. — Как Вы меня нашли?Он как-то странно улыбнулся и замолчал. Когда я уже подумала, что уже не дождусь ответа, император произнёс:— Я попросил… своих людей присмотреть за Вами.— Вы знали, что он может мне навредить? — я запоздало заметила, что за это время мы ни разу не назвали имя принца, но оба понимали, кого мы имеем в виду.— Догадывался. Он… не кажется спокойным человеком, — он явно подбирал слова, чтобы не сболтнуть лишнего.Я кивнула, полностью соглашаясь с ним. Идя на разговор с Ричардом, не ожидала никакого избиения и столь гнусных оскорблений. Его задели упрёки отца, и он, в лучших традициях абьюза, решил перекинуть вину на меня, ещё и прибегнув к физическому насилию.Несмотря на то, что передвигались мы достаточно медленно, вскоре показалась открытая площадка с различными каретами. Меня дожидалась классическая гостевая карета, простая, прочная и без изысков. Карина, ушедшая ранее, стояла возле неё в ожидании, держа в руках объёмную, накрытую тканью, корзину.Константин неспешно усадил меня в карету и, удостоверившись, что я уютно расположилась, забрал у служанки корзину.— Миледи, — начал он с улыбкой. — Мне хотелось бы отобедать с Вами как-нибудь.Это не был приказ или иная форма принуждения. Лишь форма высказанного желания, что ввела меня в некий ступор. Согласиться я не могла из-за всё ещё действующей помолвки, но и отказать не могла. Людям статусом выше не отказывали так просто.— Вы сделали для меня слишком много, Ваше Величество, — уклончиво ответила я, всё ещё хрипя. — Иное может быть для Вас обременительно. Обед с вами — это… чересчур много внимания моей персоне.— Как считаете, миледи, — с этими словами он аккуратно разместил на сиденье рядом со мной корзину, издавшую приятный приглушённый звон. — Это мой дар вам. Насладитесь им.С этими словами карета дверь в карету закрылась, оставив меня наедине с навязанным подарком. Кучер цокнул языком, произнеся: «Но!», и двойка лошадей неспешно двинулась в сторону дома, цокая подковами по булыжникам.Более непредсказуемого и удивительного дня за всю долгую жизнь у меня не было… И, надеюсь, не будет.