Глава 5

Очнулась окончательно я лишь на следующее утро, смутно помня, как точно добралась до дома. Помню лишь то, что никого по пути, на удачу, не встретила. Горло мерзко саднило, голова была всё ещё тяжёлая, а глаза отказывались дружить с проникающим в комнату солнечным светом. Единственное, что было благом, все спальные комнаты в доме окнами выходили на северо-запад, отчего прямые лучи попадали в них лишь на закате.Я всё же неспешно открыла слипшиеся глаза и присела на кровати, осматривая крайне сонным взглядом окружающий мир. Мне удалось проснуться на самой заре, судя по ещё стелящемуся по траве неплотному туману за окном. В доме было пронзительно тихо. Возможно, даже слуги ещё видели сны, не собираясь приступать с своим обязанностям.Оглядев комнату, я тихо застонала. Вчерашний день казался кошмарным сном, который, увы, был реальностью. Туфли, которые так тщательно подбирала королева-мать, валялись вместе с накидкой на полу. Измызганное платье, на мой ужас, осталось лишь наполовину снятым, не хватило сил на расстёгивание многочисленных пуговок по спине, оно явно не предназначалось для самостоятельного снятия. Единственное, что осталось более или менее целым и стоять на полу аккуратно, а не валяться — это подаренная императором корзина. Мнда… Да я такой бардак не разводила даже тогда, когда в прошлой жизни напивалась на корпоративах «в слюни».На благо, остальное в комнате было цело и не заляпано. Слева от входя массивный старый платяной шкаф с узором плюща на дверцах, справа же простой стол с выдвижными небольшими ящиками и стул. У широкого двустворчатого французского окна большая кровать в длину стоящей от одной стены до другой. Ещё на стене рядом со шкафом висело большое старое в потемневшей от времени серебряной рамке зеркало. На полу старенький домашний порядком выцветший палас, я подобные у бабушки со стороны мамы видела в доме, где она жила. Вот и всё наполнение небольшой комнатушки. И этого было вполне достаточно.Медленно встав с кровати не без проблем, я подошла к зеркалу и ужаснулась увиденному. На шее образовались несколько синюшно-багровых синяков разных размеров, занимавшие почти всю переднюю часть. Смотрелось это откровенно отвратительно и захотелось чем-то прикрыть. Приподняв юбку до коленей, взглянула на ноги, отражающиеся в зеркале. Там тоже образовались синяки. На благо, у Амелии был поразительно крепкий организм, иначе сегодня пришлось бы и дальше валяться, возможно даже с переломами.Расстегнув наконец платье, я аккуратно сняла его и осмотрела на вытянутых руках. Следы земли и травы уже подсохли и местами куски грязи отвалились от движений на пол, а до этого и на покрывало на кровати. Отстирать подобное в прошлой жизни не составило бы труда, но не тут. Придётся постараться, чтобы спасти и вернуть былую красоту платью.Снова прислушалась. Тишина, лишь ранние пташки заводили одна за другой заливистые трели, разбавляя её. Раз все спят, мне необходимо как можно скорее, не попадаясь никому на глаза, принять душ или даже ванную. Платье вместе с пострадавшими и невероятно грязными чулками пришлось тщательно завернуть в пострадавшее покрывало, туфли аккуратно встали у кровати, а накидку повесила на стул. В одном нижнем белье и босая взяла своеобразный «мешок» в одну руку, не забыв взять в другую чистую одежду, и поспешила на цокольный этаж, в очередной раз скрипнув старой лестницей.Ванная комната не походила на ту, что была в замке. Тесное небольшое помещение с небольшим окошком под потолком, медной потемневшей ванной, душевой системой (хотя это была просто г-образная труба с простой конусообразной лейкой), прибитой крепкими креплениями к стене, и большим круглым тазом для стирки с доской. Я сбросила сначала принесённое платье в таз, а следом и один за другим каждый элемент одежды. Дольше всего возилась с завязками корсета на спине, но всё же справилась и отложила в сторону. Его стирать не нужно было. А вот рубашку, панталоны и чулки — да.Горячий душ стал благословением для моего замотавшегося за эти дни тела, а гудящая ранее голова стала лёгкой. Тщательно натирая тело и волосы простым мылом и люфой до противного скрипа, я невольно замлела. Даже противные следы от одежды на опухшем за ночь теле, казалось, разгладились моментально. Карина действительно хорошо вычистила мне волосы тогда ещё, в саду. Я нашла лишь несколько совсем мелкий кусочков коры у кожи на затылке.Когда моё тело было тщательно вымыто, а платье и пояс сверкали от чистоты (благо, батист очень легко отстирывался, а мыло было просто замечательное) и было тщательно выжато, я оделась и поспешила на кухню. Судя по тому, что там до сих пор никого не было, с делами я расправилась быстрее, чем ожидалось. Приоткрыв заднюю дверь и неловко переступая всё ещё босыми ногами по мокрой от выпавшей росы траве, вынесла за пределы дома выстиранные вещи. Верёвка, натянутая на заднем дворе на нескольких порядком посеревших деревянных столбах, слегка прогнулась под тяжестью ещё немного мокрого платья. Мне удалось аккуратно расправить и разместить, закрепив простыми деревянными прищепками, одежду. Теперь останется лишь ждать, когда оно высохнет.Вернувшись в кухню, я с большим трудом смогла отыскать всё нужное для сэндвичей: хлеб, сыр, немного ветчины и даже листья какого салата. Мой вопящий и голодный со вчерашнего утра желудок категорически требовал чего-то сытнее и горячего, но пока я могла обеспечить лишь это. В воспоминаниях Амелии не было сведений о том, как пользоваться дровяной плитой в этом мире, а я понятия не имела и не желала разбираться. На простой медной плоской тарелке взгромоздилась небольшая кучка из сэндвичей, а в качестве напитка я взяла оставшееся в кувшине молоко, перелив его в высокий стакан. И, пока никто меня всё ещё не заметил, поспешила скрыться в комнате.* * *— Леди, Вам письмо и посылка!Время уже давно перевалило за полдень, когда в дверь постучала Дженни. Я тщательно заперлась и притворилась ужасно больной (охрипший голос был как нельзя кстати) какой-то заразной дрянью. Показываться с синяками на шее без возможности прикрыть было равно сотни вопросов. Родные Амелии не стали препятствовать, позволив мне проводить время, не выходя из комнаты. Правда матушка, обнаружив подаренное королевой-матерью платье, вместе с ним поднялась и устроила допрос через дверь. Я, не скрываясь, всё ей ответила, умолчав лишь об избиении, заменив его на простое падение. Графиня недолго посетовала на мою неуклюжесть, но всё же похвалила за столь нужные связи.— Оставь у двери и уходи, — коротко приказала я, не отрываясь от чтения найденной на полке книги, это был странный любовный роман с излишне любящими друг друга героями.— Миледи, мне сказали отдать Вам лично в руки.Я вздохнула. Дженни была излишне дотошной и исполнительной служанкой, что порой бесило.— Оставь у двери и отойди к лестнице.За дверью послышался шум и шорох, а после удаляющиеся шаги. Я неспешно накинула найденную в шкафу старую вытертую шаль и, прикрывая горло и лицо, открыла дверь. На пороге лежала небольшая коробка и сверху неё два тонких конверта разных цветов. Подняв их, я краем глаза увидела стоящую у лестницы служанку и, прежде чем закрыть дверь, произнесла достаточно громко:— Подожди здесь. Я напишу ответ, если это понадобится.Всё я положила аккуратно на стол и взяла в руки конверты. Один был белоснежный с красной сургучной печатью, на которой изображена плетистая роза. Это было письмо от королевы-матери, судя по эмблеме. Аккуратно открыв его с помощью ножа для писем, я увидела лишь маленькое послание с двумя предложениями:«Он согласился. Всё случится на третий день празднования». От написанного мне захотелось запрыгать на месте. Уведя Ричарда, я дала своеобразную фору Августине. Та надавила так, как умела, и король согласился с «её» предложением, которое на деле было моим. Заключалось оно в том, что принц, придя не со мной на бал в третий день празднования юбилея основания королевства, подтвердит свою безалаберность и пренебрежение традициями. Король согласился в таком случае на разрыв помолвки. Прилюдно и сразу же на этом балу.Я отложила конверт и взяла второй из желтоватой бумаги и с тёмно-синей печатью с изображением винограда на нём. Порыскав в памяти Амелии, поняла, что без понятия, кому принадлежит данная эмблема. Но тем ни менее осторожно вскрыла его и увидела следующее послание:'Леди Амелия,Я искренне верю, что Вы в целости и сохранности добрались до отчего дома и позволили себе всласть насладиться сном.Искренне надеюсь, что синяки на Вашей прекрасной шее и ногах не образовались. Если же это всё же случилось, прошу Вас воспользоваться присланным вместе с письмом средством. Оно крайне неприятно пахнет, но поможет Вам как можно скорее избавиться от всех следов недавнего инцидента. Не хочется, чтобы что-то портило данную Вам природой красоту.Искренне Ваш,К.p.s. Надеюсь, сладости Вам понравились?'Стоило дочитать последние предложения, я наконец-то поняла, кто отправитель. Но… сладости?.. Я повернула голову в сторону сиротливо стоящей и всё ещё прикрытой тканью корзины и, оставив письмо на столе, широким шагом оказалась рядом с ней. Поставила на свободную часть стола, сдёрнула ткань и охнула. У дальнего от неё стороны корзины громоздилась бутылка из тёмного стекла, а внутри всё заполнено доверху множеством небольших хлопковых промасленных мешочков различных цветов. Вытащив и развязав один из, я обнаружила молочного цвета зефир. В других обнаружились: пастила разных видов и цветов, ещё разноцветного зефира, приятно пахнущая пастила, курага, изюм, чернослив, смесь разнообразных орехов, включая редких для этих краёв миндаль и арахис. На самом дне обнаружились две коробочки с ещё мягкой халвой и рахат-лукумом. Я мысленно посчитала, сколько это стоит, и тихонько и нервно икнула. Дорогой вышел подарочек.Наскоро уложив всё обратно и поставив корзину на этот раз рядом с кроватью, принялась писать ответы, достав ручку и чернила из ящика стола. Если королеве-матери я написала короткое:«Ожидаем третьего дня»., то императору пришлось писать максимально формально и сухо, не имея возможности ответить на его лёгкий флирт. Приходящие письма, может, и не проверялись, но гарантировать этого не могла вовсе. В письме поблагодарила за предоставленное средство и заверила, что обязательно им воспользуюсь. Также высказала глубокую признательность за столь щедрые дары для моей скромной персоны. Перечитав и удостоверившись, что соблюла все нормы приличия и этикета письма, я аккуратно спрятала оба письма в разные конверты из белой бумаги. Их у меня осталось лишь три, но в иных отправлять письма высокопоставленных людей нельзя было. Закрыв конверт и запечатав чёрным сургучом (он был самым дешёвым), я подписала адресатов и подтолкнула их по очереди через щель внизу двери.— Передай это посыльному, пускай доставит обратно, — приказала я.— Да, леди, — услышала за дверью шаги и голос Дженни. — Что-то ещё устно просить передать?— Нет, иди.Я услышала на этот раз удаляющиеся шаги, а следом скрип лестницы под её шагами. Открыв всё ещё стоящую на столе коробку, я увидела внутри небольшую жестяную баночку. Доставать её и тем более открывать… было ошибкой. Запах был отвратителен. Он чем-то напоминал аромат протухших кроличьих потрохов, оставленных на несколько часов на жарком летнем солнце. Пришлось приоткрыть одну из створок окна. Благо, цвет мази не напоминал их, будучи бледно-зелёным. Да и наощупь напоминало скорее твёрдое масло.Убрав с шеи все волосы, принялась её медленно, морщась и покашливая от запаха, наносить на кожу. Не было никакого резона верить ему, но «встать на ноги» мне нужно было до бала, а, ещё лучше, охотничьих соревнований, что будут через неделю. Но выбора у меня особо-то и не было.* * *Следующие шесть дней пролетели почти незаметно. Притворившись больной, я получала весь возможный уход посредством оставления необходимого у двери, сопровождаемые короткими стуками. Даже принесли какое-то подозрительное лекарство, приложив краткую инструкцию по приёму. Естественно, пить я его не стала. Выходила лишь изредка, по нужде или чтобы помыться, но и то либо ранним утром, либо после обеда, либо глубокой ночью. Единожды пересеклась с застрявшей допоздна на кухне Гвен. Она испугалась, увидев меня, но предпочла молчать и сторониться. Я же, чтобы больше ещё не пугать, лишь скрылась в ванной комнате.Сегодня утром, ровно за сутки до начала массовых торжеств, я с восторгом обнаружила свою шею и ноги без каких-либо признаков синяков. Лекарство императора поистине сотворило чудо, так быстро заставив их исчезнуть. Корзину и её содержимое я так и не трогала. Есть всё одной было бы кощунством, а поделиться с родными было прямо пропорционально многочисленным вопросам, чего хотелось избежать.За шесть дней взаперти я порядком соскучилась по общению и решила спуститься на первый этаж, уже не успевая к завтраку, его мне принесли снова к двери. Простых платьев у Амелии было навалом, в основном различных оттенков синего, коричневого и серого, но нашлось одно, которое мне чертовски понравилось. Оно было похоже на предыдущее, но выделяло его округлый широкий вырез на груди и нежно голубой цвет. В таком не стыдно и в люди выйти!Наскоро переодевшись и завязав волосы в простую косу, поспешила в столовую. Комната не отличалась роскошеством, напротив, была чуть лучше, чем у крестьян. Простые из деревянных панелей выкрашены в васильковый цвет и просили уже хотя бы повторной покраски, кое-где висели редкие портреты предков, в том числе и дедушки с бабушкой. Посреди всего стоял большой стол из тёмного дерева, уже старый, лак на его поверхности порядком потемнел, рассохся и пошёл многочисленными трещинами. Вокруг стояли восемь резных стульев из того де дерева, уже тоже имевшие потрёпанный вид. Камин, находящийся у одной из внешних стен, слева от входа, в такую жару не разжигали. Напротив, в доме гулял, благодаря открытым дверям, сквозняк, впуская тёплый воздух в прохладный дом. Многочисленные окна на длинных стенах позволяли не зажигать свечи или иные источники света.За столом в столь поздний час сидели лишь отец и мать. Мужчина скрылся за свежей газетой, периодически кашляя и попивая из кружки крепкий чёрный чай. Женщина же сидела за штопаньем. Швейная корзина с одеждой, несколькими катушками ниток, давно потерявшей виды подушечке для иголок и стареньким шилом стояла на столе, занимая центральную его часть.— Доброе утро! — громко оповестила я своё присутствие.— Ох!.. — мать Амелии бросила своё шитьё и поспешила ко мне. — Амелия, ты нас так напугала! Почти неделю из комнаты не выходила!— Всё хорошо, матушка, — улыбнулась я ей.Поразительно, насколько Амелия на неё, на Изольду похожа. Те же голубые бездонные глаза, те же волнистые тёмные волосы, тот же слегка вздёрнутый курносый носик. Даже округлая фигура прилагается. Разве что у женщины она стала такой от многочисленных родов, а у Амелии просто сама по себе. Девушка разве что ростом и круглыми глазами пошла в родню отца, у бабушки были такие же.— Отец, Вы оповестите королеву о моём присутствии на охотничьих соревнованиях завтра? — я мягко улыбнулась, произнеся это.— Конечно, — мужчина отложил в сторону газету. — Твоё присутствие столь необходимо?— Да, отец.— Хорошо, — скупо ответил Артур, допивая чай. — Сейчас же и займусь.Он вышел из комнаты в сторону своего кабинета, оттуда велись все дела и переписка с иными семьями. Я почувствовала, как мои ладони сжала Изольда. Её глаза были тревожны, а руки слегка дрожали.— Нам нужно подготовить тебе наряд для этого события. Я успею за ночь перешить какое-то из своих платьев…— Полно, матушка. Я надену подаренное королевой-матерью платье и буду неотразима, — заверила её я, глядя как расслабляется её лицо. — А сейчас мне нужно на базар, почти закончились белые конверты.— Хорошо, дорогая, — кивнула женщина мне. — Не забудь занести яйца и пух лавочникам. Я попрошу Мартина собрать тебе корзину.