Глава 32

Сегодня вечером, ещё до заката, мы отбываем обратно, в столицу. В доме царила неожиданная суета. Отец с Майклом и Мартином осматривали имение на предмет проблемных мест и комнат, требующих ремонта. Маркиз ушёл отдавать распоряжения по нашему отъезду. Мы же с Алисой забрались в старую детскую комнату Амелии на втором этаже.Я, ступая по мягкому ковру, прошла к окнам и отворила шторы. Густой запах и частицы пыли кружили в воздухе, заставляя пронзительно чихать. Помимо штор, пришлось открыть и само окно, впуская к комнату свежий воздух. Здесь было тоскливо. Амелия покинула эту комнату, когда ей было шесть лет. Но создавалось ощущение не оставления на время, а застывшей утраты, какая бывает, когда ребёнок раньше времени покинул мир. Во времени застыли оставленные игрушки, книжки, аккуратно застеленное постельное бельё, детский сервиз и маленькое зеркало, всё покрытое пылью. Словно ребёнок не ушёл на время, а исчез.Алиса с детской непосредственностью осматривала эти дорогие игрушки, ведь у самой таких не было. А я аккуратно взяла плюшевого медведя и смотрела на него, мягко гладя по шкурке. Здесь началась и закончилась жизнь маленькой девочки, обещанной принцу. Она в столице принялась изучать столь необходимые для королевы науки, потеряв детство очень рано. Ей пришлось сталкиваться с холодностью королевского двора, строгостью учителей и редких уроков с Августиной. Маленькая девочка, а столько пережила… Мне, оказавшейся в её теле, но выросшей в любви, понимании и без давления, было искренне жаль малышку, безмолвным призраком оставшейся в этих стенах. Её и так бы учили всему, но не столь рано. Она бы чуть дольше оставалась ребёнком. И Майкл тоже.— Амелия, можно я его возьму? — спросила сестра, протягивая руки к медведю, я на мгновение замешкалась, но отдала его. — Спасибо!Алиса, рассматривающая медведя, вызвала не тоску, а какое-то чувство передачи эстафетной палочки. У неё тоже не было нормального детства. Но в другом понимании. Она появилась там, где её не ждали, но были рады. У неё не было друзей и игрушек, но было светлое, лишённое пока всех тревог, лицо и сердце. И этот свет мы обязаны сохранить.Майкл стоял в дверях и смотрел на меня и Алису. Мы понимали друг друга без слов. Он был мал, всего четыре года, когда им пришлось покинуть имение, оставив всю прошлую жизнь тут, застывшей, мёртвой. Но теперь я видела в его глазах надежду. Не слепую, а уверенную. Всё поменяется обратно, но не вернётся на круги своя. Года, проведённые в бедности и лишениях, так просто не вычеркнуть. Но обеспечить достойную старость родителям и жизнь младшим в наших силах.— Вы спуститесь в сад? Его тоже нужно осмотреть, — спросил нас Майкл.— Да! — ответила за двоих Алиса, а я лишь улыбнулась.Девочка вышла из комнаты, прижимая к себе медведя. Я поспешила следом за ней, спускаясь по холодным мраморным ступеням, всё ещё кричащие о прошлом богатстве семьи, пусть и покрытые какой-то грязью. В холле собрались все и, едва выйдя за дверь, рассыпались в разные стороны на осмотри обширного сада. Как-то так получилось, что именно ко мне с Алисой присоединился маркиз. Мы направлялись к беседке, которую я видела из окон комнаты. Мужчина деловито вышагивал по дорожке чуть позади, позволяя мне осматривать без его участия.Кусты роз, которые матушка посадила после моего рождения, благоухали уж очень резко, кивая от ветра своими цветами и бутонами. Алиса даже зажала нос, настолько резкий для неё был их запах. Но обойти эти кусты было невозможно — они были везде. Впору из них духи концентрированные делать, чтобы был от них какой толк. Надо бы предложить Майклу это провернуть.— Такие розы были бы прекрасным сырьём для духов… — задумчиво произнёс маркиз, глядя на ближайший куст.— Я тоже об этом подумала, — я улыбнулась на его слова. — Бенедикт, Вы знаете хорошего парфюмера, который может их купить?— Хм… — он потёр подбородок, задумавшись. — Не уверен, но обещаю спросить у своих. Или хотя бы пущу кличь. Уверен, за такими красавицами очередь выстроиться, лишь бы их забрать.— Благодарю.Мы продолжили обходить сад, пока не достигли беседки. Я заглянула в неё и взгрустнула. Плетистые розы не спасли от разрушений беседку, напротив, лишь усилили его, прорывая своими корнями и ветвями бетонное основания и стены. Стоящие стол и лавочки вовсе превратились в куски гниющего дерева на ржавых металлических ножках.— Печальная картина… — констатировала я.Маркиз мельком взглянул внутрь и кивнул, соглашаясь. Эта беседка была одним из немногих мест проведения семейных чаепитий и детских игр. И, увы, оно было безвозвратно утеряно теперь. Восстановить его будет в разы сложнее, чем снести и построить на её месте новую. Мы продолжили путь дальше, вглубь сада. Дорожки позволяли ходить по двое, поэтому маркиз уже шёл в ногу со мной.— Амелия, Вы думали о замужестве?Я аж воздухом подавилась. За последние несколько дней он уже не первый человек, которого интересует моё замужество. И что им всем нужно от меня? Чешется причинное место в желании выдать меня замуж?— Бенедикт, я лишь недавно разорвала помолвку, — уклончиво ответила я. — Мне не хочется сейчас думать о замужестве.— Но Ваш возраст…— Мой возраст должен волновать лишь меня и мою семью. К тому же, я не стара, чтобы списывать меня со счетов.— Простите, Амелия, — с извиняющейся улыбкой сказал маркиз. — Я лишь хотел предложить Вам хорошую партию, моего неженатого брата.— Вынуждена попросить Вас впредь не предлагать мне подобное. Если на то будет милость Богини, я выйду замуж за достойного и, что самое важное, любимого мною человека.— Кхм… — Бенедикт явно подавил смешок, вызвав у меня недоумение. — Светское общество было право насчёт Вас. Язык у Вас острый, но точный. Больше не буду поднимать эту тему, простите.* * *К вечеру, осмотрев все помещения, сад и снова деревню, мы все собрались снова на кухне, для подписания документов и последнего ужина перед отъездом. Отец впервые за долгое время светился от счастья. Поставленные дата, тринадцатое июля тысяча двести тридцать пятого года по имперскому летоисчислению (я впервые видела точную дату на документах), и подпись с печатью на документе, скреплённые ещё рукопожатием и даже крепким, каким-то дружеским объятием от маркиза.— Мартин! Неси вино! — радостно сказал Артур, чуть посмеиваясь.За столом было много смеха и разговоров, терпкое старинное вино, хранящееся в погребах с незапамятный времён, било в голову приятным хмелем. Я хихикала над шутками брата, чувствуя, как немного кружится голова. Когда Мартин захотел мне подлить вина, поспешила накрыть бокал ладонью, мол, мне хватит. Ужин был плотный и вкусный: мягкое пюре на сливочном масле, густой гуляш из хорошей вырезки, тщательно потушенные овощи. Отец действительно постарался и потратился на этот знаменательный приём пищи.После ужина все разошлись, чтобы собрать последние вещи, через какой-то час нас всех уже будут ждать кареты, которые повезут нас обратно. Я решила заодно зайти в ванную, привести себя в порядок и с большим удовольствием обнаружила, что менструация благополучно завершилась. Я принялась загибать пальцы, считая количество дней, сколько она длилась. Четыре дня. Это считается нормальной длиной цикла у женщины. Даже при условии того, что пришли они чуть раньше, в итоге были абсолютно нормальными.На этот раз мы ехали немного иным составом по каретам, нас разделили по возрасту. Захмелевшие отец и маркиз оказались в первой карете, я, Майкл и Алиса — во второй. На благо, сиденья были достаточно широкими, чтобы можно было бы мне и сестре спокойно лечь и почти не мешать друг другу. Кареты тронулись, оставляя позади машущего нам на прощание стоящий у ворот Мартин. Под мерный цокот копыт Алиса почти моментально уснула, прижимая трофейного мишку, а я осталась пока сидеть, смотря на лес и дорогу за окном, которые с каждой минутой становилась всё темнее.— Тебя что-то беспокоит, — брат не спрашивал, он утверждал.— От тебя мало что можно утаить, — с улыбкой ответила я. — Мы с тобой завтра вечером идём в театр.— Амелия… — Майкл тяжело выдохнул, ему явно это не нравилось. — Откуда у тебя приглашения?— От императора, — честно ответила я.— Это уже перебор… Что ты такого сделала, что он так тебя благодарит? — сощурил глаза на мои слова брат, подозревая в чём-то плохом.— Я бы с удовольствием тебе рассказала, но скоро ты узнаешь всё сам, если будешь вникать в суть слухов. И… — я улыбнулась. — Ты не забыл, что у нас ещё бал-маскарад послезавтра?Майкл глухо простонал. Он не любил в основном мероприятия такого толка. Финальный бал каждый год поразительно длинный, он начинался ещё до заката и заканчивался лишь с рассветом. И редко какой гость оставался трезвым или в состоянии дойти до кареты. Поэтому часто гостевые комнаты замка были забиты полностью аристократами. Про себя они это называли официальной попойкой за счёт государства.— Я очень надеюсь, что на этот раз всё будет хотя бы без драк.— Пф… — я тихо хихикнула на его слова. — Да… Порой аристократы хуже простолюдинов.— И не говори…Мы ещё недолго поговорили, прежде чем долгожданный сон и выпитый ранее алкоголь не сморили нас. Майкл пронзительно захрапел, отчего мне пришлось его насильно повернуть на бок, чтобы он перестал это делать. А после сама уснула, прижимая к себе спящую сестрёнку, чтобы она не упала во время поездки, даже несмотря на наличие мягкого пола в карете. Жаль только, что Алисе не удалось завести друзей в этот раз. Но, может, в следующий раз?..* * *Утро началось мирно и спокойно, солнце уже встало, но, судя по теням, совсем недавно. Слегка от духоты и вчерашнего алкоголя заболела голова, когда я наконец открыла глаза. Майкл уже не спал и, судя по виду, тоже неважно себя чувствовал. Алиса всё ещё спала. Хотелось выйти подышать свежим воздухом или по меньшей мере открыть окно. Что я и сделала, слегка подвинув боковое стекло, впустив в душное помещение больше кислорода.— Мы скоро уже приедем, — спокойно констатировал Майкл.— Как ты понял?— Видел деревню, которую мы проезжали, едва выехав из Савоны.На его слова я кивнула и поспешила начать будить Алису. Девочка с большой неохотой просыпалась, зевая и смотря на нас непонимающим сонным взглядом. Она явно крепко спала, но вставать нужно было. Я ощупала её лоб, боясь, что поднялась температура. Но нет, всё было нормально. Скорее всего она просто перевозбудилась предыдущими днями.За окнами показались первые районы столицы, когда сестра уже более или менее пришла в себя и спокойно сидела, обнимая плюшевого медведя. Мне же стало легче, по меньшей мере свежий воздух действительно сделал голову легче. Уверена, после обильного питья и даже прохладного душа, мне станет совсем хорошо. Майкл тоже прибодрился.Когда карета подъехала к дому, я даже вздохнула с облегчением. Майкл поспешил выйти первым, чтобы помочь спуститься нам. Засидевшаяся Алиса тут же поспешила выскочить из кареты, брат её едва успел поймать, чтобы безопасно спустить. Я же вышла спокойно, опираясь на его руку. Сумки свои мы забрали у кучера, который вытащил их из багажника в задней наружной части кареты. И тепло поблагодарили за столь прекрасную поездку. Кучер зарделся и пролепетал что-то вроде: «Для меня честь была вас сопровождать в этом пути». Отец с маркизом над чем-то шутили и обнимались как старые друзья, прощаясь. Я знала, что впереди их ждёт много встреч и поездок, но видеть светящегося отца было дороже всего.— Мама! — завопила Алиса и стремглав помчалась к стоящей неподалёку от ворот матери.Сестра утонула в маминых тёплых объятиях, что-то лепеча и размахивая медведем, гордясь своим трофеем. Я и Майкл поспешили к ним, присоединяясь к объятиям. Матушка немного напряжённо обняла нас, улыбаясь. Её дети вернулись, всё хорошо.— Алиса, откуда у тебя этот медведь? — мягко спросила она, когда мы отстранились.— Амелия подарила! — заявила девочка. — Мы его в её комнате нашли!— Ох… — Изольда улыбнулась на её слова. — Умница. А теперь беги, мне нужно со старшими поговорить.Алиса кивнула и поспешила исчезнуть в доме. Мать посмотрела на нас строго и потребовала отчёта. Майкл сообщил, что при осмотре поместья не было замечено серьёзных повреждений, слегка крышу подлатать, покрасить и всё будет хорошо. Даже подвалы не затоплены, они содержатся в хорошем состоянии. Я же сообщила о необходимости уборки, её густорастущих розах, общей неухоженности сада и разваливающейся беседке.— А я говорила ему делать из мрамора эту беседку. Но нет! — она горько вздохнула. — Ничего. Приведём в порядок.— Душа моя! — к матери буквально подлетел отец, крепко-крепко обнимая её. — Я так рад тебя видеть!И искренним порывом поцеловал её в губы. Мы ошарашенно с братом переглянулись. Родители никогда не вели себя столь откровенно даже при нас. И поспешили ретироваться, чтобы не смущать их и не смущаться самим.