Глава 34

Вечерние сумерки опустились на землю вместе с приятной прохладой. Мерный цокот копыт прекратился, карета остановилась, привезя нас наконец-то к театру. Я посмотрела на слегка нервничающего Майкла. Подобные нам, обедневшие аристократы, ходят в театр очень редко и явно не в королевскую ложу.Матушка собрала мои волосы в высокую причёску, открывая на всеобщее обозрение шею и часть спины. Нитку жемчуга, которую я до этого носила на шее, теперь красиво обрамляла пучок, создавая эффект потерявшихся в тёмных водах драгоценностей. Платье мадам Клариссы сидело безупречно, а дополнившая её из газовой ткани накидка делала образ скромнее и закрытее.Наше появление не осталось незамеченным, ведь мы прежде никогда не посещали театр. Я слышала удивлённые шепотки в нашу сторону, чувствовала взгляды, но всё равно улыбалась. Пускай не думают, что меня сковало смущение или что-то подобное. Я гордо держала свои голову и спину, расслабленно расправила плечи и мягко взяла брата под руку, оказывая ему невидимую поддержку. Он понял мой жест и приосанился. Нужно быть выше всего, что нас окружает.Нас в дверях театра встретил капельдинер. С почтенным поклоном он забрал наши приглашения и, взглянув на них лишь мельком, с тенью улыбки на лице отдал обратно и жестом позвал одного из коллег.— Я провожу вас, — произнёс тот, глубоко кланяясь нам.Королевский оперный театр отличался излишней, как по мне, помпезностью и роскошью убранства. Если внешне он был строгого классического стиля, то внутри был настоящим всплеском золота и дорогих тканей. Что уж говорить о магических светильниках из хрусталя, длинными сталактитами спускавшимися с потолком и освещавших всё вокруг ровным тёплым светом.Мы шли мимо знакомых и не очень лиц, но особенно меня зацепили две знакомые фигуры — маркиза Кроу и графиня Ольгерд. Их бледные лица, красные от бессонных ночей и слёз глаза, замазанные синяки под ними… Фамильные бриллианты не изымали при аресте и обыске, но смотрелись на изнеможденных женщинах они инородно. Мужей этих аристократок арестовали всего несколько дней назад, но маркиза и графиня выглядели так, словно уже несколько месяцев испытывают чудовищный стресс.Я мельком посмотрела на них и отвернулась. Мне не хотелось бы, чтобы пострадали от неправомерных действий главы рода ещё и супруга с наследниками. Но не мне, а суду решать, что будет с ними. Тем более в контексте столь тяжёлых дел.Поднимаясь по лестнице на верхний этаж, я поймала на себе взгляд сверху и подняла глаза. У самой верхней ступени стоял мужчина с седыми длинными волосами, тростью и военной выдержкой, в нём узнался герцог Кроуфорд. Он дождался, когда мы поравняемся, и произнёс:— Рад видеть, что у рода Хайфилд всё хорошо. Вы оба великолепно выглядите.— Благодарим за столь тёплые слова, Ваша Светлость.Майкл остановился и чинно поклонился герцогу, я же поспешила присесть в книксене. Мы были ниже по титулу и обязаны были кланяться, но не так глубоко, как королевским особам. Герцог Кроуфорд был старым львом на государственной арене. Когда-то он был канцлером при ныне покойном короле Карле, а потом при короле Филлипе. Он всегда отличался острым умом и незаурядным мышлением. Герцог ушёл с дворцовой службы в знак протеста против отстранения королевы Августины от двора и государственных дел. И он знал о истинной натуре Ричарда. Знал, но скорее всего, как и я, не догадывался о всех тёмных сторонах его натуры.— Леди, расторжение помолвки пошло Вам на пользу. Вы выглядите куда лучше, чем раньше.— Благодарю, Ваша Светлость, — с обезоруживающей улыбкой ответила я. — Верно говорят, что рядом с неправильным мужчиной женщина чахнет как цветок без воды.— Всё верно, леди, — усмехнулся на мои слова герцог Кроуфорд. — Желаю Вам найти того, с кем Вы будете цвести.В ответ я лишь продолжала улыбаться. Старый лев знал цену каждому слову. И, не сомневаюсь, знал или догадывался, кто на самом деле стоит за арестами. Он понимает структуру дворца. И без отмашки короля подобное даже не началось бы. И знал, что ему тоже придётся выступать в суде и отрекать от своего рода побочную ветку маркиза Кроу. Мы чинно попрощались и поспешили наконец-то в ложу.Стоявшая у входа Карина едва заметно улыбнулась, пропуская нас внутрь. Служащий театра к этому моменту уже с поклоном ретировался. Ложа встретила нас полумраком, несколькими креслами и фигурой Константина, повёрнутого к нам спиной. Возникло чувство дежавю, ведь на аукционе было тоже самое, разве что на этот раз не было Диего (или он где-то в другом месте был сейчас?). Я, шурша юбками, присела в реверансе, чувствуя себя смешно. Богиня, да мы следующей ночью планируем переспать, а мне сейчас приходится соблюдать официоз так, словно ничего между нами нет! Абсурдно до смешного!— Проходите, мы вас ждали, — ровным тоном произнёс император, как бы разрешая нам уже не соблюдать протокол.Я поднялась и увидела на его лице сдержанную улыбку. А в глазах… Если бы можно было раздевать взглядом — он бы это сделал здесь и сейчас. Явиться в другом платье я просто не могла, а это стало уже излишне знаковым для нас. Вспомнить хотя бы тот самозабвенный поцелуй во время чаепития. Я улыбнулась в ответ, стараясь сохранять внешнее спокойствие, пусть внутри всё и сжималось от близости рядом.— Благодарим за приглашения, Ваше Величество, — чётко произнёс Майкл с немного нервной улыбкой.Константин кивнул с должной вежливостью. До нас донеслась лёгкая трель колокольчиков, говорящих о том, что скоро начнётся выступление. Я даже не знала, на что мы пришли, как-то забыла посмотреть название постановки.Рассаживаться необходимо было по правилам. Рядом разнополые люди могли сидеть только в случае, если они родственники или являются помолвленной или женатой парой. Поэтому получилось слева направо: Константин, Майкл, я и Карина. Всё же она была аристократкой, заставлять её стоять на протяжении всего времени — ужасно подло.Стоило прозвучать последнему звонку, как занавес медленно, с торжественной музыкой, доносящейся из оркестровой ямы, поднялся, являя свету декорации первой сцены спектакля. И мне, увы, хватило нескольких минут, чтобы понять, о чём он. О, лучше бы я не приходила в театр сегодня. На сцене разворачивалась постановка, посвящённая королю Карлу и его возлюбленной леди Марианне.В народе их любовь была примером трагедии, которую пришлось им нести сквозь года. Даже несмотря на то, что он был королём, им не удалось официально пожениться из-за сопротивления королевского Совета. Но была у этой истории и другая сторона — супруга короля, Августина. Она была достойной женщиной и, что самое важное, аристократкой. Августина была холодна с желавшей подружиться Марианной. Это осуждал народ, но аристократия — никогда. Она — королева. Она родила законного наследника престола, правила вместе с мужем, была его поддержкой в трудную минуту, вершила благие дела. Августина всегда держала Марианну на расстоянии, не подпуская близко. Но та… та считала иначе, считала жену возлюбленного своей подругой. И в слезах, умирая от кровопотери в третьих родах, попросила королеву позаботиться о её детях, бастардах короля. И Августина позаботилась, несмотря ни на что.Я искренне ненавидела эту историю. Королева-мать никогда дурно не высказывалась об ныне покойной леди Марианне. Но всегда её лицо было такое, словно целиком съела лимон и пытается скрыть то, что ей кисло. Быть женой только из-за своих способностей и никогда не знать, что такое любовь супруга… Карл не был жесток, он ценил и уважал свою жену, был с ней нежен, но любви Августина так и не познала. И мне было искренне её жаль. Даже политический брак Филиппа и Изабеллы в итоге перерос в нежную привязанность.И я была рада, что не стала женой, как Августина. И что мне не стать любовницей, как Марианна. После завтрашней ночи меня, как единицу аристократического мира, можно будет забыть. Она станет толчком к отбытию в монастырь, где наконец-то будет тихо и спокойно. Но на мысли об этом в голове возник ехидный такой червячок, пищащий: «Ты уверена в своём решении? Ты просто так оставишь свою влюблённость к Константину?». Я слегка тряхнула головой, желая его заткнуть. Для себя я всё решила. В остальном остаётся уповать на удачу и судьбу. Надеюсь, они меня пожалеют.— Амелия, тебе не нравится спектакль? — послышался справа шёпот Карины.— Не люблю эту историю, — уклончиво и также тихо ответила я.— Почему?— Это история… — едва заметно махнула в сторону сцены, где актриса, играющая Августину, шла в скромном подвенечном платье к алтарю, пока «Марианна» едва слышно рыдала, видя, как её любимый женится на другой. — Это история не о любви. Она о скорее о трёх судьбах, которых сломали условности двора и времени. Карл не был слабым правителем, но ничего не смог сделать с правилами, которые делали его союз с Марианной невозможным. Марианна, желающая быть с возлюбленным, вынуждена была смириться с положением любовницы. И с тем, что её детей будут называть… ублюдками. А Августина… пример стойкой женщины, которая так и не узнала, что такое любить и быть любимой. Она выбрала трон и долг вместо возможного счастья.— Ты… мыслишь иначе, не как остальные. Большинство считают леди Марианну выскочкой.— Так можно сказать, но не буду. Так никогда не делала королева-мать, и я не буду.— А ты бы смогла быть на месте одной из них?— Ни за что, — с улыбкой сказала я. — Я бы не хотела оказаться на месте любой из них.— Но ты же чуть не стала супругой Ричарда… — возмущённо-шокировано прошептала девушка.— Я… была влюблена в него в своё время, — стыдливо призналась в своём прошлом я, видя, как вытягивается лицо Карины.В семнадцать лет Амелия будто резко потеряла голову от влюблённости в принца Ричарда, вилась вокруг него, буквально смотрела в рот. Кажется, именно тогда королева-мать очень сильно обиделась на свою будущую замену и отстранила от себя. Для неё такое поведение обычно рациональной девушки было неприемлемо. И Амелия в своём дневнике писала о том, что не понимает, почему так. Но спустя время поняла…* * *Во время короткого антракта высшая аристократия обычно разговаривала в большой зале при буфете, наслаждаясь небольшим фуршетом. Майкл быстро покинул меня, встретив кого-то из знакомых, а я мирно спряталась с бокалом вина за какой-то из колонн, вслушиваясь в ходившие вокруг слухи. Особенно меня зацепил разговор двух мужчин, расположившихся неподалёку.— Не верю я, что тайная полиция копила эти дела, — сказал сокрушённо один из них. — Слишком резво они взялись за всё это, будто… кто-то дал толчок.— Кто именно? — спросил второй. — Герцог Кроуфорд, например?— Он уже не имеет столько власти при дворе, но, уверен, имеет своих осведомителей. Но всё равно у меня ощущение, что это не он.— А если с кем-то в союзе?..— С кем?— Королева-мать?..— Вряд ли. Власти у неё тоже уже нет.— Не забывай, эта женщина была вторым человеком в королевстве в своё время.— Но сейчас — нет, — вздохнул мужчина. — Может, король Филипп?— Вряд ли. Он известен своей нетерпимостью к разного рода веществам и не стал бы терпеть, что его наследник подобным балуется и тем более занимается продажей.— Император?.. Я слышал, что Чёрный плющ был найден на юге империи несколько месяцев назад.— В империи могут быть и свои поставщики этой… дряни. Не обязательно, что это люди принца сделали.Лёгкая улыбка тронула мои губы. Интересно, интересно… Эти двое ходили по грани, пытаясь уловить того «серого кардинала», который прятался за всем этим. А он был хрупкой и незаметной фигурой бывшей невесты Ричарда при поддержке королевы-матери и императора. Интересно, какими были бы их лица, если бы они узнали обо мне?..— Идём, Амелия, — передо мной возник улыбающийся брат, кажется, его разговор прошёл плодотворно. — Нужно возвращаться, скоро второй акт.— Конечно, брат.Я со спокойной улыбкой с лёгкостью взяла его под руку. Он прав, нас ещё ждёт финальный акт истории трёх несчастных людей. Как и вскоре будет финал моей истории.