Глава 39

Смех сошёл на нет через каких-то несколько минут. На её место пришли тихие слёзы. Я чувствовала, как они катятся по моим щекам. Без всхлипов, без рыданий. Просто слёзы. Горькие, солёные, падающие на одежду и грудь.Я почувствовала, как Константин продолжил затягивать корсет и делал это быстро. Он тоже всё понял. Мне конец. Нет, мне пиздец. Король благосклонен ко мне, но подобное не прощается. Мало того, что лишилась девственности, я ещё и сделала это с правителем соседней союзной страны. Константину ничего не будет, может просто скажут что-то вроде «Больше так не делайте». А вот моя судьба…Желудок болезненно сжался. Слёзы уже высохли, и на их место пришёл лихорадочно работающий ум. Я перебирала в голове похожие инциденты, в том числе и с применением насилия по отношению к женщине, и понимала, что заканчивались они… плачевно. Вариантов было основных три: монастырь, изгнание и доживание жизни, будучи отречённой от семьи, или поспешное замужество за каким-нибудь вдовцом или стариком, кого корона выберет. Я внутренне похолодела. Первые два варианта я ещё переживу, монастырь — добрая обитель (куда я и стремилась), а изгнание переживу, не белоручка, сама о себе позабочусь. Но третий… Лучше смерть, чем после такой ночи терпеть нелюбимого в постели. Или стать вдовой, едва закроются двери супружеской спальни. Правда в таком случае придётся стать убийцей, что не хочется.— Лия… — спустя время позвал Константин, уже завязывая бантик на лентах корсета.— Не говори ничего, пожалуйста, — пересохшими губами прошептала я.— Прости… — прошептал он, обнимая меня со спины и мягко целуя в голову.— Ты не виноват… — я положила свои внезапно ставшими холодными ладони на его горячие руки, он тут же взял их в свои, пытаясь согреть. — Я лишь слепо надеюсь на её короткий язык.— Кто она вообще такая?— Мадам Имельда, — вздохнула я. — Статс-дама, которая учила меня столовому этикету. Она приближенное к королю лицо.— Вот что…Я мягко высвободилась из объятий и подошла к валяющемуся платью. Последние нижние юбки были надеты, даже ту, что была сверху примостила к ним, ни к чему эта красота на «суде». И я подняла его на уровень глаз. Красивое и такое… Странная у нас с ним судьба. Скандальная. Оно могло стать скандалом, если бы узнали, что оно было подарено от императора тогда ещё невесте принца. А сейчас я в нём попала в скандал с этим же самым императором. Какая забавная, злая ирония.Судя по шуршанию сзади, Константин тоже одевался. Одежду застегнуть — половина беды. А вот волосы были бедой. Гребня или щётки тут явно нет, поэтому пришла на помощь старая добрая пятерня. С улыбкой вспомнила, как в прошлой жизни в перерывах между подработками точно также делала, некогда было. Я принялась приглаживать распушившиеся волосы и пропускать их через пальцы, распутывая колтуны и шипя, когда случайно дёргала за них. Следом я посмотрела на аккуратную стопочку шпилек и нитку жемчуга. Шпильки ушли во внутренний карман на одной из юбок, они пусть и дешёвые, но всё же жалко. А нитка благополучно отправилась на шею. Я почувствовала, как жемчуг начал давить словно удавка. И мне это явно казалось. Бесполезное сейчас украшение, но и никуда его не денешь более. Волосы же я заплела в тугую косу, закрепив на конце её тонкой белой ленточкой, найденной почему-то тут же.Я аккуратно принялась натягивать платье через ноги, радуясь, что не застегнула его, прежде чем положить на кресло предыдущим вечером. Когда рукава оказались на плечах, оставалось лишь застегнуть с десяток пуговиц в верхней части спины и завязать пояс. Я приподняла с шелестом юбки и, наклонившись, аккуратно обулась. После хождения босой туфли чувствовались на ногах слегка инородно. Или мне снова казалось?.. Разогнулась, несколько раз топнула каблуками, вроде стало поприятнее.Я почувствовала на спине руки Константина, который уже принялся застёгивать достаточно крупные пуговицы на моём платье. Решила не отставать и завязала тем временем пояс, оставив сзади просто узлом, никакого банта. Когда император закончил, я почувствовала, как он обнял меня со спины с силой прижимая к себе. В горле возник ком, а к глазам подступили слёзы. Богине я, должно быть, неугодна, раз не дала насладиться этим коротким мигом счастья?На этот раз дверь открылась с громко и без стука. Мадам Имельда вошла в комнату с каменным лицом. Она увидела нас, и гримаса презрения исказилась на её лице. «Тебе мало того, что было тут ночью, ты ещё и тут с ним обнимаешься⁈ При мне⁈» — кричало оно. Я почувствовала, как Константин разжал объятия, но остался стоять рядом. Не знаю, какой у него был взгляд. И, наверное, никогда не узнаю. Мадам Имельда пересекла комнату, её цепкие холодные пальцы впились мне в руку чуть выше локтя.— Тебя ожидает Его Величество король Филипп, — прошипела она мне в лицо. — Немедленно. И будь готова дать исчерпывающие ответы.Она дёрнула меня в сторону двери, как бы веля идти вместе с ней. Я ненадолго обернулась и взглянула на фигуру Константина. Он не был растерян, лишь собран и даже как-то холоден. Мы пересеклись взглядами. И в них читалось лишь короткое «Я рядом. Держись». В ответ я лишь натянуто улыбнулась.Дверь закрылась за моей спиной, отделяя нас. Прохлада коридора заставила поёжиться, а стук каблуков звонко слышался в их пустоте. А не встречающиеся ещё вездесущие слуги и придворные были мне спасением. Никто не увидит этого позора, никто не увидит, как меня ведут как какую-то провинившуюся служанку. Меня вели на казнь. Я сжимала в потных ладонях юбки и думала лишь об одном. Хотелось, чтобы всё это закончилось раз и навсегда. Хотелось уже узнать свой приговор.Малый тронный зал был создан для прошений и решений. Он был отделан глухим тёмно-серым мрамором, холодным и безликим. И поразительно давящим, как оказалось. Меня ждали трое. Король Филипп на низком троне из тёмного дерева встретил с устало-разочарованным взглядом. По правую руку от него канцлер, граф Штормлайт, похожий на маленький бочонок мужчина, с лёгким пренебрежением в злых и внимательных тёмных глазах. По левую же Первосвященник Элигий с чистой воды ледяным осуждением и даже пронизывающей до костей ненавистью. Святая троица, чтоб их за ногу, собрали тут самых «безгрешных» людей королевства. Я про каждого знала хотя бы парочку фактов, которые можно назвать их личными ужасными грехами.Мадам Имельда не стала церемониться. Она с силой толкнула меня в сторону трона. Я рефлекторно прошла вперёд несколько шагов, но из-за резкости пошатнулась и рухнула на пол, чувствуя, как больно ударилась коленями. Поза была унизительной, ужасно позорной. Словно я совершившая тяжких грех преступница, а не просто влюблённая женщина, захотевшая немного ласки и счастья. Я сидела, опустив голову, не решаясь поднять взгляд на короля.Раздались тяжёлые шаги слева, а после открылась со скрипом дверь, пуская, судя по звуку, двоих. Они подошли ближе и одного из них посадили рядом со мной. Я кинула короткий взгляд и внутренне похолодела, узнав ткань брюк. Майкл… Они привели брата! Я почувствовала, как слёзы одинокими неспешными каплями скатывались по щекам вниз, падая на платье и пол. Я плакала тихо и беззвучно. И злилась на несправедливость мира.— Ну что ж… — откашлявшись, начал король, его голос был ужасно уставшим, в нём звенели нотки разочарования. — Амелия, объяснись. Объясни, как воспитанная в строгости и послушании девушка оказалась в комнате императора в столь неприглядном виде и в столь ранний час?Я не нашла что сказать, слова словно застряли в горле, не желая выходить. А что я скажу? «Ваше Величество, я просто позволила себе влюбиться и провести ночь с любимым человеком, прежде чем окажусь в монастыре, как того замыслила ранее.»? Думаю, он будет «в восторге».— Ваше Величество, я прошу простить мою сестру, — я увидела, как Майкл склонился в земном поклоне перед королём. — Я уверен, это просто недоразумение!— Молчите, виконт Хайфилд, — поспешил заткнуть его канцлер твёрдым и чётким голосом. — Мадам Имельда видела всё своими глазами, тут нет недоразумения.Майкл словно затаил дыхание. Вчера я его учила не переходить черту, быть аккуратным, а сама!.. Должно быть, он был во мне разочарован…— Беспрецедентный скандал. Вам, леди, повезло, что у мадам Имельды доброе отношение к Вам, отчего пока о нём знаем лишь мы трое, — произнёс канцлер. — Что теперь с Вами делать?.. Может в монастырь её, Ваше Величество?— Грешным девкам нечего делать в святой обители! — взорвался Первосвященник, почти шипя. — Ни один монастырь её не примет с таким прошлым! Изгнание и отречение семьи от грешницы! Вот что предлагаю я!— А может замуж её? — канцлер всё перебирал решения моей судьбы.— Да кто ж её, грешницу, возьмёт⁈ — недовольно произнёс Элигий. — Церковь не сможет одобрить этот брак!— Одобрите! Если корона скажет — вы одобрите любой брак! — парировал граф Штормлайт.— Одобрять союз по указу короны — грешно! Браки благословляет Лиос! Она не может благословить брак с грешницей!У меня в ушах звенело от их криков, а слёзы высохли. Первые люди королевства, а хуже базарных бабок. Я чувствовала себя опустошённой и уже готовой ко всему. От мрамора у меня замерзла вся нижняя часть тела, от нервов сводило внутренности, а к горлу поступала тошнота от голода, я всё ещё не поела.Я почувствовала на своей руке тёплую ладонь Майкла и повернула к нему голову. Он сидел рядом на коленях и смотрел на меня с грустной успокаивающей улыбкой. Брат пытался меня так развеселить, сказать, что всё будет хорошо, что чтобы ни было, он со мной. Он знал мою историю ближе всех. Видел, как страдала предыдущая Амелия от несчастной помолвки с Ричардом, как я уже боролась за право быть свободной от этих отношений. Да, то, что я сделала — общественно порицаемо, но он, влюблённый в девушку из неравной семьи, меня понимал как никто другой. Я не улыбнулась, сил не было, но мягко кивнула, как бы говоря, что со мной всё хорошо.Я на секунду подняла глаза на короля и тут же опустила взгляд. Он всё это время молчал, не встревал в продолжающийся спор канцлера и Первосвященника. Но он смотрел. Не на меня, а куда-то поверх моей головы. Он взвешивал в своей голове справедливое, по его мнению, решение, которое будет иметь минимум рисков.И я видела груз, осевший на его плечах. Сын оказался редкостной тварью и теперь его будут судить, а не состоявшаяся невестка проводит ночь, будучи не замужем, с императором. Скандал, если он разразится, будет международным и серьёзным. И он хотел его замять тихо, при этом принять решение, которое меня не обидит, а всех удовлетворит. И мне впервые стало стыдно. Я сделала то, что добавило ему и без того нагруженному проблемами, ещё проблему.Новая волна слёз накрыла меня. Теперь это было слёзы стыда. Мне не было стыдно за то, что я сделала, я сделала всё от сердца. Мне было стыдно перед королём и семьёй за принесённые неприятности от этого решения. Я сжала руку брата, ища в ней опоры и принялась тихо-тихо шептать: «Прости меня, прости меня, прости меня…»— Что ж… — начал король, грузно поднимаясь с трона и затыкая мигом споривших канцлера и Первосвященника. — Я решил судьбу леди Амелии.Тело замерло вместе с сердцем. Я забыла, как дышать. Вот сейчас и решиться моя судьба. Внутри всё до судороги сжалось. Мне хотелось закрыть уши и не слышать. Мне хотелось кричать, чтобы оставили меня в покое. Но я молчала и не двигалась.Резкий звук открывающейся двери рассёк воздух, заставив выпасть из оцепенения. Я слышала чёткие и ровные звуки: женских каблуков, стучащей по мрамору трости и мужских шагов. Я медленно подняла глаза и обернулась, посмотрев на вошедших. Это были похожая на рассерженную фурию Августина в строгом синем платье и спокойный как скала Константин, уже одевшийся в простой строгий чёрный мундир. Моя команда по спасению или вынесению приговора…— Ты редкостный засранец, Филипп! — с холодным гневом процедила Августина, поравнявшись со мной. — Ты кого посмел судить⁈— Матушка…— Заткнись! — взорвалась королева-мать. — Как ты вообще смеешь даже думать о каком-то осуждении в сторону этой девочки, когда твой собственный сын пытался её обесчестить против воли всего несколько дней назад!— Богиня… — прошептал шокировано Первосвященник, изнасилование считается крайне тяжким грехом.— А теперь ты её судишь за то, что она провела ночь с мужчиной по своей воле⁈— Ваше Величество, речь идёт о международном скандале… — начал говорить канцлер.— А ты вообще молчи в тряпочку! Я говорю с королём, моим сыном, — осекла его Августина, и тот поспешно заткнулся. — Скандал уже есть! И имя ему — мой, Богиня прости, внук! Филипп, ты дальше собственного носа не видишь, так как ты можешь судить кого-то ещё⁈Это был не удар под дых. Это был чистой воды нокаут, точный и ровно в челюсть. Годами Ричард проворачивал схемы под носом у короля, а тот и в ус не дул. Мне захотелось рассмеяться. Богиня, я искренне обожала, обожаю и буду обожать Августину. Эта «Железная Королева» даже на старости лет, покинув двор, ухитрялась говорить в лицо то, что никто не ожидал.— А ты, девочка моя, поднимись, — обратилась она уже более мягким тоном ко мне.Мы с братом аккуратно поднялись. Я обратила внимание, что Майкл очень сильно шокирован, но не особо подаёт вида, только его округлившиеся глаза говорили об этом. Он твёрдо встал сбоку от меня, крепко держа за предплечья. Я коснулась его руки, как бы говоря: «Я тут, не переживай».— И, кажется, ты совсем не захотел спрашивать стороны этой немного щекотливой ситуации, — строго, но без крика произнесла Августина.Константин выступил на шаг вперёд и коротко кивнул в знак приветствия, а после произнёс чёткую и совершенно неожиданную для меня фразу:— Король Филипп, я прошу у Вас, как у главы королевства Гиран, руки Вашей подданной, леди Амелии Хайфилд, дочери графа Хайфилда.В комнате повисла гробовая тишина. В которой я почувствовала, что вот-вот рухну в обморок. Я смотрела на чёткий и серьёзный профиль Константина и не понимала, это шутка или нет. Моё сердце кричало и визжало от счастья, а мозг орал от непонимания. Меня? Замуж? Это же…— Это мезальянс! — завопил словно прочитавший мои мысли граф, бледный как снег.— О… — на лице Августины расползлась самодовольная улыбка. — Сын мой, а ты не хочешь рассказать, кто на самом деле помог в последних массовых арестах, в том числе и этого засранца Ричарда?Король побледнел. Он прекрасно всё знал, но не догадывался, что об этом знает его собственная мать. Это была я. Я принесла ему папку с информацией о преступлениях Ричарда. И это благодаря моим связям с информационной гильдией на столе у начальника тайной полиции появились досье на каждого из его приспешников.— Ваше Величество, Вы хотите сказать… — канцлер верно считал атмосферу и всё понял. — Это меняет дело! — я увидела в его глазах азарт, он предвкушал самую крупную сделку своей жизни.— Вот теперь ты мыслишь верно, граф, — довольно ответила королева-мать.— Церковь не сможет одобрить подобный брак… Богиня… — робко влез в разговор Первосвященник, то тут же был отсечён и заткнут короткой фразой Августины:— Если корона скажет — вы одобрите любой брак.Теперь это был не аргумент в споре, а приказ. Чёткий и понятный, без возможности сказать «нет».— Вы наградите графа Хайфилда новым титулом и землями. Думаю, титула герцога и земель из конфискованных в пользу короны будет достаточно, — приказным тоном произнесла королева-мать, а после повернулась ко мне с самой доброй на свете улыбкой. — А теперь, девочка моя, ответь, ты согласна на этот брак?Я застыла, глядя на неё. Брак?.. Я несколько минут назад уже мысленно ехала в монастырь, готовилась к изгнанию и отречению от семьи, ещё подстраивала свою смерть, а сама пряталась навеки в тени. А сейчас мне предлагают то, от чего не отказываются — брак с любимым человеком. И положение самой могущественной женщины на континенте сверху.— Я… — я еле разлепила высохшие губы. — Я согласна…