Глава 46

Он не отступил, а придвинулся опасно близко, почти полностью закрывая меня от окружающих. Он слегка нависал надо мной из-за разницы в росте, уперевшись одной рукой в полку над моей головой, а вторую держа на моей талии. Это не было угрожающе, это было защищающее, пряча меня и наш накал чувств ото всех, кто может это увидеть. И впервые я чувствовала себя как в тёплом и уютном коконе, только этот кокон хотел меня.— Лия… — надрывным шёпотом произнёс он.— Луи… — едва шевеля губами вторила я.Константин наклонился слишком близко к моему лицу. Я чувствовала его горячее дыхание и видела потемневшие глаза. И слегка поддалась навстречу, касаясь его губ своими. Он слегка дрогнул и после взял инициативу в свои руки, притянув меня к себе ближе за спину, заставив тихо охнуть и опереться на его плечи свободной рукой. Это невинный поцелуй, как вчера… О, нет, это было подобно тому, что было той ночью. Это был голод и жажда одновременно. Наши тела знали друг друга, стремились друг к дружке… Его губы были требовательными, настойчивыми, язык — уверенным, наглым, рука на моей спине твёрдой, а сам он слишком горячим. Мы отрывались лишь на мгновение, чтобы вдохнуть и снова самозабвенно сливались.Я услышала где-то в стороне судорожных вздох и шуршание платьев, шепотки и звук упавшей книги. Нас заметили, нас видели. Скорее всего те самые фрейлины, увидевшие воочию сцену из их романов. Мы переборщили, будут шептаться об излишней страсти, о неприличности подобного, о чёртовом мезальянсе. А завтра королева-мать выскажет нам ноту недовольства этим поведением. Да и… плевать. Мне сейчас были важнее его объятия и поцелуи, чем всё остальное.Мы оторвались друг от друга с неохотой и распухшими от поцелуев губами. Я чувствовала его возбуждение животом и сама хотела застонать от нетерпения. Если бы не условности, эта чёртова игра в невинную деву… Я бы не постеснялась начать раздевать его при всех.— Кажется… — тихо произнёс он со сбитым дыханием, улыбка тронула его губы. — Мы только что вписали в хронику дворца самый страстный поцелуй, который когда-либо видела библиотека.— Можно в этом не сомневаться, — выдохнула я, счастливо и дерзко улыбаясь.Константин неожиданно нежно взял меня за руку, почти невесомо поцеловал во внутреннюю часть ладони, смотря мне в глаза. Я видела в них желание, но он намерено теперь будет держать дистанцию. Нельзя сорваться, нельзя показать истинное положение дел в наших отношениях. Иначе скандала не оберёшься.Я повернула голову в сторону, откуда доносился звук, и увидела пятерых фрейлин, краснеющих при виде нас как маки, две даже прикрыли явно округлённый от удивления рот веерами. Мы невольно стали прямым воплощением их фантазий о красивой и страстной любви, о которой пишут только в книгах.Под их удивлённые взгляды Константин аккуратно помог мне присесть обратно за стол и сел напротив, при этом делая вид, что ничего не было. Я открыла атлас и начала искать карту континента, которая, на моё разочарование, была в самом конце. Карта была старой, ей, как и книге, было тридцать три года. Границы государств изменились, какие-то страны объединились или было поглощены. Но ярче всего выделялась, конечно, империя Элиазар, занявшая добрую треть континента, имеющая выход к незамерзающим южным, сложным восточным и скованных льдом северным морям.— Сколько времени нужно, чтобы добраться с севера империи до юга? — задала вопрос я, разворачивая к нему книгу. — Можно примерно рассчитать разницу в размерах миров.— Никто прежде не прокладывал прямой путь от севера до юга, — задумчиво потёр подбородок Константин.— А если из Аврелии, столицы, до севера? И до юга?— Из столицы до самого северного города Хримгарда можно доехать за десять дней, — он указал на точку на берегу северного моря. — А до Флоралии на юге шесть дней пути, — указал и точку на юге.— Значит всего шестнадцать дней… Примерная скорость кареты… — я опустила глаза на пустой лист, принялась бормотать и подсчитывать, записывая на листке примерное расстояние, которое могла пройти карета. — М… Примерно…Я подняла взгляд и увидела, что Константин не смотрит мне в лицо, нет. Проследив, куда смотрят его глаза, я поняла, что в задумчивости склонилась слегка над столом, и ему открылся самый что ни на есть прямой вид на моё декольте и виднеющуюся из-за него грудь. Ещё и взгляд был не просто пожирающий, а даже немного восхищённый.— Мои глаза выше, Константин… — с улыбкой прошептала я, краем глаза замечая, что за нами всё ещё наблюдают, пусть уже и издали.— Ох… Прости… — он со смущённой улыбкой ненадолго прикрыл глаза рукой, а после всё же посмотрел на меня. — Они так соблазнительно на меня смотрят, что не оторваться.— Не сомневаюсь, — едва слышно хихикнув произнесла, всё же показывая ему на карте на Корейский полуостров. — Я посчитала. Путь с севера на юг империи примерно такой же, как два Корейских полуострова с севера на юг. Если включать ещё северные и южные моря… Значит наш мир примерно в пять раз больше. Возможно даже ещё больше, но у нас нет точных метрик, — я развела руками, покачивая головой.— В пять раз… Но ты говорила о более быстрых видах транспорта. Благодаря им за сколько можно преодолеть то же расстояние?— По-разному, зависит от транспорта, но не больше дня, это точно.— Быть такого не может!.. — удивлённо произнёс он.— Константин… — я сжала переносицу, потирая её. — Всё возможно. Например, в моём мире нет магии, а тут она — обычное дело.— И тебе не страшно?— Совсем нет, — с улыбкой покачала головой. — Напротив, это даже забавно и интересно. Здесь всё работает не так, как там.— Ты скучаешь, — не спрашивал, а утверждал Константин.— Как бы я не любила тот мир, я скорее всего не смогу туда вернуться, — грустно вздохнула я. — Поэтому тоска бесполезна.Должно быть, вид у меня был совсем грустным, ведь он мягко протянул ко мне руку и аккуратно погладил по щеке, оставив её на ней. Я с лёгкой мягкой улыбкой прижалась к ней и ласково положила свою ладонь поверх. Этими действиями мы вызвали приступ аханья у наблюдавших за нами. Захотелось рассмеяться.Но я посмотрела в его глаза и… потерялась в них. Они были пожирающими. Как у оголодавшего хищника, увидевшего свою жертву. Я почувствовала его желание через жар, исходящий от руки, и поняла, что была права, простым поцелуем мы не обойдёмся, слишком велико сегодня притяжение.— Лия… — его шёпот был низким и хриплым, но он для меня разрезал тишину библиотеки сильнее, чем крик.Я слегка наклонилась к нему и улыбнулась, беря его ладонь в свои. Не отступала, напротив, делала шаг вперёд. И давала нам возможность, пусть и ненадолго, но уединиться, не привлекая к себе внимание.— Этот дворец… — прошептала я в ответ, начав немного издалека. — Он перестраивался много раз, в том числе и из старинного замка, где, как это принято, были потайные ходы и… тайные комнаты… Нужно лишь знать, где они находятся…Он словно замер на мгновение, выслушивая меня. Я не говорила напрямую, лишь намекала так, чтобы мы оба всё поняли. Из его горла послышался сдавленный смешок, а на губах расцвела хищная, полная предвкушения улыбка.— Веди, — выдохнул он.— Отстань на несколько шагов, — прошелестела я, получая в ответ кивок, вставая со стула и направляясь в сторону одной из таких «комнат».Она была здесь, в библиотеке, в глубине её лабиринта, между двух массивных стеллажей с книгами. Я шла размерено, словно прогуливалась между рядами полок с книгами. И шла не напрямую, а слегка петляла, изредка смотря, не потерял ли он меня из виду. Но, должно быть, сыграло роль моё контрастное на фоне тёмного окружения платье. Константин не отставал.Подойдя к «проходу», я оглянулась по сторонам и прислушалась. Было пусто. Сзади раздавались его размеренные шаги, где-то вдалеке ещё доносились восторженные шепотки и аханья от тех фрейлин. Я нащупала и слегка нажала на небольшой кусочек резного орнамента. Раздался тихий, мягкий щелчок. Часть стены почти бесшумно поддалась, открыв проход в тёмную комнату, пахнущую пылью и старым деревом.Я шагнула внутрь и тут же обернулась с улыбкой, видя его неподалёку и протягивая руку, вторую держа на «двери», чтобы закрыть её. Константин не заставил себя ждать и в несколько быстрых шагов оказался рядом и скользнул в проход, взяв меня за руку.Едва раздался лёгкий щелчок, оповещающий о закрытии прохода, нас поглотила темнота. Глазам понадобилось время, чтобы привыкнуть к ней и обнаружить небольшой источник света — маленькое воздушное решётчатое окошко в самом верху. Тишина и бездействие длились недолго, не больше пары секунд. Он слегка потянул меня за руку, отчего пришлось сделать несколько шагов и упереться ему лицом в грудь.— Лия… — горячо прошептал он над ухом.Я не стала сдерживаться и потянулась к его губам, обвив руками шею. Я почувствовала, как его руки приподняли меня за ягодицы, с силой сжимая их. Он нашёл мои губы и порывисто и почти грубо поцеловал, впиваясь в мой рот и исследуя его языком. Из горла вызвался непроизвольный стон от такой напористости.— Я не могу ждать… — прошептал слегка дрожащим голосом Константин, оторвавшись на мгновение от моих губ.— Я тоже… — едва слышно произнесла я.В следующее мгновение его руки скользнули к моим юбкам и принялись поспешно приподнимать их. А я мысленно радовалась, что сегодня на мне не было ни кринолина, ни этих чёртовых панталон. Тяжёлая ткань была задрана до самого живота, когда он обнаружил моё нарушение дресс-кода.— Лия, Хаос тебя раздери… — глухо произнёс он, понимая, что я не надела нижнего белья.— Я же говорила, отвратительный предмет гардероба, — с лёгким смешком произнесла я.Константин издал что-то среднее между смешком и стоном, а после коснулся моих влажных и горячих губ внизу. Сладкий глухой стон тут же был поглощён поцелуем, а меня немного грубо прижали спиной к холодной каменной кладке старой части дворца. Он приподнял меня за бёдра, помогая обвить его своими ногами. В следующее мгновение я простонала ещё глуше, впиваясь пальцами в его плечи. Он неспешно, словно издеваясь водил по моим половым губам своим членом, намерено задевая клитор, вызывая судорожные вздохи и стоны, которые заглушал поцелуями.Но ему самому не терпелось, отчего, сжимая мои бёдра почти до боли, стремительно, резко и глубоко вошёл. Мне казалось, воздуха в лёгких не осталось, он сгорел в пожаре этой страсти. Константин не стал сдерживаться, задав сразу мощный, быстрый и отчаянный ритм. Каждый толчок заставлял меня чувствовать спиной неровности стены, крепко прижиматься к нему, заглушая стоны в его плечо и кусая губы. Я слышала, как он тяжело дышит у меня над ухом, и чувствовала, как внутри всё сжимается и плавится от этого животного соединения.Здесь не было ни капли нежности первой ночи, было лишь чистое желание, подогреваемое запретностью. Если кто-то увидит нас или услышит… О, этот скандал не замнёшь, он будет громче самого большого колокола. Но эта скрытность заставляла гореть ещё сильнее.Оргазм накрыл резкой плотной волной, застав внутренности и мышцы сжаться до болезненной судороги. Я поспешила накрыть его губы своими, чтобы заглушить вырвавшийся у него глухой стон. Он вдавил меня в стену, и я почувствовала, как его тело содрогнулось от волны удовольствия, а внутри меня стало совсем жарко от наших смешавшихся жидкостей. Мы так и замерли, разлепив пересохшие от горячего дыхания губы. В полной темноте, всё ещё прижатые друг к другу, не желая отпускать друг друга. И осознавая, насколько совершившееся сейчас дерзко и сильно. И это было похоже на взрыв спящего вулкана, а не просто соитие.— Это… — всё ещё тяжело дыша прошептала я, едва слышно хихикая и держась за его шею. — Это безумие какое-то… Что будет, когда мы поженимся?..Он не ответил сразу, лишь крепче прижал меня к себе. Потом его губы коснулись моего виска, и я почувствовала, как он улыбается.— Боюсь, мы не вылезем из кровати, пока не будем полностью довольны, — произнёс он, глухо смеясь.— О, нет… Тогда империя останется без императора и императрицы надолго, — шутливо ответила я.Он тихо рассмеялся. А после отступил на шаг назад, заставив меня почувствовать охвативший моё ранее разгорячённое тело холод. Ноги не держали, но Константин помог мне встать и опереться на стену. Он оправлял одну за другой юбки, шурша ими. А, когда всё закончил, мягко притянул к себе.— Ненавижу эти условности, эти взгляды… — прошептал он, обнимая так, словно пытался слиться со мной. — Если бы не они, я бы с удовольствием сделал всё на том столе, при свете дня, при свидетелях, наблюдая, как меняются лица тех дам. Показал, что ты моя, никого другого.Я почувствовала, как горят щёки. Это были слова грубой плотской любви. В глубине души что-то затрепетало, словно отзываясь на них. Но разум, холодный и расчётливый, дал понять, что не стоит этому поддаваться. И я его послушалась.— Мой любимый император… — ласково прошептала я. — Мы нарушили десятки, если не сотни писаных и неписанных правил. И я бы рада нарушить и это, но… тогда мне светит лишь место фаворитки. Красивой, содержащейся в роскоши и купающейся в твоей любви, но фаворитки. И тогда дочь, о который ты говорил, не родится или будет бастардом. И тебе этого не хочется, я уверена.Он словно застыл. Он знал, как и я, что эта игра опасна. И что, если мы поступим столь дерзко, все положенные уже в этот брак усилия пойдут крахом. А моё имя будет опозорено раз и навсегда. И моим сёстрам будет очень тяжело найти себе выгодную партию.— Ты права… Как, впрочем, и всегда, — горько выдохнул он.— Не всегда, — с улыбкой поправила я его. — Нам уже нужно идти, — и принялась нащупывать небольшой рычажок для открытия дверей. — Я пойду первая, ты подожди несколько минут и тоже выходи.Потянув за рычаг, я услышала, как тихо и с глухим щелчком открылась дверь, впуская в комнату немного света. Константин неохотно отпустил меня. У самого порога я развернулась, пристала на цыпочки, мягко поцеловав в щеку. Это был смешной жест после прошедшей страсти. Ноги меня всё ещё плохо держали, но я твёрдо развернулась и покинула комнату, услышав за спиной щелчок, отделяющий нас друг от друга.Библиотека встретила меня яркими лучами солнца и смехом фрейлин где-то вдалеке. Я осмотрела подол на предмет пыли и к своему удовольствию не обнаружила её. И на негнущихся ногах, но стараясь не подавать вида, двинулась вдоль стеллажей. Но, кажется, Константин решил поступить по-своему. Ведь через пару секунд я услышала за спиной его уверенные и быстрые шаги. Прежде чем я успела обернуться, он с лёгкостью подхватил меня на руки, заставив взвизгнуть от неожиданности и вцепиться в его плечи, чтобы не упасть.— Константин! Отпусти меня! — тихо и возмущённо прошипела я, чувствуя, как начинаю краснеть. — Поставь меня сейчас же!— Отказано, — озорно ответил он и едва слышно шепнул на ухо: — Ты еле ходишь, так что не надейся.И понёс меня. Прямо через главный зал библиотеки, под удивлённо-восхищённые взгляды фрейлин, мимо застывших в изумлении слуг и библиотекаря. Он нёс меня как какой-то трофей, не скрываясь и светясь как начищенный медный чайник. А я, раскрасневшаяся, с пылающими щеками, прятала лицо у него в плече. И чувствовала себя бесконечно счастливой. Этот день определённо войдёт в историю дворца, как и весь наш роман.Он донёс меня через весь сад, не обращая внимание на застывших и шокированных придворных и слуг, которые едва успевали уйти у него с пути. Константин принёс меня к дворцовой карете. Там, под ошарашенные глаза кучеров, он осторожно опустил меня на землю. И с чувством коротко поцеловал, не дав очнутся. А после помог забраться в карету. И, перед тем как закрыть дверь, что-то нашёл во внутреннем кармане мундира и протянул мне. Это была та самая ручка.— Теперь её нельзя там хранить, — произнёс он, вкладывая её в мои ладони. — До завтра, моя прекрасная леди.— До завтра, мой восхитительный император, — прошептала я в ответ, не в силах сдержать улыбку.Когда экипаж тронулся, я откинулась с тихим радостным визгом на спинку сидения. Он нёс меня через половину дворца, на глазах у по меньшей мере сотни людей. Теперь от потока сплетен дворец всколыхнёт так, что впору будет ему новый фундамент строить. И слух о страсти будет разбавлен таким дерзким и нежным жестом. Королева-мать, надеюсь, будет довольна.