Глава 48

Утро дня суда было пасмурным, дождь грозился вот-вот обрушиться на землю. Карета медленно везла меня по организованному для участников заседания коридору. Из окон я видела столпившихся на улицах и вокруг здания суда людей. Ещё бы, редко когда судят даже аристократов по таким обвинениям, а тут целый кронпринц! А после него будет ещё волна разнообразных судов. Включая суд над маркизом Кроу, где я буду инкогнито и как поддержка для Лиры.Сейчас же я нервничала так, как никогда в жизни. Я сжимала юбку своего тёмно-синего, почти чёрного платья, которое еле уговорила матушку тогда, со всеми остальными, купить. Оно было закрытым, глухим, с высоким округлым воротом и всё того же силуэта буквой «А». В сочетании с высокой причёской и жемчужными новыми серьгами создавался действительно образ невинной жертвы. Что мне и нужно было.Карета остановилась. Лакей открыл её дверь. Я отпустила юбку и нервно огладила фантомные складки. Встала и, придерживая платье, покинула карету под почти моментально стихший гомон толпы. Меня узнали. Я глубоко вздохнула и под непонимающие взгляды пошла к распахнутым дверям, где меня уже ждал помощник судьи. Согласно всем планам, я — последняя, кто должна войти в зал заседания, после не пустят никого.В толпе раздались вздохи и перешёптывания. «Богиня, это же невеста принца! Бывшая невеста! Их помолвку расторгли недавно! Но что она тут делает? Я слышал, у неё роман с кем-то другим… А почему её не арестовали? Она наверняка знала!» — настолько противоречивые они были. Но скоро всё должно расставится по местам.Тяжёлая дверь с грохотом закрылась за мной, впуская в прохладные коридоры суда. Теперь точно никого не пустят. Помощник, совсем юный парень, по возрасту студент, поклонился мне.— Леди, заседание скоро начнётся, ждали Вас.— Отлично, — я протянула руку к папке, которую он держал. — Это, я так понимаю, мне.— Всё верно, простите.Помощник передал мне папку. Я открыла и принялась её изучать. Официальный текст обвинения с указанием конкретных пунктов обвинения, поимённый список жертв, который насчитывал ровно тридцать четыре убитые девушки, список незаконно переданного имущества короны, присуждения титулов и прочее, прочее, прочее. Список был огромным. А в конце были подсунуты несколько листов из иного цвета бумаги. Я вчиталась в их текст и поняла, что это подтверждение покушений на меня. Константин не смог передать заранее, должно быть кто-то из «Теней» постарался. А я про них в суете этих сумасшедших дней даже забыла.— Впечатляющая скрупулёзность, — прошептала я пересохшим внезапно голосом. — Богиня… Какая же он скотина…— Леди… Простите, я только слышал об этом, но… Это правда, что благодаря Вам удалось взять под стражу всех этих людей?.. — робко спросил помощник, я в ответ лишь кивнула, получив полный благодарности взгляд.— У Вас кто-то пострадал?— Умер. Моя сестра в поимённом списке. Она не была проституткой. Она просто отказала принцу в интимных отношениях. И он её за это…Мне стало тошно. Видеть бумаги — это одно. Но видеть людей — совсем другое. Меня обуяла холодная ярость. Я теперь ни секунды не жалела, что вообще всё это начала.— Ведите.Парень кивнул и посеменил впереди. Я шла, цокая каблуками, слыша, как их звук отражается от стен. И чувствовала свою силу. Если несколько минут назад я нервничала, то теперь готова была убивать. И пусть Ричард молится, чтобы я сделала это сама, а не толпа, узнавшая о его беззаконии. Люди не будут церемонится.— Вас впустят после предоставления слова стороне обвинения.Помощник получил в ответ мой кивок и исчез, оставив меня перед массивными дубовыми дверьми. Стоящий рядом со мной служивый смотрел ровно перед собой. Он, как и я, ждал заветных слов.— На этом предоставляется слово стороне обвинения. Прошу впустить! — раздался громогласный голос судьи через каких-то несколько минут.Служивый кивнул, открыл передо мной двери и отошёл, пропуская внутрь. Я шагнула внутрь уверенным ровным шагом. Все головы — десятки, если не сотня — повернулись в мою сторону единым движением. Я почувствовала на себе полные недоумения, осуждения или пожирающего любопытства глаза.Зал суда, устроенный в виде амфитеатра, простирался передо мной. Мне нужно было спуститься вниз, к ораторской трибуне. И в тишине стук моих каблуков по дереву и шуршание платья были оглушительны. Я спускалась по центральному проходу вниз, держась так ровно, словно проглотила палку. Я видела знакомые лица аристократов, ставшие внезапно бледными. Они не были глупы. Они догадались, что не просто так я — сторона обвинения. О, нет, я тот самый «серый кардинал» истории, что скрывался в тени.В первом ряду я увидела королевскую семью в полном составе: бледный как мрамор король Филипп, королева Изабелла, понуро опустившая голову и сжимающая в руках платок, её пытался успокоить юный и бледный от нервов Александр, Максимилиан буравил Ричарда таким взглядом, словно хотел его убить, а Августина приняла максимально ровную и спокойную позу. Она смотрела словно сквозь всех, в особенности внука, находившегося сейчас в специальном огороженном пространстве. Рядом с ней сидел удивительно для всех спокойный Константин. Так как дело касалось и империи, то его присутствие было необходимо.Я остановилась ненадолго у этого ряда, присев в глубоком реверансе, а после поспешила встать у трибуны. Теперь они все были у меня за спиной, могли наблюдать, как падает в бездну их родственник. Положила папку и руки на холодное отполированное дерево и подняла глаза. Ричард, будучи прикованным к стулу, смотрел на меня со смесью высокомерия и усмешки. Он явно думал, что я запуганная жертва, что не решусь подать голос. Не тут-то было.— Ваша честь… — обратилась я к судье. — Сегодня, двадцать первого июля тысяча двести тридцать пятого года по имперскому летоисчислению, принцу Ричарду вменяются обвинения в следующих пунктах…Я принялась зачитывать. Слова текли, чёткие, безликие, как положено на таком процессе. Но с каждым произнесённым пунктом атмосфера в зале становилась чересчур густой. Люди осознавали, что это не шутка. Что это реальные преступления. Я читала ровным, громким, холодным тоном, пока не достигла поимённого списка жертв. Мне понадобился судорожный вздох и вся сила, чтобы зачитать его. К концу списка, на фамилии тридцать четвёртой жертвы мой голос дрогнул, а по щеке покатилась слеза, а следом за ней ещё несколько. Я чувствовала, что плачу. Но не могла остановиться, пока не дочитала всё до конца, не всхлипывая, ровным голосом. Я не плакала от горя. Я плакала из злости.Закончив последний пункт, я сделала паузу и подняла взгляд на Ричарда. Он смотрел на меня в ужасе. Как когда-то на него смотрела прошлая Амелия. Образовавшаяся тишина была давящей и абсолютной.— И от себя лично… — твёрдо произнесла я, глядя ему ровно в глаза. — Я обвиняю принца Ричарда в многочисленных, преднамеренных унижениях и оскорблениях. Я обвиняю принца Ричарда в бессчётном количестве избиений, — я говорила эти слова намерено медленно, заставляя их повиснуть в воздухе. — Я обвиняю принца Ричарда в попытке изнасилования в вечер расторжения помолвки, пятого июля тысяча двести тридцать пятого года.В зале взорвался гул, оханье и аханье, какая-то особо впечатлительная дама даже потеряла сознание, судя по звукам.— И также я хочу сообщить о покушениях на мою жизнь, которые организовали по приказу принца Ричарда.— Она лжёт! — яростно прокричал он, буравя меня взглядом полным ненависти. — Это месть отвергнутой женщины!Но его крик потонул в нарастающим хаосе. Прошедший по залу шок, казалось, можно было взять руками. Я обвинила его не просто в неуважении ко мне, я обвинила его в двух самых страшных грехах — изнасиловании и убийстве. Да, это были лишь попытки, но всё же не отменяло главное — намерение совершить эти злодеяния.— Тишина! — ударами молотка приказал до этого молчавший судья. — Леди, — обратился он ко мне. — У Вас есть свидетели этих преступлений?— Конечно, Ваша честь, — с лёгкой улыбкой заверила его я. — Я прошу свидетелей подняться.Я повернулась к залу и наблюдала, как медленно вставали люди. Первым встал Константин, он также помог встать королеве-матери. Они по-отдельности выглядели как серьёзные фигуры, а вместе казались устрашающей силой. Следом были Карина, Диего, сэр Оливер, лекарша Барбара и две молодые женщины, я смутно узнала в них служанок дворца. Зал обмер, а я снова повернулась к судье.— Как видите, Ваша честь, свидетели этих деяний есть, — сообщила я. — Его Императорское Величество спас меня в тот день, не дав совершиться непоправимому. Вместе с ним была его свита, леди Карина и сэр Диего. Её Королевское Величество королева-мать привела лекаршу Барбару, которая помогла залечить мои раны. А сэр Оливер был все эти годы немым свидетелем многочисленных избиений. А доказательства покушений находятся в этой папке.Это была бомба, которая взорвалась тут же, заполнив зал шокированными перешёптываниями. Иметь в свидетелях императора союзного государства, уважаемую королеву-мать, двух сопровождающих императора (а они явно не последние люди в империи!), эсквайра самого же принца Ричарда… Это был не просто скандал. Это было политическое землетрясения.Я улыбалась. Спокойно, легко, чувствуя наконец облегчение. Я отомстила. Не за себя. Я отомстила за ту несчастную Амелию, умиравшую семнадцать раз. И сделала так, чтобы этот круг Сансары сломался вовсе. Он не тронет больше ни Амелию, ни меня. Она не могла ничего ему сделать, а я — могу. И он не отделается малой кровью, если даже попробует просто ко мне сунуться.— Свидетели могут присесть. Займите своё место, леди, — приказал мне судья. — И передайте материалы помощнику.Я протянула папку тому самому помощнику, он смотрел на меня с благодарностью и слезами на глазах. И, развернувшись на каблуках, прошествовала на второй ряд, где сидели Карина с Диего. Девушка улыбнулась мне и мягко взяла за руку. И только тогда я позволила себе заплакать. Тихо так, уткнувшись в её плечо. Выпуская всё, что накопилось за всё это время. За весь страх, пережитый предыдущей Амелией и мной. Меня словно догнал тот ужас, что должен был охватить в ту ночь. Я выбралась. Я жива. И я сильнее, чем была раньше.Дальнейший суд я старалась слушать внимательно, но, кажется, всё равно упускала детали. Судья вызывал свидетелей, родственников жертв, даже выступила хозяйка одного из борделей, Ричард убил пятерых её работниц. Это длилось не один час. И чем больше людей выступало людей, тем сильнее мрачнел зал. А их были десятки… Десятки жертв одного только Ричарда. А ведь были ещё его приспешники…Сэра Оливера вызвали как свидетеля моих избиений. Он чётко и ровно отвечал, даже упомянул то избиение в саду. И десятки других. Я увидела, как дрогнули мужчины, а женщины охнули и побледнели. Оливер не стеснялся цитировать то, что говорил мне «жених», говорил о синяках на моей коже, о слезах и даже криках. И в конце он сам стоял и плакал, как может плакать мужчина. И просил прощения, что не сообщил о таком заранее.Ричард же выглядел… плачевно. Он смотрел невидящим взглядом на пол, словно не верил в то, что совершил такое. Скорее всего, во время своих злодеяний он был пьян или находился под веществами, а они имеют свойства создавать амнезию. Когда мне уже начало казаться, что суд какой-то бесконечный, именно тогда судья дважды постучал молотком.— Достаточно! Суд готов огласить решение, — он поднялся со своего места. — Его Королевское Высочество принц Ричард будет лишён титула и привилегий, а также его ждут пожизненные каторжные работы в эрцгерцогстве Мариен под строгим надзором Его Королевского Высочества эрцгерцога Максимилиана. Решение окончательное и обжалованию не подлежит, — судья громко стукнул молотком, ставя точку в этом вопросе.От казни Ричарда спасло лишь то, что он — принц крови. И скорее всего родители не хотели бы казнить собственного первенца. Решение люди приняли спокойно. Это было справедливое на удивление наказание. Эрцгерцогство находилось на крайнем севере, там суровые условия жизни, больше шести месяцев в году снег и холод, а зимой ещё и почти нет солнца. И там, в многочисленных шахтах и на рудниках, трудились заключённые, приговорённые к различным срокам за серьёзные преступления. Сбежать оттуда возможно, но это — гарантированная смерть.Ричарда увели. Он даже не сопротивлялся, не кричал и даже не смотрел ни на кого. Первым поднялся Филипп, потянув за собой тихо рыдающую Изабеллу. Александр пошёл за ними следом, стараясь не отставать. Максимилиан что-то сказал Константину, похлопав того по плечу и неспешно увёл из зала свою мать, Августину. Император же ненадолго повернулся в нашу сторону, а после тоже направился к выходу.— Иди! — едва слышно произнесла с улыбкой Карина. — Выйдешь и сразу налево и до конца коридора.Я кивнула и направилась к выходу, ловя на себе различные взгляды аристократов. Одни смотрели на меня в ужасе, вторые с восхищением, третьи с недоумением. Но мне было плевать. Я уже сделала то, что хотела. И справедливость наконец восторжествовала.Я достигла оговоренного Кариной места и почувствовала горячую руку, что легла талию. Меня мягко притянули к твёрдому телу и обняли, уткнувшись носом в макушку. Я положила свои руки поверх его, наслаждаясь близостью. Должно быть, они были слишком холодными, и Константин поспешил обхватить их своими, согревая.— Ты в порядке?.. — произнёс он спустя время.— Конечно. Мне даже стало легче. Словно… — я всё же развернулась в его объятиях и прижалась к груди. — Знаешь, я словно отомстила ему за всё. В особенности за семнадцать перерождений.— Он сгниёт на севере. Макс не даст ему расслабиться и забыть о наказании.— Хочется верить, — произнесла с тихим смешком. — Помнишь, ты предлагал прогулку по городу в простой одежде?— Помню. Ты тогда не смогла.— А теперь могу и хочу! — я подняла на него взгляд и чуть надула губки. — Мне надоели эти корсеты и церемониал!— Пф… — он рассмеялся, прижимая меня ближе к себе. — Всё, что захочешь. Завтра?— Да!— Хорошо. А послезавтра я приду к твоим родителям просить твоей руки, — серьёзно добавил он.— Ой… — выдохнула удивлённо я.— Что? — с ухмылкой спросил Константин.— Кажется, придётся запастись успокоительными.Мы легко и непринуждённо рассмеялись. Так и должно быть. Зло наказано, мир спасён, а влюблённые теперь могут быть вместе. Как в старых добрых сказках.