Глава 49

— Амелия…В мою комнату тихо зашла матушка, пока я пыталась размять и растянуть аккуратно старую соломенную шляпу, самую красивую из обычных, которую не стыдно было надеть, но она порядком высохла.— Да, матушка?— Скажи мне, что это?Она протянула мне газету с громким заголовком на первой полосе «Роман императора и графской дочери: прекрасный мезальянс или хитрый расчёт старой девы?», а далее подробная статья, перемалывающая косточки мне и Константину в лучших традициях желтушных газетёнок. Они не знали правды. И писали всё, что в голову взбредёт. Я увидела там даже новость о том, что он заберёт меня в империю как фаворитку, об этом журналисту кто-то из дворца рассказал. Угу, фаворитку с короной на голове, императрица называется.— Правда, прикрытая таким слоем лжи, что правдой её не назовёшь, — констатировала я.— Амелия… твой возлюбленный — это… — замялась мать.— Да, матушка. Это император. И завтра он придёт к вам с отцом просить моей руки, — спокойно произнесла, приторачивая наконец на голову шляпу.— Амелия… — шокировано произнесла Изольда.— Матушка, я попрошу тебя относится к нему просто как к… зятю.— К зятю⁈ — выдохнула матушка. — Амелия, он император!— Мама… — я мягко взяла её руки в свои, с улыбкой глядя в глаза. — Поверь мне, он будет нервничать ещё сильнее вас. Я — первая женщина, чьей руки он будет именно просить, а не получать просто по договору.— Ласточка моя… Я даже не знаю, что и сказать…— Просто порадуйся за меня, мама, — радостно расцеловала матушку в обе щеки.— А если он будет такой же, как Ричард? — обеспокоенно спросила она.— Нет… — я вздрогнула при упоминании принца. — Он точно не такой. Мама, он ни разу меня за это время не обидел даже словом. Он правда меня любит, поверь! — улыбнулась, пытаясь её успокоить.— Девочка моя… Я лишь надеюсь, он будет хорошим мужем.— Мама… Он уже хочет от меня дочку, а это о чём-то да говорит, — хихикнула я. — А сейчас прости, мне пора. Буду поздно, не ждите!Я, подхватив юбки, выскочила из дома, на ходу чуть не сбив Майкла, несущего свежий урожай на кухню, попутно кинув в его сторону извинения. В ответ прилетел какой-то возмущённый вопль. Я опаздывала. Мы договорились встретиться в четыре часа дня, чтобы можно было затеряться в толпе и послушать то, что говорят люди, без риска быть задавленными толпой.К моему несчастью, когда я добежала до условленного перекрёстка, людей там было так много, что найти Константина было квестом. Пришлось встать посреди и осматриваться вокруг в слепой надежде, что увижу его первым. Дыхание от бега сбилось, я излишне суетилась, пытаясь отыскать в толпе. Лица сливались в общую кучу, не давая рассмотреть.— Да… Да где он?..Я наклонилась, уперевшись ладонями на колени, переводя дыхание. Сначала успокоиться, а после можно и искать. Но едва я разогнулась обратно, меня кто-то резко перехватил за талию, крикнув на ухо:— Попалась!Внезапно сработал рефлекс «Бей и беги!». Мой локоть резко взметнулся вверх, я целилась в возможное лицо человека. И так бы и ударила, если бы не повернула голову и не увидела моментально удившееся и уклонившееся от локтя лицо Константина.— Ох! — я так и застыла, не отпуская руку. — Богиня! Прости, прости, прости! — тут же принялась извиняться, понимая, что чуть его не ударила. — Я тебя не задела?— Нет… Ты меня удивила, — усмехнулся он и взял мою руку в свою. — Не знал, что моя невеста такая… суровая воительница.— Я тебя чуть не ударила… — я даже засмущалась. — Мне стыдно.— Зато мне теперь за тебя спокойно. Если не Ильза с Асланом, так ты сама себя защитишь, — рассмеялся Константин, мягко поцеловав меня в висок, вызвав этим улыбку. — Идём?— Да!Мы взялись за руки и направились к площади, где вовсю шла торговля. Ну как шла… Она буквально гремела. Зычные торговки на разные лады, голоса и даже языки зазывали в свои лавки всех проходящих мимо. Суетливые дети продавали цветы, пирожки, леденцы и прочее мелкое, что могли. В воздухе пахло жареной едой, свежим хлебом и красками.Остановившись у овощной лавки, я принялась выбирать два самых красивых и сочных яблока. Есть хотелось ужасно, пропустила обед, подбирая наряд для этого свидания. И, кажется, Константин услышал урчание моего желудка от аппетитных запахов еды, разносящихся по округе, поэтому коротко шепнул «Сейчас буду» и исчез где-то в толпе.— Нет, ну ты представляешь!.. И не поверю, шо король не знал! — прокричала соседке хозяйка лавки, у которой я стояла.— А я говорю тебе — не знал! Мой зять был на суде! Король бледен был как простыня! — ответила ей также громко соседка.— Да ладно⁈ — сказала первая. — А остальные шо?— Да ни шо, дура ты! — закричала вторая. — Там только ж королева-мать была спокойна как скала!— Она ж давно говорила… Ох, горе-горе… — вздохнула хозяйка лавки. — Девушка, выбрали? — обратилась она ко мне.— А… Да… Мне вот эти, — я взяла в руки два больших яблока. — Сколько с меня?— Два медяка! — и, пока я отсчитывала деньги из своего кошелька на рукаве, повернулась снова к подруге. — А слышала про невестушку-то принца?— Эт которая его всё ждала?— Ага! Говорят, шо император этот Элиазарский за ней приударил!— Ой, да врёшь!— Не вру! Да девка она видная, красивая, умная, как говорят! Ой… Глядишь, и свадебку сыграют, она детишек красивых родит!— Да хто ж им разрешит? Мезульянс это, о!— Ой, да будто не устроят! Грех влюблённых разлучать!— Ну тогда ж… Благослови их Лиос!Я положила монетки в руку торговки, искренне улыбаясь. Народная молва была куда приятнее, чем злые языки журналистов. И от этого стало в разы теплее на сердце.— Лия! — возник откуда-то Константин с двумя восхитительно пахнущими лепёшками, протягивая мне одну. — Ты явно голодная.— Ты тоже, — со смехом ответила я, протягивая яблоко. — Пойдём к фонтану, там хоть присесть можно.Фонтан со статуей короля Карла всё также дарил свежесть и даже позволял из-за своего шума говорить о чём угодно и не бояться, что тебя услышат. Мы присели рядом и как голодные звери вцепились в еду. Лепёшки оказались с сыром, расплавленным от высокой температуры. И это было… божественно. Меня даже мало волновало, что это была жирная пища, они были пожарены на сливочном масле. Я хотела есть.— Ох… — только и выдохнула, когда наконец доела, и откинулась назад, довольно улыбаясь.— У тебя тут… — он ткнул пальцем в уголок моего рта.— Что там? — я недоумённо коснулась того места и не поняла, о чём он.— Вот это.И Константин нежно коснулся моих губ своими. Привкус лепёшки, лёгкое скольжение из-за оставшегося на губах масла. Когда он отпрянул, я встретила его излишне довольную улыбку. От такого действия шляпка слетела с головы и повисла на лентах за спиной.— Хитро… — только и протянула я, наконец вгрызаясь в сочный бок зелёного яблока, с кислинкой, как люблю. — Слышал, что о нас говорят? — произнесла, прожевав первый кусок.— Слышал, даже удивительно, что все одобряют, — произнёс он, начав жевать своё яблоко.— Простой народ жаждет красивых историй, счастья и любви, — усмехнулась я. — Хлеба и зрелищ…— Ты права, — улыбнулся мне Константин. — Скажи…— Хм?.. — издала вопросительный звук, вцепившись зубами в фрукт.— Ты можешь рассказать о своей прошлой жизни?..Я подавилась бы, если бы жевала. Неожиданный вопрос. На который я не могла дать ответа. Мне с чего начать? С того, что я была обыкновенным офисным планктоном без личной жизни, которая читала различные, часто глупые романчики, чтобы просто отдохнуть головой после напряжённой работы? Или лучше?..— Ты лучше задавай вопросы. Я постараюсь на них ответить так, чтобы ты всё понял, — произнесла я, прожевав кусок яблока.— Хорошо. Ты сказала, что тебе было там тридцать лет, но не упомянула ни мужа, ни детей. У тебя их не было? — задал вопрос в лоб Константин.— Ха… — я грустно улыбнулась. — Не в бровь, а в глаз, мой дорогой. В том мире не особо принято рано женится и как можно скорее заводить детей. У меня были… отношения. Но ничего серьёзного, — нахмурилась, вспомнив бывших парней из прошлой жизни.— Почему?— Ты знаешь… С точки зрения того общества, я была очень симпатичной, но слишком умной для женщины. Ещё бы… — усмехнулась я. — Лучшая математическая школа, университет в столице, работа на крупную международную компанию как финансовый аналитик… — увидев его недоумённый взгляд, поспешила прояснить: — Я изучала деньги. Не как… монеты, а как потоки. Куда вложить деньги, чтобы в последствии их приумножить, а не потерять.— Подожди… У вас женщины могут учиться? Наравне с мужчинами?— У нас была… трудная история борьбы за женские права. Но да, мы можем учиться и работать наравне с мужчинами.— Удивительно… И никто не оценил тебя по достоинству?Константин смотрел на меня как на какое-то чудо. В этом мире как-то не принято, чтобы женщина получала образование, всё оставалось на финансовые возможности семьи. Поступить в университет или академию женщины не могли, они получали преимущественно частное образование благодаря гувернанткам и репетиторам. Но, что парадоксально, чем более образована женщина, тем выше она ценилась на рынке невест. Вот только обходилось это семье в круглую сумму с учётом всех цен. И часто семья ограничивалась необходимым минимумом, девушку и так замуж возьмут.— Не пытались, наверное, — пожала плечами я. — Подруги пытались устроить мне личную жизнь, но обычно всё заканчивалось после пары встреч. Молча, без каких-либо слов.— Ты сказала, что у тебя были отношения…— Было такое горе в моей жизни, — ответила с грустью в голосе, вспоминать бывших не хотелось бы, оба были так себе.— Расскажешь? — он смотрел на меня больше с любопытством, чем с тенью ревности.— Что ж… — я отвела взгляд, погрузившись в себя, вспоминая и недовольно кривясь так, будто съела лимон. — Первый… Ты знаешь, я училась в хорошей школе, она платная, но мне удалось поступить туда на бесплатное место благодаря упорству и труду. Но при этом я была из богатой семьи, имена дедушки и бабушки были уважаемые. Он… он был такой же. Из богатый семьи, красавчик, но, как потом оказалось, пустой и глупый.Я невесело усмехнулась, вспоминая это чувство первой влюблённости. Тогда, в шестнадцать, мне было всё равно, он был словно принц из сказки. Но с содроганием вспоминала также и первый секс с ним. Последующие были не лучше. Он не уделял внимание ласкам, заботясь только о своём желании. И это отвратительно.— Мы… — я вздохнула. — Мы были вместе почти год, между нами даже была интимная связь. И встречались бы и дальше, но я подхватила какую-то срамную болезнь. Лечиться было долго, неприятно. И, как оказалось, он мне изменял, — я расплылась в улыбке, тихо захихикав. — Мама, когда узнала, нашла его у школы и избила своей сумочкой, ругаясь на смеси корейского и русского. Она ненавидела изменщиков.— Потрясающая у тебя мама!.. — Константин рассмеялся, явно представляя даму, лупившую молодого парнишку. — Ему было стыдно?— Очень! Даже в другую школу перевёлся, я больше его не видела. А вот со вторым, как я думала, всё было серьёзно. До знакомства с родителями. Они увидели меня и резко запретили на мне женится, ведь я не чистая кореянка. Он их послушался.— Он слаб, — спокойно констатировал он. — Если бы любил, то пошёл наперекор всему, как сделал твой отец.— Наверное, — я пожала плечами. — Не мне его осуждать. В Корее принято слушаться старших.— Но ты не такая.— Мама всегда говорила, что старших, конечно, нужно уважать, быть вежливыми, но слушаться их — себе дороже. И что мудрость часто не приходит вместе с возрастом.— Даже не знаю, что меня в твоём рассказе удивляет… — Константин с улыбкой притянул меня к себе, положив горячую руку на предплечье. — Хотя нет… знаю. Добрачные отношения у вас, как я понял, нормальны?— Абсолютно, — проговорила я, кладя голову ему на плечо. — В некоторых странах это порицается, лишь в нескольких есть за это какое-то наказание.— А дети?Я проводила взглядом ватагу орущих играющих детей, бегающих по площади. В этом районе города всегда было безопасно, малышня бегала по нему, не боясь, что их похитят. Да и в случае чего можно было заорать, ребёнка в толпе услышат и отобьют. Дети в этом мире — важный ресурс. Для аристократии они — будущий наследник или ценный актив, который можно выгодно продать. Для простого народа — юные работники. Детей, несомненно, любили. Но отношение к ним было иным, нежели в моём мире.— О, с этим интересно, — улыбнулась, вспомнив разговор с Лирой о местной контрацепции. — У нас об отсутствии беременности обычно заботится женщина, средств очень много. В случае наступления нежелательной беременности есть… операции или средства, вызывающие выкидыш.— Это…— Чудовищно, да… Но это лучше, чем рождение ребёнка от предателя или насильника.— И ты… Ты такое делала?..— Пришлось однажды. Я забеременела, не зная об этом, принимала тяжёлые лекарства, которые… Я бы родила не человека, а глубокого инвалида. Он бы никогда даже не смог сам ходить.Я вздохнула. Это был вынужденный аборт на ранних сроках, врачи во время лечения тяжёлого гриппа настояли на нём. Я не успела даже осознать, что беремена. Мне сообщили, сказали о рисках для плода и сразу дали таблетку. Я тогда послушно её выпила.— Врачи настояли, я не могла рисковать и тратить силы на рождение такого ребёнка.— У вас могут и такое определить? — охрипшим голосом спросил он.— Да. У всех лекарств есть побочные действия. И мои просто… просто убили мозг ребёнка.— Тебе… — он крепко сжал мою ладонь в своей. — Тебе было больно?— Не сказала бы, что это больно. Я почти не чувствовала боли из-за того, что болела, был жар, кашель… Я не поняла даже, как это случилось. Просто несколько дней крови, потом проверка и всё.Константин молчал. Он не отпустил мою руку, я слышала, как его дыхание стало тяжёлым. Он переваривал это. Трудно было принять, что я из другого мира, что я не просто образованная, но ещё и открыла для него мир, где есть такое. Здесь рождение детей — важная часть выживания рода, женщина будет рожать детей до тех пор, пока может. И лишь от желания мужчины зависит сколько их будет, ведь они контролируют рождаемость.— Спасибо, что рассказала, — только и произнёс он, я почувствовала мягкий поцелуй в макушку, а лёгкая улыбка расцвела на губах.Мы продолжили сидеть в обнимку. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в ярко-оранжевый цвет. Фонари медленно и неотвратимо зажигались, толпа на площади становилась гуще, а крики торговцев всё громче. Где-то зазвучала даже дудка, послышался звук барабанов и звонкого бубна. Я с лёгким вздохом встала, отрываясь от его тёплого бока. И с улыбкой повернулась к нему.— Не нужно грустить. Это всё в прошлом, — я слегка потянула его за руки, призывая подняться. — Сегодня такой чудесный день! Идём веселиться, Луи!— И куда же ты хочешь, моя дорогая Лия? — с улыбкой спросил он, вставая.— Мы идём туда, где можно хорошо отдохнуть. И где сплетни — это пища для её обитателей.