Глава 52

— Пусти, мне нужно… — недовольно фыркнула я, пытаясь как-то отодвинуть или сдвинуть нагло разлёгшегося на мне Константина.— Не пущу… — проворчал он, устраиваясь на груди поудобнее.— Луи… Да бл… — я прикусила язык, чтобы не материться, поэтому решила действовать хитрее: — Если ты сейчас меня не отпустишь, то станешь вдовцом ещё до свадьбы!Константин даже застыл от такого и медленно поднял на меня не верящий взгляд. Но, кажется, мой серьёзный вид и чуть не вырвавшаяся ругань говорили о том, что это не шутки.— Ты шутишь… — прошептал он.— Какие уж тут шутки… — выдохнула я. — Смерть от разрыва мочевого пузыря будет мучительной. И я уж точно так умирать не хочу!Секунда тишины, которую разрушил его сдавленный смешок. Константин посмотрел на меня с лучезарной улыбкой на лице и привстал на руках.— Ладно, ладно! Причина существенна, не поспоришь.Он перестал на меня облокачиваться и даже сел на кровати, позволяя сделать наконец тоже самое. Я со сдавленным стоном опустила ноги на пол, чувствуя, как они всё ещё дрожат и плохо слушаются. Ну правда, если он так будет меня… нет, это назвать словом «любить» нельзя. Это откровенное слово «трахать» в самом прямом смысле. Если он продолжит меня так трахать, я не смогу же ходить!— Знаешь… — я рывком встала на своих двоих и, даже слегка пошатнувшись, но устояв, повернулась к Константину с недовольным лицом. — Если я перестану ходить после такого…— Я буду носить тебя на руках, не волнуйся, — спокойно ответил он, улыбнувшись.— Устанешь меня вечно таскать, — констатировала, несмелым шагом пройдя к валяющемуся платью.Я подняла его на руках и осмотрела. Цело внешне, что уже хорошо. Помято, с лёгким пятном на юбке, но оно отстирается. Закинула его на плечо и подняла сорочку. С ней тоже всё было в порядке. Закралось сомнение, а мы вообще ночью что-то делали или воспоминание ложно?.. Нужно посмотреться в зеркало. Если на ключице засос, то всё правда. Я аккуратно повесила вещи на спинку кровати и аккуратно поправила волосы, столкнувшись с их нежелание отлипать от моей мокрой спины. А после спокойным шагом направилась к двери в коридор, пока не была поймана поперёк талии.— И куда ты в таком виде собралась? — недовольно произнёс Константин, удерживая меня.— По нужде. И что не так с моим видом? — посмотрела на него со спокойной улыбкой. — На этаже никого, а одеваться я не хочу. Тем более, что мне всего два шага пройти.— Надень, — твёрдо произнёс он, подняв с пола свою рубашку.Под мой недовольный взвизг он натянул её через мою голову, и та упала, скрывая наготу. Рубашка была мне большая и длинная, она доходила даже с моими объёмами и комплекцией почти до середины бедра, рукава были явно длинны, но не критично. А в вырезе… О, вырез был просто прекрасный. Широкая расстёгнутая верхняя часть, явно предназначенная для мужской шеи и груди, открывала вид на мои прелести, соблазнительно смотря оттуда. Ещё и ткань пахла им и прошлым вечером.— Хаос меня раздери… — прохрипел осипшим голосом он.Я увидела потемневшие от желания глаза Константина и улыбнулась. Сам на меня её натянул и теперь ещё что-то будет говорить.— Сам виноват! — со смехом произнесла я, выскользнув за дверь.Прислонившись к двери с той стороны, на мгновение застыла, пытаясь унять бешено бьющееся сердце. На мне рубашка. Его рубашка. Пахнущая им. На моём голом теле. Как в каком-то романе… Ах да… Я и нахожусь в романе.Отлипнув от двери, я на негнущихся ногах и с глупой улыбкой проследовала к дальнюю по коридору комнату. Аккуратно заглянув туда, удостоверилась, что там никого нет и вошла. Ванная как ванная. Каменная только вся, как и все подобные комнаты. Медные ванна и раковина, простое замызганное зеркало над ней, простой унитаз с высоким бачком. На который я и поспешила, наконец облегчённо выдохнув.Я сняла одежду и положила её на раковину, принявшись высматривать следы ночной и утренней страсти. Засос был на месте, на том же месте, как и в мелькнувшем воспоминании. Вердикт прост. Пока не поженимся — никаких попоек. Иначе я вся буду ходить как помеченная. А мне оно нужно? Явно нет. Тональников и консилеров тут нет, а пудрой такое не скроешь.Душ на этот раз был едва тёплый. Волосы я наскоро собрала в пучок и проткнула его ручкой найденной на раковине чей-то простой зубной щёткой, чтобы не сильно их намачивать. Не хочется ждать, когда они высохнут. Я смывала с себя усталость и напряжение мышц, понимая, что нужно на самом деле торопиться. Вот-вот настанет рассвет, а это значит, что обитатели столичного дома Хайфилдов проснуться. И мне нужно попасть туда до того, как это случится.Я надела обратно рубашку, почувствовав, как она тут же слегка намокла, несмотря на свободную посадку. Распустила волосы, которые тут же тяжёлыми непослушными прядями упали. И, шлёпая по камню мокрыми босыми ногами, а после и по шершавым доскам коридора, вернулась в комнату.Константин сидел на краю кровати уже в штанах, осматривая бедную обстановку нашего ночного убежища. Низкие потолки из-за крыши. Небольшая грубая старая кровать-полуторка, на которой вдвоём однозначно было тесно. Простой стол, стул и шкаф. Слюдовое небольшое окошко, щели в полу. Но здесь было чисто, а это самое главное.— Лия, — обратился он ко мне, не оборачиваясь. — А где мы?— Этаж под крышей, — спокойно ответила я, присаживаясь рядом с ним. — Вход в него только из таверны, снаружи не попадёшь. Ханна так сделала специально. Под нами и сбоку настоящие гостиничные комнаты, а тут только для своих.— Тут кто-то останавливается?— Скорее… живёт. Временно, — я вздохнула. — Те, кому идти некуда. Беглые рабы, которые потом находят свою семью или устраиваются в обычной жизни. Проститутки, которые ушли от сутенёров, чаще всего с долгом и даже детьми. Изредка подросшие сироты, отсидевшие в тюрьме или просто попавшие в беду люди.Константин медленно повернул голову в мою сторону. В его глазах был вопрос, очевидный и простой.— Ханна… она дочь проститутки. И должна была сама ею стать. Вырвалась, сбежала, а потом вернулась и швырнула в сутенёра матери столько денег, что хватило на выкуп всей семьи. Её мать, увы, вскоре умерла, давно болела сифилисом. Но остальных спасла, пристроила. Артур, бармен, её племянник.— Это… благородно, — тихо заметил Константин. — Ты с кем-то из обитателей знакома была?— С парочкой. Они в основном работали в подконтрольных или личных заведениях Ханны, появляясь здесь только для сна и отдыха, — я поджала к себе ноги и положила голову на колени. — «Серый» мир очень друг с другом связан. Сюда редко пускают извне, но если ты попал, то ты — свой, за тебя будут горой.— Поразительное братство. Или сестринство?..— Считай, что все они, кто приходят сюда, одна большая семья. Если бы… — я нервно сглотнула, перейдя на шёпот. — Если бы вы с Августиной тогда не успели, я бы слилась с «серым» миром, каким бы не было решение короля. Люди бы не задавали вопросы, а помогли бы в беде.— Но всё обошлось, — он мягко положил мне руку на спину, улыбнувшись.— Да… Правда теперь мне готовится к самой безумной роли в моей жизни, — улыбнулась ему в ответ. — К роли твоей жены и императрицы.— И ты с ней справишься.— О, не сомневаюсь. Мне заранее жаль двор и твоих министров.Константин тихо рассмеялся, обнимая меня и притягивая к себе. Я приподняла голову и уткнулась носом в его шею. Где-то внизу уже слышался громкий голос Ханны, за окном допевала свою трель какая-то ночная птичка. А мне было уютно и тепло в объятиях этого невероятного, но несносного мужчины.— Нужно уже идти, — чуть разочаровано выдохнула я. — Не хочу, чтобы домашние меня хватились.— Где ванная? — спросил он, отстраняясь.— Крайняя комната по коридору.Константин спокойно кивнул и вышел из комнаты. А я выбралась из его рубашки, повесив её на спинку кровати, и потянулась, разминая мышцы. Оставалось только одеться. Сорочка пахла пылью и немного потом, платье немного элем и едой. Но я натянула их и еле нашла под кроватью нашу обувь и мою шляпку. Благо, они были в порядке, разве что на внутренней стороне шляпы была какая-то мелкая грязь.Когда Константин вернулся, с его волос всё ещё немного капала вода, а сам он походил на мокрого пса, нежели человека. Как… Хаски! Точно! Я видела ещё до смерти смешные сравнения типажей людей с разными животными, в особенности с собаками. Это вызвало улыбку.Мы оделись, обулись и наконец покинули комнату, которая всё ещё пахла пылью и сексом. У самой двери Константин мягко чмокнул меня в губы, улыбнувшись. Всё, что произошло здесь, останется здесь. Как в Вегасе, только в этой комнатке. В таверне в это время суток уже было тихо. Едва мы открыли дверь, ведущую в основной зал, как тут же на нас воззрились Ханна у барной стойки и Артур за ней.— Оп-ля… — восторженно произнесла женщина. — А я-то думала, вы будете до полудня спать, — её взгляд скользнул по нашим помятым, но довольным лицам. — И, судя по шуму ночью и утром, вы почти не спали.— Немного успели, — с довольной улыбкой сообщил ей Константин, кладя мне руку на талию.— Ох, Богиня… — с улыбкой покачала головой Ханна. — Никогда не думала, что ты, Лия, будешь такой… счастливой. Кофе будете?— Не откажусь, — ответил мой жених, присаживаясь за стойку.— А я бы лучше поела, — с улыбкой произнесла я, сев между ними.— Арти, организуешь? — спросила женщина и, получив от племянника кивок, повернулась к нам. — Ну что, голубки, когда свадьба? И где жить будете? И на что?— В сентябре. Уедем в империю, у меня там от отца кое-что осталось, на спокойную жизнь хватит, — спокойно ответил Константин.А я на это уронила лицо на поверхность стойки, пытаясь не заржать как гиена. «Осталось кое-что» и «на скромную жизнь хватит»… Ага, да, аж двадцать раз. Я знала по сведениям, что императорская семья баснословно богата. Большую часть, конечно, отдают на благотворительность или какие-то важные проекты, но даже это не отменяет того, что для Константина не будет стоить ничего одеть меня всю в бриллианты и при этом не обеднеть. Хорошо, что подобная пошлость ему в голову не приходит.— Увезёшь пташку от меня? — надулась притворно Ханна. — Ты жестокий человек э… А как тебя?— Луи.— О, неплохое имя. Лия и Луи, а звучит-то как! — хохотнув произнесла женщина. — Ну что ж… Раз доводишь её до таких криков, то ты либо сволочь, либо… парень что надо. И, чую, второе. Скрытный ты, но добрый. И любишь её.— Люблю, — эхом отозвался он.Я слушала их разговор с довольной улыбкой. Конечно, я жутко устала и хотела спать, но не слушать их не могла. Даже становилось спокойнее за сегодняшний вечер, когда он придёт к моим родителям просить руки их старшей любимой дочери.— Вот и хорошо. Не обижай её, детишек рожайте, у вас они красивые будут, и… меня хоть изредка навещайте.Я подняла голову и, увидев её растроганное лицо, порывисто обняла, прижимаясь к ней. Скорее всего после свадьбы мне уже не доведётся никогда оказаться здесь. Ни мне, ни ему. И эта моя встреча с этой прекрасной женщиной скорее всего последняя.— Мы постараемся, Ханна… — произнесла едва слышно я, чувствуя, как предательская слеза стекает по щеке. — Я буду писать тебе точно, обещаю.— Развели тут сырость… — ворчливо произнёс вернувшийся Артур. — Ваш завтрак.Я отлипла от Ханны и увидела долгожданную еду. Не знаю, как он это делал так быстро, но на наших тарелках дымилась свежая яичница-глазунья с простыми сэндвичами с ветчиной и листьями салата.— О, Артур, а есть что-нибудь очень холодное? — я убрала волосы с шеи и ключицы, указывая на засос. — Мне вот от этого нужно избавиться.— Есть, сейчас принесу.— А я так старался… — пробурчал недовольно Константин.— Стараться будешь после свадьбы, а сейчас, я тебя всеми Святыми заклинаю, не смей даже думать о таком, — серьёзно посмотрела на него. — Мой отец явно не будет в восторге, если увидит это на моей коже.— Я ему всё объясню.— Угу, — сказала я, отправив в рот и прожевав первый кусочек яичницы. — Он тебя убьёт за то, что ты посмел обесчестить его милую и невинную дочурку раньше времени.Мой сарказм вызвал у всех приступ безудержного громкого смеха. Я же с невинным лицом продолжила есть, ведь ужасно хотела этого. Интересно, насколько все будут в ужасе, когда поймут, что меня придётся нормально кормить, чтобы могла выдерживать вообще «марафоны» от мужа? Я думаю, сначала они будут в шоке с нашей громкости, а после и от моего аппетита.— Ладно, ладно, до свадьбы никаких следов, — сдался всё ещё посмеивающийся Константин.Я кивнула и продолжила молча жевать. Артур принёс мне завёрнутый в чистую тряпицу кусок льда и аккуратно приложил к ключице. Я от холода немного вздрогнула, но принялась всё же придерживать её, ведь сидеть мне так долго. И поймала на себе извиняющийся взгляд жениха.— Ох, Богиня… Не смотри на меня так. Я же за царапины на твоей спине не извинялась, — спокойно произнесла я, уже закончив с глазуньей и откусывая сэндвич.— Даже не знаю, был ли резон это делать, — с довольной ухмылкой произнёс он.— Вот и я о чём, — ответила с улыбкой. — Ты сделал это в порыве. И это приятно. Но… ты сам знаешь, что будет, если кто-то узнает.— Помню твоё предупреждение, — Константин мягко обнял меня за талию и поцеловал в макушку, пока я довольно впивалась зубами в сэндвич.— Меня сейчас стошнит от этой милоты, — проворчал Артур.— Да ладно тебе! — парировала весело Ханна. — Глянь счастливые и довольные какие!— Это пока не женятся, — пробубнил бармен.— Арти, им не по семнадцать, чтобы не знать, что такое супружеская жизнь, — покачала головой на его слова хозяйка.— Я и женат был уже, так что точно знаю, — встрял в диалог Константин.Ханна его внимательно осмотрела снова с ног до головы. Не нашла на руке кольца, а моё спокойное лицо при упоминании бывшей жены ей дало понять, что я в курсе.— Вдовец? — получив в ответ кивок, Ханна произнесла тихое: — Соболезную. Что с ней случилось?— Болезненная и трагичная история, Ханна, — ответила ей я. — Не думаю, что стоит это рассказывать.— Ты её знала? — спросила меня женщина.— Видела её издали несколько раз, — кивнула в качестве ответа. — Красивая женщина была.Константин явно напрягся, ведь его рука немного сжала мою талию. Я редко, но всё же появлялась при дворе. И его издали видела, но не смела подходить. И образ Маргариты, спокойной, ровной и красивой женщины, остался в голове. Это скорее было бы удивительно, если бы императорская чета запомнила тогдашнюю Амелию. Это сейчас я его невеста, а три года назад, когда они приезжали, даже помыслить о внимании в мою сторону нельзя было.* * *Мы вышли из таверны на пустынные утренние улицы. Пахло мокрой брусчаткой и травой, ночью явно прошёл небольшой дождь, который мы не слышали. Город просыпался медленно, лениво, как это обычно бывает в жаркие дни. Где-то вдалеке уже слышался крикливый голос пекаря, который отчитывал своего помощника за неправильно порезанный хлеб.Константин держал мою руку в своей, переплетя пальцы, как делают влюблённые горожане, но никак не аристократы. И его крепкая ладонь грела, успокаивала и дарила ощущение нормальности. Будь мы обычными людьми, мы бы могли делать то, что хотели. Никакого протокола, этикета, международных правил. Да в конце концов мы просто могли уже пожениться в ближайшем храме и жить себе припеваючи.Мы прошли через опустевшие торговые ряды, которые едва тронут только рассвет. Фонтан на площади весело шумел, приветствуя редких прохожих. Под ногами мельтешили птицы, подъедающие остатки вчерашних брошенных объедков и крошек и пугливо отлетающие в разные стороны, едва кто-то покажется на их пути.Перекрёсток, где мы обычно расходились, остался позади. Этот район был всё же другим. Тихим в это летнее утро, свежим из-за обилия деревьев в садах аристократов. Дом Хайфилдов, обнесённый каменным забором с кованными воротами, показался впереди слишком близко. До обидного близко.— Ну вот, — сказал Константин тихо, остановившись у самой калитки и подняв взгляд на стоящий в глубине сада дом. — Теперь точно проводил. До самых ворот.Я посмотрела на него. Его лицо светилось от внутреннего спокойствия и удовольствия, но при этом было уставшим. Растрёпанные волосы придавали ему такой несерьёзный вид, что не знай я, что он император, то ни за что бы о таком и не подумала.— Знаешь… — начала я, хитро улыбнувшись. — Раз уж ты здесь, у самых ворот… Может, зайдёшь? Заодно и познакомишься с родителями.— Сейчас?.. — посмотрел на меня с восхищением и ужасом Константин. — После ночи в таверне, растрёпанный как воробей? — он покачал головой, усмехнувшись. — Я не самоубийца, Лия. Твой отец мне не простит такое… сватовство.Я фыркнула от смеха, но настаивать не стала. Он был прав, сейчас знакомство будет похоже на то, какое случается, когда притаскиваешь пьяную подругу домой, метро закрыто, ночевать ей в таком состоянии можно только у тебя. И родители от такой подружки обычно не бывают в восторге.Сделав шаг навстречу, я аккуратно обняла его за шею. Он не сопротивлялся, положил ладони мне на талию и притянул к себе. Наши губы встретились. Не в жадном поцелуе, а в мягком, лёгком. Словно мы говорили друг другу «До встречи». До тех самых пор, пока он не придёт в этот дом уже к вечеру, с цветами, подарками и просьбой отдать мою руку и сердце ему. Забавно, что и то, и то уже его, остались сущие формальности. Длинною в полтора месяца.Я оторвалась первой, переводя сбитое дыхание.— К ужину? — произнесла я.— Да, ждите меня к ужину, — ответил он, мягко, но неохотно отпуская меня.Я открыла калитку, шагнула внутрь сада и через пару шагов обернулась. Константин всё ещё стоял там, провожая меня взглядом. Я улыбнулась и помахала рукой, говоря как бы, мол, иди. Он в ответ кивнул и тоже улыбнулся. Пришлось поспешить внутрь, чтобы не задерживать его.Дом встретил меня тишиной и мирным тиканьем часов в гостиной, отец всё же вызвал мастера их починить. Пахло немного краской и свежестью. Дом теперь был… другим. Не такой старый, уставший. Он словно расправил плечи и стал лучше дышать. Косметический ремонт гостиной и столовой закончен, даже, кажется, сегодня придут настраивать рояль. Да и масштабная уборка была проведена, в воздухе не пахло пылью вовсе.Отчаянно зевая, я поднялась по всё ещё скрипучей лестнице наверх, в свою комнату. Разделась и вгляделась в зеркало. Засоса почти не было видно, холод хорошо подействовал. А остальное… Я вспомнила то, что увидела утром и смущённо улыбнулась сама себе. Определённо это то, что не ожидала, но стоило увидеть хоть раз в жизни. И испытать подобное тоже.Я решила помыть волосы позже, когда хоть немного посплю. Сорочка из мягкого батиста оказалась на моём теле, но не успела его должным образом прикрыть, как я уже лежала и погружалась в глубокий счастливый сон.