Глава 54

— Ваше Величество, подарки, — мягко напомнила Карина с лёгкой улыбкой.— Ах да… Благодарю, что напомнила, Карина.Согласно правилам сватовства, жених не имел право прийти в дом будущей жены без подарков для всех членов её семьи. И это не должны быть ни в коем случае безделушки, которые не прослужат и дня, такое не допускалось. Чтобы особенно впечатлить семью, нередко женихи вываливали целое состояние на это. Я же надеялась, что он такого не сделал.Первым Диего выдал ему небольшой по толщине, но длинный и широкий чехол. Константин первым, согласно правилам, подошёл к Алисе. Она воззрилась на него удивлённо, ведь ей особо подарков никто не дарил просто так.— Я слышал, в этом доме растёт активная юная леди, — он открыл чехол, являя миру и сестре лук из хорошего гибкого дерева и колчан со стрелами. — Это поможет тебе научиться терпению и защищать себя. Пусть этот лук поможет попадать точно в цель.Чистой воды восторг отразился на лице Алисы. Она издала визг и кинулась обнимать Константина, забыв про приличия. Это вызвало у всех лёгкий смех. Эта непоседа получила не куклу, а настоящее оружие и новый вид активности. Диего вовремя передал, и сверху Алиса получила не только подарок, но и небольшой, её самый первый в жизни букет. Это был небольшой букетик из маргариток, незабудок и фиалок, перевязанный нежно-голубой лентой.Следом в руки Константина попала небольшая бархатная коробочка и второй такой же букетик. Сара смотрела на него с такими красными щеками, что казалось, что сейчас она станет самой настоящей помидоркой.— Нежному цветку не повредят лёгкие капли, они лишь украсят его.Коробочка открылась, и внутри оказалась небольшая нитка морского жемчуга и две серьги-пусеты из него же. Идеальный подарок для юной леди, которой предстоит только дебют. Сара переводила перепуганные и ужасно смущённые глаза с лица Константина на украшения, а потом она взглянула на меня, ища поддержки и ответа на вопрос. Я лишь улыбнулась и кивнула, мол, принимай подарок, не переживай.— Б-благодарю… — пролепетала Сара, принимая букет и подарок, пряча смущённое лицо.Подарок Майклу был куда меньше, в неширокой вытянутой коробке, но Константин подносил его с яркой улыбкой.— Друг мой, государства держатся на таких людях, как Вы. Пускай этот скромный дар будет помощником в Вашем нелёгком пути на должности, которую Вы получили недавно.— Благодарю за тёплые слова! — ответил ему брат, пожимая моему жениху руку.После Майкл повернул нам лицом подарок. Это была ручка на манер той, что была у меня. Скорее всего она была зачарована не оставлять кляксы, что очень нужно на будущей работе. Отец даже улыбнулся. Такая новость его не шокировала, а обрадовала, ведь должность Майкла — это ещё один луч света, разгоняющий тьму бедности.— Мадам… — Константин подошёл к матушке с лёгким поклоном. — Дорогие сердцу сокровища не должны покидать дома в столь ужасных обстоятельствах. Эта вещь слишком долго тосковала по своей истинной владелице.Стоило ему открыть коробку, как мама тут же принялась оседать на пол, её не держали ноги. Если бы не стоящие рядом я и отец, то и упала бы. А у меня бешено заколотилось сердце. На бархатной подложке лежала тиара. С семью бриллиантовыми розами. То самое сокровище, любимая тиара матушки, которую я когда-то разбила. Теперь она снова в семье.— Ах!.. — со слезами на глазах прошептала матушка, не сводя глаз с украшения. — Вы…Она не смогла больше выговорить ни слова и просто мягко, по-матерински обняла Константина. Из-за разницы в росте, мама ему едва доходила до подмышки, это смотрелось смешно, но при этом вызвало у меня слёзы умиления и улыбку. Я лишь единожды обратила внимание на эту тиару, а он её выкупил для матери. Её дорогую память о беззаботном времени.— Храни тебя Богиня… — произнесла Изольда, принимая драгоценность в руки и получая также большой плотный круговой букет из пурпурных георгин и веток лавра, обёрнутый по ножкам тёмно-синим плотным атласом.— Граф… — тут уже обратился Константин к отцу, забирая из рук Диего аккуратно запечатанный большой конверт. — Ваше умение вести дела семьи, балансируя на грани бедности, поражает. Вам стоит написать руководство о том, как воспитать достойных детей в таких условиях. Но, кажется, некоторые вещи всё же делать не стоит, как бы не прижала нужда, — он протянул подарок Артуру. — Возвращаю Вашей семье бесценность.Отец с каким-то благоговением открыл конверт, доставая бумаги. Я заглянула в них из-за его плеча. И осела бы, если бы могла. Мои надежды были напрасны. Он баснословные деньги выложил за это. Это были документы на шахту, точнее на передачу прав на её разработку. За которые неизвестный покупатель отдал столько золота, сколько хватило, чтобы закрыть почти полностью оставшиеся долги семьи Хайфилд.— Это… это слишком! — выдал отец.— У вас семейная любовь к этому ужасному слову? — закатил глаза на его слова Константин, обращаясь ко мне.Я фыркнула от смеха, счастливо улыбнувшись. Да, это определённо то слово, что бесило его. И удивительно, что отец произнёс именно его.— Отец, примите, — произнесла я, мягко улыбаясь Артуру. — Тем более, что по документам шахта уже Ваша.— Я… Я не знаю, как благодарить… — произнёс отец.— Просто живите так, чтобы Амелии не нужно было о вашей семье беспокоиться, — с улыбкой ответил ему Константин.Артур неожиданно громко и легко рассмеялся и крепко, по-мужски обнял будущего зятя. Тот ему ответил таким же объятием. Два незнакомых ранее друг другу людей теперь обнимались как родственники.— Я не могу оставить без подарка и тебя, моя дорогая возлюбленная, — произнёс Константин, когда наконец отец его отпустил.У меня в руках оказался большой букет лизиантусов. Цветов, что почти не пахли, но были абсолютно прекрасны. В букете были белые, розовые, нежно фиолетовые и голубые бутоны. На языке цветов они говорили о многом: чистые намерения, любовь, нежность, заботу, уважение, верность и глубокую привязанность. В обществе, где этому придавали значение, это могло означать одно — любовь чистая и искренняя. И никто не сможет это оспорить.— Благодарю… — произнесла я, чуть смущённо улыбаясь.— Эти… — он помедлил, прежде чем открыть небольшую коробку, которую ему передала Карина. — Эти бриллианты тверды как моя воля и слово. И они будут прекрасным украшением на твоей шее…Когда Константин открыл её, я поняла, что он купил на том аукционе не только мамину тиару, но ещё и то, на что взглянула лишь мельком. Это были сцепленные как нитка жемчуга обрамлённые в уже очищенное серебро бриллианты. Украшение, на которое я бросила чуть более долгий взгляд. А остальные… Я искренне надеялась, что не выкупил весь каталог.— Ты невыносим… — едва слышно выдохнула я.В ответ он мне улыбнулся и, наклонившись, невинно коснулся моих губ своими. Мягкий, лёгкий поцелуй, который так резко контрастировал с произошедшим ночью и утром. Я услышала, как матушка восхищённо вздохнула, а Сара поспешила закрыть Алисе глаза. Ох, если бы они знали… Когда мы оторвались друг от друга, мне пришлось прятать торжествующую улыбку в букете, притворясь смущённой.— Ну, молодые… Идите прогуляйтесь по саду! — выдала матушка, явно радуясь такому союзу. — Мы на ужин вас позовём!На этом Изольда с особым рвением отобрала у меня букет и коробочку с украшением и принялась толкать нас в сторону выхода в сад тут, в гостиной. Сопротивляться мы не стали. Я протянула с улыбкой ладонь Константину, и мы вышли на задний двор поместья.Сад семьи Хайфилд в вечерних сумерках был прекрасен, тих и наполнен лёгким запахом кустовых роз. Старые яблони отбрасывали длинные тени, где-то в глубине завела трель неизвестная мне птичка. Мы отошли подальше, почти к торцу здания, чтобы и не подслушивать, и не быть услышанными.— Богиня… — прошептала я, глядя на темнеющее небо. — Это было тяжелее, чем официальные переговоры. Я бы лучше их заново пережила, чем это.Константин чуть сильнее сжал мою руку и тихо рассмеялся. В смехе не было ничего, кроме всепоглощающего облегчения.— Никогда так не боялся, — признался он, качая головой. — Даже ожидая твой ответ тогда, перед Филиппом, у меня сердце так не колотилось, как когда твой отец мне сначала отказал.— У отца отвратительная привычка ориентироваться на свои страхи… — я горько выдохнула. — И вообще, дай посмотрю на тебя.Я перевела взгляд на него и взяла обе его руки в свои. Едва заметная, мелкая дрожь чувствовалась на кончиках его пальцев.— Ох, Богиня… — произнесла я тихо, пытаясь не начать смеяться, это будет некрасиво. — У тебя действительно трясутся руки. Константин, император и правитель трети континента, полководец, завоеватель… — с медленно поднесла его ладонь к своим губам и мягко коснулась костяшек. — … и весь дрожит перед моим отцом.— Твой отец, — парировал он, прижав ладонь к моей щеке. — Смотрел на меня так, словно я украл у него из-под носа оставшиеся сокровища семьи. И так оно и есть в какой-то мере. Одно из сокровищ я украл, его дочь.— Я сама ушла, — фыркнула я, чувствуя, как его дрожь, несмотря на улыбку, продолжалась. — Может, тебе принести успокоительного? Или что покрепче? Думаю, я могу у Гвен…Константин не дал мне договорить. Его руки легли мне на талию и притянули ближе. Губы нашли мои в темени сада и впились в них поцелуем. Не жадно, без присущей нам страсти, а глубоко и спокойно. Словно он искал сейчас во мне тот якорь, что даст ему понять, что всё хорошо и всё окончено. И я позволила себе раствориться в этом поцелуе, в его тепле в этот прохладный летний вечер. Когда мы в этот раз оторвались друг от друга, наши лбы соприкоснулись, а на губах торжествовали улыбки.— Вечность бы так стоял с тобой… — произнёс Константин еле слышно.— Вечность не получится, мы смертные, — хихикнула на его фразу я.— И не поспоришь, — он уткнулся носом мне в плечо. — А жаль…Мы так и стояли в тишине. Я слышала, как в столовой уже начали накрывать к ужину, как матушка руководила Гвен и Дженни, а Мартина послала за бутылкой вина из закромов. Сара уже тихо играла на наконец настроенном рояле, и лившаяся из дома мелодия располагала скорее к медленным танцам, чем к простому сидению на месте ровно.Неожиданно Константин поднял голову, мягко взял за руку, вторую оставив на талии, и повёл меня в некоем подобии медленного и даже ленивого вальса. Мы были слишком тесно друг к другу для классического вальса, но эта интимность создавала только более тёплую атмосферу. Я легко и счастливо рассмеялась, когда он закружил меня. Для полной картины из старых романтических комедий не хватает только тёплого летнего дождя, который прибьёт всю поднявшуюся за день пыль, а мы останемся стоять под ним, нежно целуясь. И в конце титры. Обязательно. Но в нашей истории до титров ещё далеко.Мелодия закончилась также резко, как и началась. Кажется, сестру прервали, а мы так и остались стоять, немного тяжело дыша, обнимаясь и посмеиваясь. Я положила голову ему на грудь, чувствуя и слыша, как его сердце колотится под моим ухом. И это был миг тихого счастья.— Ты знаешь… — начала издалека я.— Что?— Я наглая и циничная… И использовала тебя.Я почувствовала, как он на мгновение напрягся, но всё же Константин прижал меня к себе крепче, положив подбородок мне на голову.— И как же? — хрипло спросил он.— Хм… Я хотела бросить тебя после той ночи, — призналась я. — Уйти в монастырь, забыть мирскую жизнь, запечатать свои чувства к тебе и наплевать на твои.Повисла тишина. В которой я лишь слышала мерное дыхание Константина и биение его сердца. Мирное, спокойное.— Августина меня предупреждала о подобном, — тихо рассмеялся он у меня над ухом. — И Карина верно считала твоё поведение. Она, кажется, тогда сказала, что твоя просьба о ночи или игра, или отчаяние. Или, что ещё хуже, последняя дерзость перед уходом.— Ты… не злишься? — спросила я, всё ещё не решаясь поднять глаза.— На что мне злится? — удивлённо спросил Константин. — Ну ушла бы и ушла… Я всё равно тебя из-под земли бы достал и рядом с собой на трон посадил.— Я бы отказалась, эгоист ты какой! — возмущённо фыркнула я и наконец подняла бы на него глаза, встретившись с хитрющим взглядом. — И поверь, была бы абсолютно права в своём решении.— Ты бы согласилась, — преспокойно ответил он, довольно улыбаясь.— Не согласилась бы!— Ты уже согласилась, — парировал Константин. — И я тебя не отпущу теперь.Он мягко поцеловал меня. Невесомо так, легко, обнимая как самое ценное, что есть в его жизни. Я обвила руками его шею, желая слиться воедино и углубляя поцелуй. Вот бы сейчас его потащить в спальню и там, на своей девичьей кровати… Богиня, а моё чёртово желание когда-нибудь угомониться?— Эй, голубки! — раздался со стороны дома насмешливый, но тихий голос Майкла.Это заставило нас отпрянуть и повернуться к нему. Даже хорошо, что нас заметил брат, а не послали, например, Алису. Уж она-то точно не сдержалась и с детской непосредственностью всё рассказала бы.— Ужин готов! — произнёс с улыбкой Майкл. — Просим пройти к столу!Ужин, вопреки всем ожиданиям, начался уже отлично. Рассадка была в соответствии с правилами и при этом лёгкая и простая. Во главе стола отец. По правую руку по очереди Константин, я, Сара и Карина. По левую же — матушка, Майкл, Алиса и Диего. Так одной сестре не достался смущающий её сосед, а второй, напротив, сосед по духу. И гостей не обидели.Матушка постаралась, достав и начистив фамильное серебро, а также поставив когда-то чудом сохранённые фарфоровые тонкие тарелки. Хрупкие хрустальные бокалы блестели при свете многочисленных свечей, магические светильники в нашей семье не использовались по простой причине — ни у кого из нас или слуг не было магии, даже толики.Гвен превзошла саму себя в готовке. Конечно, по правилам ужин должен быть другим, но томлённая телятина с травами и золотистые от сливочного масла варёные картофелины прекрасно подходили для неформального семейного приёма пищи. И это даже пахло невероятно вкусно. А старое вино из папиных запасов приятно пахло фруктами и терпким виноградом. Детям, естественно, не наливали, не положено.Я, отвлёкшись на разговор с Кариной о применяемых Гвен травах, не сразу заметила, что Константин сделал немного ностальгический для меня жест — начал накладывать в мою пустую тарелку еду. Как тогда в приюте. А когда обнаружила, то улыбнулась и увидела умилённый взгляд матери, она явно видела всё воочию. На душе стало так светло и тепло, а щёки предательски начали греться. Я ненадолго уткнулась с глупой улыбкой в его плечо, вызывав у Константина тихий смешок. Так приятно, когда мужчина стабильно понятный и заботливый.— Константин, Ваши… можно на «ты»? — произнёс отец, на радостях выпив вина раньше, чем принялся за еду, отчего порядком захмелел.— Конечно!Дальше отец расспрашивал о том, кто такие Карина и Диего, чем они занимаются при дворе, потом речь зашла о свадьбе, когда, где и на каких условиях. Я знала обо всём, поэтому смотрела и слушала, как Сара расспрашивает Карину о моде и порядках в империи, та спокойно отвечает, а Алиса тараторит, рассказывая Диего о кроликах и недавней поездке в имение. Майкл подмигнул мне, он рассказывал матери о прошедшем экзамене на должность. Оказалось, их до последнего этапа дошло трое всего из больше сотни изначально. Всё шло как нельзя лучше. Я потянулась за бокалом вина и пригубила его, когда услышала от отца:— Доченька, может тебе не налегать на вино?— Простите?.. — я словно в медленной съёмке повернулась к нему, не выпуская бокала из рук. — О чём Вы, отец?..— Ты разве не в положении?На этих словах я почувствовала, как у меня открылся от удивления совсем неприлично рот, Карина аж подавилась воздухом, а остальные мужчины закашлялись. Не хватает тут ещё, чтобы Алиса спросила: «В каком положении?»! Я и беременна? Да с чего он взял⁈— Нет… — осипшим голосом произнесла я, мягко хлопая Константина по спине. — С чего Вы взяли, отец?— Столь поспешная свадьба, вот я и подумал…Я почувствовала, как мои щёки стремительно краснеют. Даже собственный отец думает, что я могу быть беременна. Нет, чисто теоретически это возможно, я не знаю процент защиты у местной контрацепции. Но на практике…— Граф, не волнуйтесь, никакой беременности быть не может, — надломанным от смеха голосом произнёс Константин.— Тогда я спокоен… — довольно произнёс отец и расхохотался. — А то уж подумал, он украл твою невинность.— Ничего он не крал… — пробурчала я, видя с какой нескрываемой иронией посмотрел на меня жених.Остальные не сдержали лёгкий смех, только Алиса не поняла о чём такой взрослый диалог. Майкл встал со своего места и подошёл к отцу.— Отец, вы перепили. Пойдёмте, полежите немного, хмель выветрится и вернётесь, — он принялся с улыбкой поднимать отца, тот не особо-то и сопротивлялся.— Иди, дорогой, — с улыбкой произнесла матушка. — К десерту позовём тебя, отдохни.Отец пробурчал что-то одобрительное, Майкл аккуратно его увёл в сторону кабинета. Там теперь есть кушетка и можно открыть окна, их наконец починили. Там лучше, чем тащить в спальню. Да и матушка не любила запах перегара. Хотя его мало кто любит.Изольда промокнула губы салфеткой и посмотрела на Константина долгим изучающим взглядом. Она видела, как он вёл себя со мной воочию, но всё же должна была что-то сказать как мать.— Константин, — начала она тихо. — Я не буду указывать вам обоим, как жить и кого любить. Вижу, что у вас двоих есть голова на плечах, Слава Лиос. Но попрошу только об одном.Матушка сделала долгую паузу. Уголки губ её дрогнули в улыбке, а в глазах встали искренние слёзы.— Моя девочка… — она продолжила надтреснутым голосом. — Моя Амелия натерпелась в помолвке с… Вы знаете…«О, Ричард в этом доме стал местным аналогом Волан-де-Морта» — пронеслось у меня в голове, чуть не вызвав на губах неуместную улыбку.— Я прошу лишь… — Изольда горько вздохнула, вытирая выступившие слёзы краешком платка. — Любите её и берегите. Она, может, и сильная. Но она всегда была добросердечной и чувствительной. Если вы сможете её любить и оберегать, мне будет всё равно, где она — в обычном доме или императорском дворце. Главное — чтобы она была счастлива.Я увидела, как Константин посмотрел на неё. Не как император или гость, а как мужчина, получивший высшую форму благословения — одобрение матери. Отцы могут партию дочери выбрать любую, но матери… Матери чувствовали сердцем то, что не чувствовали их мужья.— Мама…У меня на глаза навернулись слёзы. Непрошенные, невольные, горячие. Я поспешила встать и подойти к матери со стороны. Присела на место отца и обняла её за плечи, прижавшись. Так нужно было, я не могла оставить её со слезами на глазах.— Матушка…— Мама…Сёстры последовали моему примеру. Сара обняла маму со спины, а Алиса с другой от меня стороны. Зайди сейчас в комнату кто посторонний — мог бы подумать, что наша мать в глубоком горе, и мы, как любящие дочери, утешаем её в этом. Но повод для слёз был радостный.— Она будет счастлива, я Вам клянусь, — произнёс с улыбкой Константин. — И забота о её благополучии будет на мне.— Я лишь надеюсь, что в Вас не ошиблась, Константин, — ответила Изольда, мягко обняв меня и Алису.* * *Ночь опустилась на столицу так тихо и неумолимо, что казалось, будто она пришла внезапно. Но это было не так. Вдалеке мерцали огни торгового района, а над головами у нас ярко светились на ясном летнем небе далёкие звёзды. В траве тихо стрекотали сверчки, подчёркивая тишину сада.Отец так и не вернулся, он уснул в своём кабинете. Майкл вернулся к нам достаточно быстро. Мы все шутили, смеялись с рассказов Диего, которые тот тщательно цензурировал из-за детей, изредка запинаясь. Даже Сара втянулась и тихо хихикала, хотя все ещё смущалась. Когда закончился фирменный яблочный пирог с корицей от Гвен, а вместе с ним и вино, пришлось уже расходится, ведь даже неугомонная Алиса выглядела уставшей и тайно зевала в кулачок.По правилам мы должны были все вместе переместиться в гостиную и там под игру на рояле вести тихие взрослые разговоры. Но… В доме никто, кроме Сары, не умел играть хорошо, а ей уже нужно было спать. Я играла посредственно и не практиковалась где-то лет десять. Да и шум мог разбудить отца и не дать заснуть сёстрам, ведь стены в летнем доме катастрофически тонкие.Я вызвалась проводить. Карина и Диего шли чуть впереди, о чём-то переговариваясь тихо, он говорил с насмешкой, она — серьёзным и немного нервничающим тоном. Мы же молчали. Переплели пальцы и так медленно шли к калитке. Я не хотела расставаться, и понимала, что он тоже. Но у этой чёртовой калитки пришлось. Константин остановился у неё и повернулся ко мне, закрывая меня от любопытных глаз его сопровождающих.— Здесь я должен попрощаться, — с лёгкой горечью в голосе произнёс он. — Официально. Прилично. Как положено жениху.— Должен, — повторила за ним я, расплываясь в улыбке, и добавила шёпотом: — Но не обязан.Константин легко и тихо рассмеялся и слегка наклонился ко мне. Мои руки вцепились в его сюртук, притягивая к себе, а он уложил свои на мою талию, обжигая своим теплом. Поцелуй был лёгким, нежным сначала. Медленным, почти робким. Но через мгновение я почувствовала его требовательный язык проник в мой рот без сопротивления. И поцелуй стал жадным, поглощающим и жарким. Я чувствовала, как подкосились ноги, но Константин притянул меня к себе ближе, не дав упасть.— Амелия… — выдохнул он мне в губы, с трудом оторвавшись. — Осталось восемь дней. У нас катастрофически мало времени. И этого мало…— Для чего?.. — прошептала я, довольно облизывая губы.— Чтобы насытиться тобою, — сказал он просто. — Мне мало тебя. И этот месяц… Он будет катастрофой. Это ненормально. Это…— Безумие, — закончила за него я, довольно и тихо захихикав. — Ты прав. Но знаешь, что ещё безумнее?— Что же?.. — хриплым голосом произнёс Константин, я увидела, как начал теплеть и темнеть его взгляд.— Что я… — я перешла на хриплый мурчащий тон, намеренно соблазняя его. — Хочу тебя. На своей аскетичной девичьей кровати, которая теперь мне будет казаться такой… одинокой, сиротливой и холодной… И знаешь, если бы не приличия и правила…Я играла не с огнём, а с пожаром. С пожаром, который мог в мгновение сжечь нас обоих. Дотла, до того, что от нас останется лишь пепел. Я чувствовала исходящий от Константина жар, его замершее от моих слов дыхание и руки, сжимающие меня чуть сильнее.— Ты… невозможная… — прошептал он с глухим стоном.— Тебе нужно идти… жених, — насмешливо произнесла я и, мягко поцеловав его в уголок губ, добавила шёпотом: — Не ты один будешь тосковать.И легонько и почти без сопротивления отошла на шаг назад, довольно улыбаясь. Константин ещё с минуту смотрел на меня, а после развернулся и скрылся в карете. Я осталась стоять у калитки и улыбаться. Эти восемь дней обещают быть… насыщенными.