Глава 63

— Мадам, у Вас есть знакомые кутюрье, с таким же чувством прекрасного, как у Вас, которые смогут сшить остальной гардероб для леди Амелии? — задала вопрос Августина, отвлекая внимание на себя.— Простите, Ваше Величество? Остальной гардероб? — заморгала в непонимании мадам Кларисса.— Да, нам нужны те, кто смогут сшить необходимое количество платьев, нижнего белья, обуви и…— Ваше Величество, я могу взять на себя и свой салон полное обеспечение гардеробом леди Амелии, — серьёзно заявила кутюрье.Повисла шокированная тишина. Мы все воззрились на мадам Фэрчайлд с нескрываемым удивлением. Заказ ведь был огромным. Карина насчитала по меньшей мере сотню платьев, на такое количество нужно полсотни пар обуви, почти две сотни сорочек, десяток корсетов, сотню нижних юбок и прочее-прочее-прочее. Это разумно распределить по десяткам мастерским, которые и без этого будут работать день и ночь, чтобы закончить вовремя.— Мадам, это очень большой заказ, — произнесла на выдохе шокированная я. — Я не уверена, что Ваша мастерская с этим справится. На Вас и так два самых важных платья, они займут много времени.— Леди Амелия, — с улыбкой произнесла мадам. — Скажите, за сколько я сшила для Вас платье, в котором Вы сейчас?— За… несколько часов, — произнесла я, понимая, к чему она ведёт. — Но, мадам, там сотня разнообразных платьев, много обуви, нижнего белья и… Вы разве справитесь?— За это не переживайте. У меня несколько своих мастерских по всей столице, ещё я сотрудничаю ещё с несколькими десятками, в том числе и обувных, — на этом мадам Кларисса гордо приосанилась и воздела подбородок выше. — Мы закроемся все полностью, не будем спать днями и ночами, но оденем леди Амелию! Для нас одеть будущую императрицу — величайшая честь!— Мадам… — начала было я, но она подошла ко мне и взяла за руки крепко-крепко.— Леди… Вы — первая королевская невеста за более чем тридцать лет, — я заметила на глазах мадам искренние слёзы счастья. — Изготовить для Вас свадебное и коронационное платья — уже почётно. Но одеть Вас полностью — теперь наш национальный долг. Невеста императора, которая уедет из родного Гирана не должна выглядеть плохо. Только лучшие ткани, только изящность и красота, только безупречность и чистота. И мы… Мы не посрамим Вас.— Мадам, Вы уверены? — серьёзным тоном переговорщика спросила Августина. — Это очень большой заказ.— Ваше Величество, я никогда не была так уверена, как в этом, — кивнула на её слова кутюрье, а после обратилась ко мне. — Леди, тогда выберете сейчас платья? Обувь мы подберём в соответствии с событиями и нуждами. Насколько знаю, в Аврелии бывает снег и холода?— Всё верно, мадам, — вмешалась Карина. — У меня есть полный список того, что нужно будет подготовить.Она достала из своего платья блокнот и протянула его Клариссе. Та принялась читать его, пролистывая страницы, с сосредоточенным и задумчивым видом. Дойдя до конца, она протянула его обратно, произнеся только:— Мы не сможем создать только тёплую одежду и обувь. За этим лучше обратиться к мастерам северных земель или найти их в империи.Я, Августина и Карина переглянулись с общим немым вопросом: «Мы соглашаемся на это?». Доверять больше, чем девяносто процентов гардероба в руки одного человека и его команды — рискованно. Но у нас почти нет выхода.— Хорошо, мадам, — королева-мать неспешно поднялась со своего места, опираясь на трость. — Я искренне надеюсь, что Вы не посрамите никого. Ни Амелию, ни меня, ни тем более Гиран. Ваша преданность к своей родине похвальна, не забывайте её, когда будете работать над платьями.— Ваше Величество, — мадам опустилась на одно колено, как делают при посвящении в рыцари. — Клянусь перед Вами, что не посрамлю честь нашей страны.— Сдержите эту клятву.Далее началось обсуждение оставшейся части гардероба. Эскизы нарядов и образцы тканей были вытащены из тех самых папок, что принесли помощницы. Я попросила поменьше кружев, в том числе и на сорочках, сказав заменить их на вышивку или просто на дорогой шёлк. Остальное же отдала в заботливые руки женщин. На самом деле, мне было всё равно, в чём ходить. Лишь бы было удобно, тепло в холод и прохладно в жару.Пока они обсуждали, склонившись над эскизами, я слегка откинулась на спинку дивана и воздела глаза к потолку. Рука невольно потянулась к стянутому корсетом животу и застыла на полпути. Я поняла, что всё равно думаю о возможной беременности. Если да, то… начала медленно и незаметно загибать пальцы. Если ребёнок зачат сейчас, в июле, то родится он в апреле или в начале мая. Со свадьбы пройдёт чуть больше семи месяцев. Почти восьмимесячный доношенный младенец?.. Да никто не поверит!Мне захотелось сейчас перенести из моего прежнего мира старые добрые тесты на беременность. Не обязательно электронные. Просто обычный, бумажный. Маленький тест, и всё станет понятно. Одна полоска — нет, две полоски — да. Но, увы, тут не было такого. Даже, думаю, и по крови из вены не определить это. И вообще, тут в курсе, что существуют гормоны? Нужно спросить Барбару или лучше всего Лиру.Обсуждение длилось уже не первый час. Приближалось время обеда, а, значит, скоро всё должно закончится. Меня изредка спрашивали о пожеланиях, я что-то корректировала, но, в основном, не вмешивалась. Карина больше понимает в правилах императорского двора, а Августина — в геральдике и удобстве для меня.Мадам прощалась с нами очень тепло и с кучей поклонов. Её лицо озаряла счастливая улыбка, а к груди она прижимала листы с эскизами. Сегодня она получила не просто заказ, а огромный шанс войти в историю.Едва дверь за ней и её помощницами закрылась, Карина вцепилась в мои плечи мёртвой хваткой, заставляя взглянуть в её встревоженные глаза.— Считаем! — серьёзно потребовала она. — Когда у тебя были последние месячные?— Десятого числа, десятого июля, — немного испугавшись её настырности ответила я. — Это было до первой ночи.— Значит, сейчас у тебя примерно… — Карина начала считать, загибая пальцы.— Двадцатый день цикла, — проговорила устало Августина.— Всё верно, — кивнула я на её слова. — Через неделю будут следующие. Но… Карина, к чему такая паника?.. Константин же пьёт то средство. Оно же должно работать, верно?.. — спросила с надеждой в голосе.Карина замерла. А потом опустила голову и её плечи и руки задрожали мелко-мелко. Словно она плакала, но слёз или всхлипываний пока не было.— Карина?.. — тут я забеспокоилась по-настоящему. — Что не так?— Я… — она подняла на меня полный слёз взгляд. — Я делала его впервые. Но… — её голос дрогнул. — Я всё делала в точности по рецепту, который мне передал учитель. Всё было идеально: пропорции, ингредиенты, даже температура и время. Но…— Но? — я встревоженно облизнула губы.— Константин никогда ранее не просил его делать, — прошептала Карина. — Он… Ему не нужно было оно с тех самых пор, как он взошёл на престол двенадцать лет назад. Вот я и… Я и не готовила его никогда, не нужно было.— Это значит… — у меня даже начали трястись руки. — Что мы всё это время могли…— Могли, — эхом отозвалась она, начав с закушенной губой плакать. — Прости меня, Амелия. Пожалуйста, прости!Я поняла, что может с большой долей вероятности произойти то, чего не хотелось — беременность. Нет, я хочу, чтобы у нас были дети, но не сейчас же! В таком случае я попадаю на ужасный скандал, наш уговор летит в тартарары и… Я даже не смогу понять, правда это или нет до первой задержки. Нет, скорее всего, если сходить к Барбаре, она по каким-нибудь признакам сможет понять, что я беременна даже на небольшом сроке. Но мне и правда не хватало теста на беременность.— Амелия, другие какие-нибудь признаки есть? — задала логичный вопрос Августина. — Тошнота? Головокружение? Рвота? Тяжесть?— Нет… — для убедительности я покачала головой. — Пока ни одного признака. Да и если и я жду ребёнка, то разве это всё не спустя время проявляется?— Зависит от женщины, — пожала плечами королева-мать, вставая. — Девочки мои, отставить панику. Я уверена, что всё будет хорошо. Что средство сработало, месячные придут вовремя. И никому не придётся прятать живот на свадьбе.— Поверим Вам, Ваше Величество, — выдохнула, чувствуя, словно у меня груз с души упал. — Вы опытная женщина, поэтому стыдно не опираться на Ваши слова.* * *После обеда меня окружили присланные мадам портные и сапожники. Они измерили меня вдоль и поперёк, задали не один десяток вопросов, предпочтения по материалам для одежды и высоте каблука. Я попросила не слишком высокие, на них стоять порой невозможно. И попросила мягкую обувь на плоской подошве, чтобы можно было ходить по вечерам в покоях. Мою просьбу восприняли с восторгом и пообещали сделать. Всё остальное я сказала согласовать с мадам Клариссой. И сказала, что можно обойтись без особых украшений, пускай подбирают под цвет платьев. Единственное, что попросила сделать для свадебных туфель — это голубые подошву или внутреннюю подкладку. Традиция чего-то голубого допускала такого.К ужину же, когда я была совсем вымотана, мы с Кариной зашли в столовую, где нас ждала уже Августина. И стол, накрытый на четверых. Я удивлённо посмотрела на это, но королева-мать лишь жестом указала на два места по правую руку от неё. Стоило нам присесть, как в комнату без стука зашёл… Максимилиан. Я попыталась подскочить, чтобы его поприветствовать, но он сказала мне:— Никаких поклонов, я тут как член семьи! — а потом подошёл к Августине и, наклонившись, поцеловал её мягко в щёку. — Здравствуйте, матушка.— Ты вовремя, сын мой, — с улыбкой поприветствовала его мать.— Не мог не отужинать с Вами, пока ещё тут, — эрцгерцог улыбнулся, присаживаясь на свободное место. — Скоро ведь ехать обратно, Роза заждалась меня.— Как здоровье эрцгерцогини? — поинтересовалась я, пока слуги разносили и ставили перед нами еду и напитки.— С ней всё в порядке. Жалуется только, что ребёнок очень сильно пинается, — рассмеялся по-доброму он, приступив к еде. — Совсем скоро роды, поэтому ждём.Но тут я заметила. Его руки. Они были слегка скованы в своих действиях, при некоторых движениях даже появлялись небольшие подрагивания. А, когда он потянулся за хлебом, я явственно увидела сбитые костяшки. Свежие ссадины, покрывшиеся тонкой корочкой, но явно недавние. Августина, кажется, заметила их тоже. Её брови взлетели вверх.— Макс, — начала она удивлённым тоном. — Что с рукой?Максимилиан перевёл взгляд на свои руки, принявшись их разглядывать так, словно видел впервые. А затем махнул рукой и произнёс простое:— Подрался.— С кем? — голос королевы-матери стал строже. — Только не говори, что с Константином или Диего.— Нет, матушка, — он обезоруживающе улыбнулся. — Неважно. Скандала не будет. Обещаю.— А причина? — заинтересовано спросила уже Карина.— Защищал честь одной прекрасной леди, — честно ответил Максимилиан. — Точнее мстил за неё, но это неважно. Побитый жаловаться не будет, — добавил он с ехидцей в голосе.Это объясняло многое, но одновременно оставляло пространство для догадок. Что за леди? Почему нужно было мстить за неё… так? Впрочем, не мне судить, я бы с удовольствием бы сама хороших тумаков тому же Ричарду надавала, была бы возможность.— Знаете, леди Амелия, — внезапно начал он, смотря на меня с нескрываемой довольной улыбкой. — Я довольно за последний месяц наслушался о Вас, мне порой даже тошно становилось. Особенно, когда говорить начинали Константин с Диего. Особенно первый. Но… Теперь я рад, что у меня будет такая сестрица.— С-сестрица? — удивлённо воззрилась на него я, судорожно вспоминая, связаны ли как-то Максимилиан и Константин родственными связями или не собирался ли меня кто из двора Гирана удочерять.— Ах да… — улыбнулась на всё это Августина. — Вся их троица: Константин, Макс и Диего, ещё в детстве как начали дружить, так и не прекращают. Называют друга братьями, побратались раз и на всю жизнь.— Так что, — Максимилиан развёл руками. — Выходит, что Вы будете мне сестрой через свадьбу с моим братом. Так что предлагаю теперь общаться без церемоний. И зови меня Максом.— Я… Хорошо, Макс, — я искренне улыбнулась, пусть и пребывала в лёгком шоке. — Тогда называй и ты меня Амелией.— Договорились, — он улыбнулся, а его лицо сурового взрослого воина совсем разгладилось и стало мальчишеским. — А теперь, расскажи мне, как ты этого хмурого истукана ухитрилась покорить? Мы с ним с детства знакомы, я никогда не видел его таким… решительным и влюблённым. Ни разу. А тут ты…— Да ничего я не делала, — буркнула я. — Просто собой была.— Макс, это он за ней бегал, — ответила Августина. — Ты вспомни, что Амелия вообще в монастырь собиралась.— Я поэтому и спрашиваю! — хохотнул Максимилиан. — Но, знаешь, Амелия, я даже рад, что у Элиазара будет такая императрица, — тут он поднял бокал с вином, призывая чокнуться. — Желаю вас двоим любви вовек и здоровых детишек!Мы все подняли бокалы (точнее у меня был просто виноградный сок) и чокнулись. Дальнейший ужин прошёл в расслабленной семейной атмосфере. Максимилиан рассказывал о жене, о том, как она бедняжка страдала от токсикоза и единственное, что могла есть было мясо оленя. А на более поздних сроках, как назло, выпавших на весну и лето, требовала нюхать снег. И он возил её на санях в горы, чтобы она могла его там понюхать.А я думала о то, что странная у меня судьба. Всего два месяца назад Амелия была в полной безнадёге. А теперь я в её теле готовилась к свадьбе, обрастая связями и полезными знакомствами. И порой вот такими неожиданными, как в случае с Максимилианом.* * *Я знала, что он придёт. Не мог не прийти, ведь обещал же. Я уже лежала на кровати, в сорочке и с заплетённой служанками косой, зажав тонкое одеяло между ног и уставившись на балконную дверь. Откуда он, едва солнце скрылось за горизонтом, и появился, скрипнув дверью. Я довольно улыбнулась и протянула к нему руки, требуя объятий.— Дождалась всё же, — произнёс Константин, улёгшись рядом.На этот раз я попросила оставить тусклый светильник и смогла разглядеть его лицо. Уставшее, даже немного замученное, но довольное. Его рука потянулась к моей талии, а в глазах появился характерный огонёк. Его дыхание стало жарче, пальцы недвусмысленно скользнули по спине.— Подожди… Нужно поговорить.Я мягко взяла его ладонь в свои и замерла. Резко села на кровати и поднесла его руку к своему лицу, чтобы в потёмках увидеть то, что нащупала. У него были сбиты костяшки. Раны такие же свежие, как у Макса. А это значит…— С кем вы с Максом подрались? — строго спросила я.— Неважно, — произнёс Константин, вздохнув и сев на кровати.— Важно, — парировала, беря его лицо в свои ладони. — Кого могли избить два самых суровых блюстителя рыцарского долга и чести, чтобы у них ещё и кулаки были сбиты?— Ты не успокоишься, пока не узнаешь правду? — с лёгким смешком спросил он, на что получил от меня покачивание головы, и наконец произнёс то, чего я не ожидала: — Ричарда.— Что?..Я аж отшатнулась от него в полном шоке. Ричард давно в тюрьме, находится под строгой охраной в ожидании высылки на север.— Но… Но как⁈ Он же под охраной! Как вы?..— Амелия, — на этот раз Константин мягко взял меня за руки. — Ты как будто забыла, кто мы с Максом. Нужно вежливо попросить, и стража открывает все двери.Я смотрела на него и не верила. Слова застряли в горле. Я живо представила, как эти двое избивают своими собственными руками моего обидчика. Скотину, который издевался над Амелией, убивал её семнадцать раз. Который в оригинальном романе бесславно сдох от собственного безумия, успев породить только одно прекрасное — сына Уильяма.— После того, что он делал с тобой, — продолжил Константин едва дрогнувшим голосом. — Я не мог оставить его просто так. Гнить на каторге он будет за свои преступления. Но за твою боль, за двадцать два года бессмысленной помолвки никто не наказал его. Мы с Максом решили, что он должен ответить. Закон уже выставил ему наказание. Но мы решили разобраться с ним по-мужски. Чтобы он никогда больше даже не думал о таком, чтобы ни одна женщина от него не пострадала.Я почувствовала, как у меня потекли слёзы. Молчаливые, тихие. Они избили за меня. Они избили этого чёртового Ричарда за меня. Улыбка тронула мои губы, а после я засмеялась. Тихо, но бесконечно счастливо. Какой абсурд, если так посудить. Но я так рада причинённому насилию!— Ты не представляешь, как мне сейчас радостно на душе.Я порывисто обняла его и крепко прижалась, своими слезами нагло портя его рубашку. Он тихо рассмеялся, обнимая меня, целовал в макушку. Когда же я перестала плакать, затихнув, спросил:— О чём ты хотела поговорить?Я подняла голову. И тут же поняла, что важное-то не сказала. Я собралась с духом и на выдохе резко произнесла:— Карина думает, что я могу быть беременна.Он замер. В его глазах отразилось полное непонимание.— Подожди… С чего вдруг она решила, что это так?— У меня… — я слегка замялась, вспоминая посещение мадам Клариссы. — Сегодня была кутюрье, мы обсуждали платья, мой гардероб. И она после меня измерила, — выдержала паузу, вздохнув. — Моя грудь немного выросла. Это очень напугало Карину.— И она напугала этим тебя? — я в ответ кивнула, а он лишь тихо рассмеялся. — Карина дура. Её учитель эту дрянь даже уже подслеповатым готовил в точности. А ей, с её ясным зрением и точным рецептом на руках, можно не волноваться, что сделала что-то не так. И поверь мне, я эту гадость с девятнадцати лет пил, и сделанная ею — такая же дрянь.Я на его слова лишь улыбнулась. Он прав. Если уж есть точный рецепт, то почему что-то должно пойти не так? Да, Карина делала впервые. Но все мы что-то всегда делаем впервые.— Но… — Константин взял моё лицо в свои ладони. — Если вдруг так выйдет, что ты всё же беременна… Я буду рад.— Правда? — не верящим тоном спросила я.— Правда, — ответил он с улыбкой. — Пусть не ко времени, пусть в этом хаосе, которым называется подготовка к нашей свадьбе. Пусть мы договаривались на год. Но пообещай, что сообщишь мне, если всё подтвердиться. Или, наоборот, если не подтвердиться.— Обещаю, — кивнула я. — Я как-нибудь зашифрую, а то мало ли, наши письма будут твои дотошные секретари читать. Хм… — тут слегка нахмурила брови. — Я посчитала, что, если всё это правда, родится он в апреле.— Или она, — усмехнулся Константин.— Или она, — повторила я.Мы так и сидели, обнявшись. Теперь был ещё один вопрос, который останется у нас на период разлуки. Сейчас, думая о возможной беременности, я не думала о скандале. Я думала лишь о том, что всё будет хорошо. Подумаешь, рожу в апреле, а не в мае, как положено бы было после свадьбы. Если, конечно, в моём животе уже кто-то есть.— Пора спать, — коротко произнёс Константин, мягко укладывая меня на кровать и пристраиваясь рядом.Я поддалась вперёд, и мои губы коснулись его шеи. Мягко, нежно и невесомо почти. Он замер на секунду. А потом я подняла взгляд и столкнулась с его желанием, скрытым в глубине глаз. Я хотела его. Сейчас. Как и он меня. И это бессмысленно скрывать. Моя рука легла на его грудь и принялась медленно, легко перебирая пальцами спускаться вниз. Я почувствовала, как его мышцы напряглись от моих действий.— Амелия… — выдохнул Константин.— М-м-м? — с довольной улыбкой произнесла я. — Что такое?— Ты уверена? — спросил он тихо, я услышала в его осипшем голосе не только желание, но и тревогу.Я кивнула не раздумывая. Он выдохнул — долго, шумно, сбрасывая напряжение. Лёгкий и тихий смех вырвался из его груди, а руки уже сами приподнимали мою сорочку и аккуратно обнажали тело. Мои же руки подцепили края его рубашки, потянув её вверх. Мы молча раздевали друг друга, как будто так и нужно было. Когда я подцепила край его штанов, то почувствовала явственный исходящий от него жар.— Тогда я буду аккуратным, — произнёс тихо Константин, осторожно убирая мои руки и нависая сверху. — Я не хочу навредить ни тебе, ни тому, кто, возможно, уже живёт в твоём животе.Его горяча ладонь легла на низ моего плоского живота. И это простое прикосновение вызвало у меня такую волну нежности, что навернулись непрошенные слёзы счастья. Это было так прекрасно, что невольно поняла, что уж что-что, а детей у нас с таким отношением к возможному едва ли двухнедельному эмбриону будет много. Насколько позволит моё здоровье.— Но… — добавил Константин, в глазах которого я заметила искорки настоящего веселья и хитрости. — Нам нужно быть тихими. Стены во дворце Августины тонкие, вокруг много людей. А кое-кто не умеет молчать.— Умею, — надув губки, проворчала я. — Когда нужно я… Ах…Его рука, лежавшая на животе, поднялась вверх и коснулась груди, слегка её сжав. Он улыбнулся и поцеловал меня глубоко, уверенно. Его рука сжала сосок, а вторая скользнула мне под спину, слегка приподнимая и заставляя принять сидячее положение. Константин усадил меня на свои колени, заставив ногами обхватить его талию. Лицом к лицу, дыхание к дыханию. Его руки на моих бёдрах, мои — на его плечах. Я чувствовала бедром его возбуждённый горячий член, чувствовала своё пульсирующее желание и… растворялась в этом. В его ласке, нежности, губах, руках и любви. Которые были везде и всюду.Константин не торопился. Он упивался тем, что я сейчас в его руках как податливый мягкий пластилин. Я не стонала. Лишь громко дышала, прикусив губу, ведь нельзя быть громкой. Он мягко сжимал мою грудь, касаясь большим пальцем затвердевших сосков, целовал её и всё ещё не сошедшие засосы, не оставляя новых.— Ты такая красивая… — прошептал Константин.Он вошёл в меня медленно, мучительно медленно. Я чувствовала каждый миллиметр проникновения, застыв в нетерпении. В этом положении и с такой тягучесть всё ощущалось острее, глубже и интимнее. Он сдерживал себя, это было видно по тому, как были напряжены его плечи и руки, державшие меня за бёдра. Константин не спешил. Двигался плавно, размеренно, до ужаса медленно, контролируя силу и угол. Каждое движение отзывалось во мне волнительным сладким напряжением, которое всё нарастало.Это не было похоже ни на одну из наших предыдущих ночей. Ни в одной из не было столько концентрированной нежности и любви. И такой тишины. Только наше тяжёлое дыхание, шорох простыней и немного хлюпающие звуки нашего соединения.Я чувствовала, как он дрожит подо мной. Константин сдерживал себя, не торопился, хотя мог. Не хотел быть резким, не хотел как-то навредить. Но сохранял этот медленный и тягучий ритм. Он смотрел ещё на меня так, словно я была редкой китайской фарфоровой вазой десятого века. Как на величайшую ценность в этом мире. И на то, что «выросло в цене» в его глазах.— Люблю тебя… — прошептала я. — Мой прекрасный муж…Он замер на мгновение. А затем крепко прижал к себе, заставив охнуть. Я помнила нашу игру в иной момент нежности тогда, там, в комнате под крышей таверны. И игра эта могла продолжаться где угодно. И лишь пока наедине.— Моя самая красивая на свете жена… — прошептал Константин сорванным голосом. — Люблю тебя больше жизни.Я не сказала больше ничего. Лишь поцеловала его, заглушая собственный стон, чувствуя, как меня накрывает медленной, тягучей волной удовольствия. Я замерла на нём, чувствуя, как мои мышцы сжимаются вокруг его члена, вызывая у него сдержанный стон, заглушенный поцелуем. Он последовал за мной вскоре, прижав к себе настолько крепко, что, казалось, пытался меня поглотить.Мы остались сидеть так, обнявшись, тяжело дыша. Вокруг было так пронзительно тихо, что я слышала, как бьётся в глубине груди его сердце.Меня почти разморило, когда я поняла, что он встал вместе со мной и понёс в душ. Гигиену никто не отменял. Константин опустил меня на пол. Ноги немного не держали, но всё же терпимее, чем в прошлый раз. До абсурда, мы по очереди пользовались одной люфой, помогая друг другу мыться. Попеременно то он, то я были все в мыльной пене. Это вызывало тихий смех, заставляло нас оказываться в объятиях друг друга и очень нежно и трепетно целоваться.Когда с мытьём было закончено, Константин взял меня на руки и понёс уставшую и очень довольную в комнату. Мы помогли друг другу одеться, пусть мне и пришлось встать на цыпочки, чтобы надеть на него рубашку. Ещё пахнущая близостью постель встретила нас уютом и теплом. Он прижал меня спиной к своей груди. И положил руку на живот в оберегающем жесте. И это было лучше всего, что он когда-либо делал.* * *Он разбудил меня мягким поцелуем в плечо. Я медленно проснулась, не до конца открывая глаза, и обнаружила, что сплю на животе, укрытая одеялом, а Константин сидит рядом. Его горячая рука лежит на моей спине, словно успокаивая.— Пора?.. — прошептала я охрипшим от сна голосом, сонно улыбаясь.— Да, я приду следующей ночью, обещаю, — произнёс он, погладив меня по щеке. — Ты так и не рассказала.— Что? — сонным непонятливым тоном произнесла, нахмурившись.— Кто такой Ромео.— Ааа… — я лениво хихикнула, укутываясь в одеяло поплотнее. — Персонаж произведения «Ромео и Джульетта» великого писателя Уильяма Шекспира. Двое влюблённых из враждующих семей. Они встретились, влюбились и тайно обвенчались. И он для того, чтобы провести первую брачную ночь, забрался к ней в комнату через балкон.— И чем же всё закончилось? — заинтересовано спросил он.— Трагедией, — горько вздохнула. — Он убил себя, думая, что она мертва. Она, очнувшись, увидела его мёртвого и тоже оборвала свою жизнь. И две семьи помирились только тогда, когда увидели их мёртвыми.— Ужасный финал, — сокрушённо покачал головой Константин. — Нас такое не ждёт.— Конечно, — сонно пробормотала я, закрывая глаза совсем. — Буду ждать тебя вечером.Он мягко поцеловал меня в лоб. Я слышала, как скрипнула балконная дверь. Он ушёл, но вернётся. Завтра они с Диего уезжают. На месяц. На долгий месяц, который так необходим для подготовки свадьбы. Которую мы оба не хотели, но меня не могли отпустить из страны без правильных церемоний, а его страна не примет наш союз без них же. Сегодня официально, без нас, объявят, когда будет свадьба. Через неделю где-то начнут принимать подарки, которые заполнят комнаты дворца. Но… Мне будет так всё равно. Я хочу уже, чтобы поскорее это время пролетело.