Глава 65

— Амелия… Амелия, просыпайся… — позвала меня тихим голосом Карина. — Ого! Он всё же успел!Я, спящая на животе, с тихим стоном открыла глаза, щурясь от солнечного света, заполнившего комнату, и посмотрела на её удивлённо-восторженное лицо. А потом проследила за тем, куда был направлен её взгляд. На мою руку, где на безымянном пальце левой руки под солнечными лучами переливались сапфир и бриллианты.— Наконец-то, — выдохнула она явно с облегчением. — Константин всю душу из нас с Диего и ювелиром вытряс, пока сначала искал камень в оттенок твоих глаз, а после пока его делали. Мы сотню камней пересмотрели, пока он не выбрал нужный!Я рассмеялась, уткнувшись в подушку и представляя эту картину. Уж что-что, а Константин, который ищет по всему Гирану и за его пределами сапфир нужный оттенок, в цвет моих глаз, — это зрелище, определённо достойное экранизации.— В итоге этот сапфир привезли из Йерина по специальному заказу. За два дня до помолвки, — Карина покачала головой. — Ювелир ночами не спал, доделывал огранку и форму.— Он вчера принёс, — сказала я, совершенно не скрывая абсолютно счастливой улыбки. — Перед самым уходом подарил.В комнату, опираясь на трость, вошла без стука Августина, держа в свободной руке чашку со свежим приятно пахнущим кофе. В утреннем халате, но уже уложенная и с боевым настроем. Улыбка на её лице говорила лишь об одном — искреннем удовольствии от происходящего.— Показывай, девочка моя, — скомандовала она, ставя чашку на стол. — Я хочу посмотреть, ради чего он устроил такой переполох среди именитых ювелиров Гирана.Я села на кровати и протянула ей руку с кольцом. Августина притянула её к себе и приблизила к своему лицу, довольно улыбаясь. Она ощупывала, осматривала его, а потом удовлетворённо хмыкнула.— Достойная работа, — произнесла королева-мать, освобождая мою ладонь. — Скромно, но при этом видна работа мастера. Йеринский сапфир, говорите… Это когда он кольцо заказал?— Ещё в начале месяца, — ответила с улыбкой Карина, а потом вздохнула, театрально положив руку на свою щёку. — Мы с Диего сбились с ног, разыскивая подходящий сапфир. Благо, у господина Хакима аль-Малика старший двоюродный или троюродный брат жены занимается как раз сапфирами. Смогли заказать подходящий.— Вот и отлично, — кивнула на всё это Августина. — А теперь, девочка моя, будь добра наконец встать и привести себя в порядок. Сегодня проводы твоего жениха, смею напомнить.— Я помню… — горестно вздохнув, произнесла я.Нужно в душ, одеваться, приводить себя в нормальный вид, чтобы на глазах у сотни людей провожать своего жениха перед невыносимой уже по своей сути разлукой. Но она была нужна. Мне. Нам. Ему — чтобы подготовить двор и народ к появлению новой императрицы. Тем более такой… необычной. Мне — чтобы подготовиться к этому: к свадьбе, к жизни в Элиазаре, к роли жены, императрицы и мачехи. И… решить для себя два важный вопроса.* * *Двор Гирана никогда не казался мне таким душным. До этого утра.Солнце заливало парадный двор королевского дворца Гирана. Свежий тёплый ветер норовил приподнять мою юбку или испортить так тщательно уложенную служанками причёску. Я стояла в своём винном платье, держа спину так ровно, будто проглотила трость Августины, и чувствуя на себе сотни любопытных взглядов. Я догадывалась, что слухи о нашей крайне неожиданной и страстной (они не знали насколько!) паре уже распространились. А объявление о скорой свадьбе лишь подогрело их. На все сто процентов центральный — это моя беременность. Которая, и мне самой неизвестно, есть или нет. Сейчас что угодно бы отдала за тест на беременность!Константин держал меня за руки. Большим пальцем он ласково поглаживал подаренное утром кольцо. В уголках его губ спряталась улыбка. Довольная такая. Придворные заметили этот жест и теперь перешёптывались. Я чётко услышала от какой-то дамы восхищённо-удивлённое: «Какая красота! Когда он только успел подарить?», на что её соседки шикнули, призвав помолчать.— Я буду писать, — говорит он ровно, для всех, кто окружил нас. — Каждые три дня, не реже.— Я буду ждать, — отвечаю чуть тише, но чётко и совсем не сбиваясь в речи, улыбаясь, получалось даже искренне. — И писать также часто.Он бросил взгляд в сторону, где за спинами королевской семьи стояла Карина. Она остаётся со мной до самой свадьбы. Я на мгновение скосила взгляд к ней же и увидела короткий, но уверенный кивок с её стороны.— Карина остаётся с тобой, — продолжил Константин, положив одну из ладоней мне на щеку. — Она будет твоей помощницей во всём, не стесняйся обращаться к ней.В ответ лишь коротко кивнула, положив свою ладонь на его. А потом он сделал шаг вперёд и сгрёб меня в свои объятия. Тёплые, такие нужные, но до безобразия целомудренные. Руки выше талии, дыхание у виска. Внутри у меня всё сжалось, а к горлу подступил ком и слёзы. Но плакать нельзя. Нужно держаться. Поэтому лишь прижалась к его груди щекой, вдыхая его запах. Я честно пыталась понять, чем Константин пах. Кожей, немного краской для ткани, совсем чуть-чуть деревом и мылом. Но было что-то ещё неуловимое, своё. Что я не могла определить.— Noli oblivisci me certiorem facere. Quicquid eveniat, epistulam tuam exspectabo, amor meus. (Не забудь сообщить. Каким бы ни был исход. Я буду ждать твоего письма, любовь моя) — прошептал он мне на ухо.Древнеимперский при дворе Гирана знало мало людей, поэтому мы могли на нём переговариваться и вслух. Но всё же Константин предпочёл тайну.— Promitto. (Обещаю) — ответила также тихо я. — Te valde amo. (Я люблю тебя очень сильно).— Te amo magis (Я люблю тебя сильнее).Константин поцеловал меня в лоб. Коротко, целомудренно, словно благословение. А я поняла, что мне будет его не хватать в это время. Не будет хватать его насмешливых и любимых глаз, тёплых объятия и нежных слов. Между нами будет только переписка и воспоминания. Но потом… Потом мы будем вместе навсегда.Придворные выдохнули. Кто-то с облегчением, кто-то с разочарованием. Наверное, исходя из сделанного нами ранее (особенно поцелуй в библиотеке), ожидали чего-то чувственного и страстного. Что ж… Особо страждущие могут просто подсмотреть за нами в спальне. Если совести хватит.Константин с явным сожалением и совсем лёгкой грустной улыбкой отстранился, с нескрываемой неохотой отпустив меня. Сделал шаг назад. Ещё один. И ещё. Я улыбнулась ему в ответ. Нет нужды грустить. Всё это ненадолго.Ожидавший его и обычно ухмыляющийся, а теперь серьёзный Диего уже стоял, отворив дверь кареты. Он коротко кивнул мне. Будучи всего лишь адъютантом по должности, не мог прощаться со мной при всех, только так. Пусть и был третьим в «братском» союзе.Максимилиан подошёл следом. Он обнял меня как обнимает брат. Крепко, даже немного по-медвежьи. Я тихо крякнула, когда он это сделал. И тихо рассмеялась, когда отпустил.— Сестра, — обратился он ко мне. — Розу, может, не привезу. Сама понимаешь, срок родов совсем скоро. Но сам обязательно приеду и буду на вашей свадьбе.— Береги Розу, — с улыбкой ответила ему я. — Пусть у вас родится здоровый ребёнок.Макс кивнул мне и вскочил на подведённого к нему коня. Путь до северных земель долгий, на карете это будет ещё дольше, а ему нужно успеть к жене как можно скорее.Я смотрела на то, как они усаживаются, как закрываются двери, как кучер щёлкает хлыстом, как колёса поднимают пыль, когда приходят в движение. Карета выехала за ворота и через несколько минут исчезла на улицах столицы. Я смотрела вслед. Долго. Настолько долго, что мне начало припекать голову.— Амелия… — моего локтя мягко коснулась рука Карины. — Идём.— Ты ещё много раз будешь его провожать, девочка моя, — с горечью в голосе произнесла Августина. — И… Ты верно сделала, что не расплакалась. Не нужно показывать, что тебе больно.— Мне не больно, Ваше Величество, — спокойно ответила я. — Только тоскливо.— Он вернётся, девочка моя, — улыбнулась на мои слова королева-мать. — А ты запомни главное: слёзы — они только для своих. Двор никогда не должен видеть твоих слёз. Это слабость.— А слабость — это то, что не должно быть у правителя. Вы поэтому и прозваны Железной королевой, — с усмешкой ответила на её слова и добавила с нескрываемым сарказмом: — Идёмте, дамы. Меня ещё ждёт увлекательный урок имперского вальса.* * *— Леди, тяните носок! Голову выше ещё на градус!Балетмейстер, господин Луиджи Росс, сухой и жилистый старик с постоянно поджатыми губами, чётко поправлял мои действия своей длинной и тонкой указкой. Он чётко в первые пять минут знакомства дал понять, что касаться меня не будет, партнёром тоже не будет. Карина, которая стала моей вынужденной партнёршей, проворчала, что, кажется, он был когда-то обвинён в домогательствах и так теперь ограждает от возможных новых. А, может, просто не любил людей. Но он был лучшим, поэтому его и прислали.Я стояла посреди пустого бального зала, где по предварительному плану будет проходить бал в честь нашей с Константином свадьбы. Без обуви, ведь Карина была чуть ниже меня. И на каблуках я могла лишь мужскую партию тренировать, никак не женскую. И теперь ставший одинаковым рост не позволял мне понять, как мы на самом деле будем танцевать. И, пожалуй, стоит свадебные туфли попросить сделать повыше, если их ещё не начали делать.— Леди, теперь голову выше!— Это хорошо, что он ещё мне не командует, — проворчала Карина, неумело ведя меня в мужской партии, её слова вызвали у меня улыбку.— Мадам Карина, я попрошу Вас придерживать леди лучше, она вот-вот завалится!— Господин Росс, я не мужчина, чтобы иметь силы удерживать леди! — возмутилась она. — Леди у нас девушка упитанная. И я, не державшая ничего тяжелее собственных детей, не могу её удерживать!Имперский вальс отличался от обычного точными движениями, наклонами головы и даже положениями пальцев. И это раздражало больше всего. Я прекрасно танцевала, но этот… И мне его танцевать до конца жизни, ведь им открываются все балы в империи.— Тогда найдите мужчину-партнёра, который не смутит леди, — пробурчал балетмейстер. — Заново!Мы с Кариной снова закружились по залу. Господин Росс поправлял меня с каждой новой попыткой всё меньше, пусть всё ещё хмыкал недовольно. А я невольно задумалась над тем, где достать такого высокого мужчину, который будет и не занят серьёзно делами, и при этом будет подходящего или смутно подходящего роста, но при этом его присутствие не вызовет скандала. Майкла не вызовешь, он теперь чиновник, ему не до этого. Принц Александр осваивает роль наследника престола, ему сейчас не сладко. Моим идеальным партнёром, не считая Константина, конечно, мог быть Максимилиан. Но он на севере с Розой. Короля тоже не попросишь, это наглость. Какая-то безвыходная ситуация…К обеду мы обе не чувствовали ног. Господин Росс гонял нас так, словно мы лошади, а не девушки. Мы так взмокли, что решение принять внепланово душ или ванную было отличным. К столу мы пришли уже вкусно пахнущие, но всё ещё вымотанные. Особенно Карина. Пусть она и была герцогской дочерью, но, по её словам, последние лет пятнадцать танцевала редко. А, как вышла замуж, так и вовсе перестала, ведь муж не умел, а другие не приглашали, не имели права. Августина встретила наши замученные лица с удивлением, жестом пригласив за стол. Мы ели молча, у меня немного совсем болела голова от напряжения и тренировок.— Замучил вас господин Росс, — констатировала королева-мать, мы в ответ кивнули. — Что у вас после обеда?— Опять учёба… — со стоном в голосе произнесла Карина. — Амелия… — обратилась она ко мне, подняв измученный взгляд. — Как ты смотришь на то, чтобы мы никуда не пошли? Останемся в твоих покоях. Я так плохо себя даже после битв не чувствовала.— Не имею ничего против, — ответила я, чувствуя схожую усталость.— О, забыла сказать, — произнесла Августина. — Тебе, Амелия, теперь положена охрана. И завтра они утром начнут свою работу. Догадайся, кто попросился быть в твоей охране?— Ваше Величество, я не настроена сейчас играть в шарады, — отрезала, чувствуя, что устал даже разум.— Сэр Оливер.— Что⁈ — дружно вскрикнули мы с Кариной и переглянулись.Сэр Оливер, бывший эсквайр Ричарда. Тот, кто был свидетелем многих вещей. И тот, кто молчал. Но и тот, кто выступил на суде свидетелем обвинения. Его не посадили и не обвинили ни в чём только по одной причине — он не виноват ни в чём. Кроме молчания.— Искупить вину что ли хочет?.. — озвучила свои мысли вслух.— Похоже на то, — пожала плечами королева-мать. — Он что-то сказал Филиппу, и тот принял его кандидатуру.— Поразительные превратности судьбы… — произнесла Карина, озвучивая наши общие мысли.* * *— Леди! Ещё раз! — скомандовал Росс, настукивая ритм своими сухими ладонями. — Раз-два-три! Раз-два-три!Я двигалась по залу медленно, чинно, привставая слегка на цыпочки. Поворот, наклон головы, лёгкое движение ладонью по воображаемому плечу. Танцевала без Карины, она выдохлась на втором круге, заявив, что мне она ещё нужна живая, а эти танцы её убьют. Она устала ещё вчера, поэтому вообще удивительно, что выдержала два круга.— Леди, Вам нужен партнёр, — строго сказал балетмейстер, оглядываясь.У одного из входов в зал, прислонившись спиной к косяку двери, стоял сэр Оливер. С сегодняшнего дня он и некий сэр Мартин — моя личная охрана. Я не стала даже заикаться, что она мне не сдалась из-за наличия трёх «Теней». Мужчина стоял, вытянув руки вдоль тела. Немного расслабленно, ведь тут мне не угрожала опасность ровным счётом никакая. Но его присутствие вызывало спокойствие за мою безопасность у королевской семьи. А мне стоит привыкать к охране. Карина вчера сказала, что гвардейцев в Вердиантском дворце едва ли не столько же, сколько и слуг. Константину очень важна безопасность всей семьи, в особенности при таком количестве незаконнорожденных отпрысков императора Александра.— О! — глаза господина Росса заметили сэра Оливера. — Молодой человек, Вы можете стать временным партнёром для леди?Я увидела, как мужчина нервно сглотнул. Взгляд голубых глаз заметался по комнате, он явно не знал, куда себя деть. Ему явно было неловко от такого предложения.— Сэр Оливер, — обратилась к нему я, надевая наконец обувь, которую сняла в самом начале. — Составьте мне компанию, прошу Вас.И протянула ему руки, как бы прося стать моим партнёром. Оливер неспешно оторвался от стены и осторожно взял мои ладони в свои. Я видела лёгкий румянец на его щеках, перешедший в небольшое покраснение ушей.— Отлично! — балетмейстер хлопнул в ладоши, призывая нас вернуться к танцу. — Ещё раз! Раз-два-три! Раз-два-три!Сэр Оливер вёл меня в танце куда лучше, чем Карина, но хуже, чем Константин, ему явно не хватало практики. Да и ростом был ниже. Но за неимением кого-то ещё он вполне подходил. Я не смотрела ему напрямую в глаза, только замечала боковым зрением его внимательный и виноватый взгляд, от которого было немного неловко. Он держал меня крепко и уверено, но при этом всем тело отстранялся от меня. Господин Росс всё командовал, я покорно поворачивала голову, тянула носок и откидывалась назад.— Сэр Оливер, если вы так продолжите, то своим взглядом прожжёте во мне дыру, — шутливо произнесла я на очередном повороте.— Леди, я… — он замялся, явно думая, что может сказать. — Я бы хотел попросить у Вас прощения. Не смею надеяться, что Вы это сделаете, но я обязан попросить Вас о такой милости.— Я не понимаю, о чём Вы, — ответила, мельком взглянув на него. — Вы не виноваты передо мной ни в чём.— Виноват, леди, виноват… — обречённо выдохнул мужчина.Я понимала, что отчасти его вина была. Не в случившемся, нет, а в замалчивании всего происходящего годами. Ему было страшно. Для человека, воспитанный для защиты слабых — это было большой трусостью. Каждый синяк, каждая слеза, каждая царапина… Всё это легло и на его совесть.— Я виноват, что не остановил его, — продолжил он глухо. — Виноват в молчании. В том, что не рассказал ничего королю Филиппу или королеве-матери. Я…— Достаточно, — прервала его речь я.Мне не нужны были его речи. Как равно ни к чему были его извинения. Но я понимала: Оливер не отстанет, пока не получит прощение. И мне хотелось бы сказать: «Сэр Оливер, я Вас прощаю. Давайте забудем прошлое и будем двигаться к будущему». Нет, я так не скажу никогда. Напротив. Раз хочет извинений — нужно отработать. Просто так тратить своё прощение на кого-то — себе же дороже.— Сэр Оливер…— Самое ужасное… — перебил он меня, заставив этим запнуться. — Самое ужасное, что Вы мне всегда нравились, леди Амелия. Как женщина.У меня ёкнуло сердце. На мгновение даже показалось, что я перестала дышать. Поворот, комментарий господина Росса, который я выполнила. Снова поворот. Я не понимала, как он мог что-то ко мне чувствовать и при этом молчать. И сердце у него не болело за ту Амелию, что когда-то начал мучать Ричард.— Вы сами себя наказали, сэр Оливер, — твёрдо ответила я. — Моё прощение Вам ни к чему.— Но всё же, леди…— С таким же успехом я могу затребовать, чтобы передо мной извинились родители. Которые не замечали, что со мной что-то не так, ведь я прятала синяки от них под закрытой одеждой, — продолжила, взглянув на него строго. — Или брата, который должен был стать моим защитником и опорой, а не смог уберечь от жениха-садиста.— Я… Леди, я ведь всё видел, я мог…— Не могли, сэр Оливер, — твёрдо отрезала я. — Он был наследником престола. Сказали бы — никто бы не поверил. А я бы отрицала. Из страха за свою жизнь.Танец подходил к концу. Оставалось лишь несколько поворотов. «Музыка», которую заменяли ритмичные хлопки господина Росса, закончилась. Я со сбившимся дыханием присела в книксене, Оливер мне вежливо поклонился. Мы подняли друг на друга взгляд. Он выглядел как побитый щенок.— Если хотите заслужить прощение, то верно служите мне, пока я нахожусь во дворце. И… — я сделала паузу, приосаниваясь с улыбкой. — В нужный момент мне понадобится Ваша помощь.— Я всегда буду к Вашим услугам, леди, — Оливер поклонился мне глубже, чем до этого.