Глава 66

Четвёртого августа с самого утра во дворце было шумно. Как оказалось, уже начали пребывать первые подарки на свадьбу. Точнее та часть, которая предназначалась мне, которую я могла увезти потом вместе с приданым. Обычно этим занимаются слуги и мать (в моём случае Августина), но мне тоже захотелось посмотреть на то, что привезли. Но не успела выйти за порог комнаты, как ко мне подлетела Карина с письмом. От Константина.— Держи! — с улыбкой произнесла она, вручая мне его.— Как оно так быстро дошло? — воззрилась на письмо с удивлением я, беря в руки.— Магическая почта, — спокойно ответила Карина. — В Гиране она не развита из-за небольшого количества магов и отсутствию залежей магических кристаллов, а в Элиазаре и не такое есть. Например…Я не слушала его, пальцы аккуратно, но нетерпеливо открывали письмо. Сургуч был малиново-красный, но изображение на нём было не винограда, как в прошлый раз, а… дракона. Расправившего крылья дракона, который своими восковыми глазами, казалось, смотрел в самую душу. На мгновение я застыла, смотря на печать. А после всё же аккуратно её вскрыла. Почерк у Константина был крупный, ровный, каллиграфический, без лишних завитков, чуть наклонённый влево. Письмо было на лист с двух сторон, но я жадно впитывала каждую строчку:'Моя горячо любимая Амелия,Признаюсь честно, я никогда в своей жизни не писал письма. Не писал письма, адресованных любимой женщине. Поэтому прости мою неуклюжесть, я обещаю научиться.Совет в шоке, если не в ужасе от нашей скорой свадьбы. Мне стоило усилий уговорить их принять тебя. Ты произвела неизгладимое впечатление на графа Жерона, он был одним из тех, кто поддержал моё решение жениться, и очень нахваливал тебя перед остальными. В такие моменты меня греет гордость за тебя, за такую прекрасную и умную жену. Пока только он и министр юстиций поддерживают это решение однозначно. Остальные смирились или соблюли нейтралитет.Я не знаю, как Августина это сделала, и что она написала в письме для матушки, но теперь она не просто не против того, что я женюсь, а уже очень сильно ждёт тебя. Матушка уже готовит для тебя покои. Вики что-то задумала, разгадать пока не могу что. Но так всегда было, так что не нужно бояться или переживать. Она хорошая, никогда ничего дурного не делала. Даже в детстве. Шалила, но не более.Лео тоже тебя ждёт. С ним разговор был более тяжёлым. Я ему объяснил, что ты не собираешься заменять ему мать. Но он, кажется, не поверил мне. Или просто сомневается. Но, уверен, вы поладите.Скучаю по тебе. Считаю дни до нашей встречи. Особенно тяжело по вечерам.Твой К.p.s. После твоих слов особенно тяжело мне сидеть за столом в своём кабинете'На последнем предложении я с глупой улыбкой закрыла лицо письмом. Явно покрасневшее лицо. Мне стоило больших усилий успокоиться и не рассмеяться.— Вы двое — невыносимые, — со стоном недовольства, но при этом улыбкой сказала Карина. — Иди, пиши ответ. Я отошлю его в ближайший к границе пункт почты самым быстрым курьером.— А подарки? — чуть обиженно спросила я, всё ещё желая посмотреть на них.— Мы с Августиной их начнём принимать. А ты приходи позже, увидишь их во всём великолепии.Я кивнула и вернулась в комнату. Села за письменный стол и… Уставилась на пустой лист. Я не знала, что писать. Именно я не знала. Амелия умела это делать, но всё казалось мне каким-то шаблонным. А сама я… Я со стыдом вспомнила все те переписки в мессенджерах, которые вела со своим парнем или потенциальными ухажёрами. Короткие, подчас пошлые, откровенные. Хотя… Я с улыбкой закусила губу, представляя, как бы он этот месяц сходил с ума, если бы у меня была возможность отправлять ему изображения… эротического содержания. В очередной раз поймала себя на мысли о том, что скучаю по смартфонам и интернету. Я вздохнула и начала писать черновик:'Мой самый прекрасный на свете муж,Твоя неуклюжесть в написании писем восхитительна. И она ничуть не умоляет того, что ты пишешь искренне и от всего сердца.Ни капли не сомневалась в такой реакции Совета. Я, конечно, воспитанница Августины, но в первую очередь «старая дева», «всего лишь дочь герцога» и «выскочка, забравшая самого желанного холостяка континента» (хотя я догадываюсь, что нужен был им всем твой трон, а не ты). И это я себя не принижаю, а говорю о реалиях того, что будут говорить обо мне при дворе. Уверена на все сто процентов. Приятно удивлена, что граф Жерон лестно обо мне отзывается. Насчёт барона Торна Карина говорила, что он скорее всего будет не против данного брака из-за древности и честности моего рода. Я теперь искренне рада, что предки вели столь честный образ жизни.Королева-мать могла сообщить твоей матушке что угодно. Начиная от того, что могла выложить весь план моего обучения с шести до восемнадцати лет, заканчивая хвалебными дифирамбами, на которые она вряд ли, но вполне себе способна при необходимости. Теперь мне самой интересно узнать, что Августина там написала.Встречу с твоей матерью и Викторией предвкушаю. Как и с Леонардо…'Тут моя ручка застыла. Пятого августа у моего будущего пасынка день рождения. Ему, насколько я помнила, должно исполнится шесть лет. Имела ли я права написать ему поздравления и даже подарить что-то?.. Наверное, да. Я вообще не знала, что делать с таким серьёзным, по словам Константина, ребёнком. И решила продолжить:'Я знаю, что у него скоро день рождения. Я вложу в конверт с этим письмом ещё один, чтобы ты или, например, Диего передали его Леонардо в день рождения. То, что там будет написано — секрет даже для тебя! Не смей открывать!Карина не на шутку занялась моим обучением, подойдя к этому со всей ответственностью. Но вот вальс… Я надеюсь, что смогу его полюбить, когда начну танцевать его с тобой. Но пока он меня лишь тихо раздражает.Начали приходить первые подарки к нашей свадьбе. Я их ещё не видела, но уверена, что они восхитительны. Иных быть не может, это слишком громкое событие для континента. Первая свадьба за тридцать лет в Гиране и первая свадьба между Гираном и Элиазаром. Если так разобраться, мы случайно сотворили историю.Очень скучаю по тебе. Особенно по вечерам. Осталось тридцать пять дней до нашей свадьбы.Твоя А.p.s. Если бы в моих руках была одна вещь, ты бы и дня не провёл без меня даже на расстоянии. И тебе бы очень это понравилось. Но увы и ах'Я удовлетворённо хмыкнула, глянув на текст. Это определённо то, что мне нужно. Достаточно открыто, при этом честно и от сердца. Переписала начисто текст и, пока высыхали чернила, стала думать над тем, что написать ребёнку. Пока вертела в руках ручку, взгляд упал на лист. Я вспомнила одну милую мелочь, которую творила для младших братьев и сестёр там, в моём мире. Пальцы не знали, зато помнила голова. Лист в ловких руках с каждым загибанием превращался в… лягушку. Мои младшенькие любили такую игрушку. Простая, а радости у детей было море! Лягушка сложилась. Я нажала легонько на её «попку», и «земноводное» благополучно спрыгнуло со стола и плюхнулось на пол. Это вызвало улыбку. Но письмо всё же решила написать:'Здравствуй, Леонардо,Мы с тобой не знакомы, но я… я скоро стану твоей мачехой. Признаюсь честно, я никогда не была матерью, только дочерью, сестрой и изредка приходящей в сиротский приют помощницей. У меня не было ребёнка, которого я могу полюбить как своего.Я, увы, не знаю твоих вкусов. Не знаю, что тебе нравится, а что нет. Но я надеюсь, ты мне обо всём расскажешь. Обо всём, что посчитаешь нужным. А пока в конверте лежит мой маленький подарок тебе. Это лягушонок из бумаги. Я назвала его Фредом, но ты называй его как хочешь. Он может прыгать! Нажми на его «попку», и он прыгнет как живой! Надеюсь, тебе понравится.С днём рождения, Леонардо! Расти сильным, здоровым и, что самое главное, счастливым!Твоя будущая мачеха,Амелия.'Вышло криво, но я знала о мальчике буквально ничего, если не считать кратких разговоров с Константином о нём. Нужно будет расспросить Карину, она ведь была с Константином достаточно много времени. Уверена, и с принцем была знакома.Я начисто переписала и это письмо и вложила его в небольшой конверт вместе с лягушкой и скрепила сургучом. Тёмно-зелёный воск и оттиск, повторяющий пятилепестковый цветок льна. Это был мой личный знак теперь, отец прислал на днях, специально заказали печать. Потом всё положила в большой конверт вместе с письмом для Константина и снова скрепила сургучом. Его же письмо легло в выдвижной ящик стола, там ему самое место.Я спустилась в холл дворца и застыла, глядя на Августину и Карину, стоящих уже в окружении сундуков. Я насчитала, их было шесть. И ещё на столе рядом лежало несколько непонятных длинных свёртков. Карина их открывала, а королева-мать сидела на стуле и деловито записывала, что там находится.— Ого! — только и вымолвила я. — Это что?Августина обернулась в мою сторону и улыбнулась.— Твои подарки, моя дорогая, — произнесла с гордостью она. — И это только начало!— Тогда я хочу взглянуть на всё, пока весь дворец не превратился в большой склад! — со смехом произнесла я, подходя ближе.— Смотри!Карина открыла ближайший к ней свёрток. И я ахнула. Оттуда показался белоснежный, как снег на вершинах гор, хлопок. Такой поставляют в самые богатые дома континента и на экспорт, а стоит он едва ли меньше шёлка. Я легонько, кончиками пальцев, коснулась хлопка, удивившись его мягкости. Следом из соседнего свёртка показался тёмно-синий пушистый и мягкий на ощупь бархат. Он слегка блестел и напоминал мне ночное летнее небо, не хватало только ярких звёзд.— Какая красота…— Это тебе от гильдии торговцев Гирана, — с улыбкой произнесла Карина.— Они прислали с карточкой, — Августина показала мне её.— «Будущей императрице. Лучшее, что может дать земля Гирана», — прочитала я. — Это самое практичное, но при этом роскошное, что они могли подарить.— Есть ещё более практичное.Карина открыла один из сундуков, являя мне и всему миру большое количество различного кружева. Цветочные и геометрические узоры, тонкость и изящество нитей. Это, насколько я могла судить, искусная работа.— Это из монастыря Святой Вивиан на юго-востоке. Их мастерицы славятся своим кружевом, — прокомментировала королева-мать. — Они готовили это к твоей свадьбе, — и протянула мне прилагающееся письмо.— К предыдущей, которой не было, — кивнула на её слова я. — «Будущей императрице от скромных послушниц и монахинь монастыря имени Святой Вивиан. Пусть будет благословен ваш брак.».В остальных сундуках тоже было кружево, вязаные рукавицы и пинетки для будущих детей. При их виде я замерла и аккуратно их взяла, благоговейно. Когда-нибудь они мне понадобятся. И достаточно скоро, если я всё же беременна. В одном из последних сундуков оказалась муфта из белого песца, которую прислал один из северных торговцев.— Ваше Величество, леди, прибыл посол Йерина, — сообщил слуга в приоткрывшуюся дверь. — С подарками для будущей императрицы.— Мы примем посла, проводи его сюда, — твёрдо ответила Августина.Двери широко распахнулись, пропуская внутрь гостя. Господин Мухамад аль-Хади шёл чинно, держа спину и две небольшие шкатулки перед собой. За ним пыхтя тащили два больших свёртка слуги. Посол остановился в нескольких шагах от нас и глубоко поклонился.— Рады видеть Вас, господин Мухамад, — поприветствовала его королева-мать.— Да благословит Вас богиня Лиос, Ваше Величество, — произнёс господин аль-Хади. — Я привёз подарки от светлейшего султана и шехзаде Мехмеда. Они надеются, что союз Элиазара и Гирана сделает их только сильнее. Йерин рад иметь таких богатых и сильных соседей.Через слугу он передал шкатулки Карине. Та отдала мне самую маленькую. Я открыла, и мы обе обомлели. Бриллиант каплевидной огранки смотрел на нас оттуда. Но самое удивительное было не это, а его размер! С гусиное яйцо! Я медленно повернула его к Августине. У той на лице расплылась маска истинного удовлетворения. Это роскошный подарок.— Передайте светлейшему султану наши благодарности и надежды на плодотворное сотрудничество, — ответила за всех я, наконец собравшись с духом.Карина открыла вторую шкатулку, и мы вновь замерли. На этот раз королева-мать уже подошла к нам и сама взглянула на дар. Это было порядка дюжины, может и больше рубинов разных размеров, неогранённых, диких. Она вытащила один из них, размером почти с куриное яйцо и посмотрела на свет. Рубины внешне были почти чёрные. Но на свету был видна их внутренняя красота, истинный цвет — кроваво-красный, как застывшая кровь.— Восхитительный дар, — сказала я, не сводя глаз с яркости рубина. — Передайте шехзаде благодарность за столь необычный подарок. Он станет украшением моей сокровищницы.— Сделаешь из них самую восхитительную тиару на всём свете, — коротко шёпотом произнесла Августина. — Если захочешь.А я не знала даже, что мне с ними делать! Уверена, сокровищница императорской семьи полна различных украшений, мне всей жизни будет мало, чтобы выгулять их всех! А тут ещё новые предлагают сделать!— Господин Хаким аль-Малик также передал Вам, леди, подарки, — продолжил посол. — Он просил передать, что для него будет величайшая честь, если одно из ваших платьев будет из его шёлка.Слуги поднесли первый свёрток. Карина его развязала. И тут даже видавшая всё на свете Августина замерла. Шёлк. Тёмно-пурпурный, переливающийся при свете от насыщенного фиолетового до почти чёрного с едва заметным серебряным отливом. Из второго свёртка же показался молочный, матовый и нежный как кожа младенца шёлк.— Такого шёлка нет даже у императрицы-матери… — благоговейно прошептала Карина. — Бесценность…— Господин Хаким поистине щедрый человек, — пролепетала я, но тут же собралась и улыбнулась послу. — Передайте господину, что я непременно сошью из них платье. Я и семья Хайфилд буду рады дальнейшему плодотворному сотрудничеству с ним.Посол с почтением поклонился, попрощался с нами и вышел, оставив нас в полном непонимании и даже лёгком шоке. Это была дипломатическая бомба, не иначе. Присылать столь роскошные дары невесте императора было нормальным, но требовало от меня принять их безоговорочно. А меня вся эта роскошь уже начала давить. Но не принимать тоже нельзя было, это настоящий дипломатический скандал.— Знаете… — произнесла я с улыбкой. — Я в такой момент невольно вспомнила, что они говорили на моей помолвке.Я пересказала Августине и Карине детали разговора посла и господина Хакима в тот день. Королева-мать покачала с улыбкой головой, а девушка не сдержалась и прыснула от смеха. Ещё бы, грех не посмеяться над тем, что люди порой думают, что их никто-никто не понимает. И это определённо мне ещё пригодится.* * *Вечером мы с Кариной сидели за чаем в гостиной. Она уже отправила письмо и теперь рассказывала мне дворцовые сплетни из Элиазара, над которыми мы дружно хохотали. В особенности над неловкими ухаживаниями за дамами от благородных господ. Она также рассказала о том, что всё чаще аристократические семьи роднятся с семьями простых, но богатых людей. Из-за приданого невест или из-за титула. И, увы, таких всё больше. И исходы у таких пар разные.— Ты знаешь… — начала немного робко Карина после одного из рассказов. — Я изначально была против вашего брака. Даже не так. Я была против вашего любого союза.У меня сердце рухнуло в пятки, а чашка чуть не выпала из рук от немого шока. Карина изначально вела себя со мной достаточно дружелюбно, не высказывала и тона злости или негодования.— Почему?.. — прошептала я, чувствуя, как у меня напряглось внутри всё, а в горле пересохло так, что еле произносила слова.— Я… — она явно увидела мою растерянность и закусила губу, а её уши предательски заалели. — Я думала, ты очередная охотница за титулом!— Ты что думала?.. — у меня совсем неприлично открылся рот. — Ты серьёзно⁈— Прости-прости-прости! — пролепетала Карина в умоляющем жесте. — Я не знала тебя ещё тогда и думала, что ты просто хочешь стать императрицей.Я обречённо вздохнула и посмотрела на неё с лёгкой и немного ироничной улыбкой. Она сделала поспешный вывод, за который ей теперь очевидно стыдно. Но мне скрывать нечего. И я честна с ней и Константином.— Сдался мне этот трон, — лишь произнесла, отпив из чашки оставшийся уже остывший чай, и проворчала: — Сплошная головная боль, а не титул.— Ты права, — кинула на мои слова Карина. — Мне сейчас стыдно за те свои мысли. Я поняла всё тогда, когда ты сказала Константину о том, что собираешься в монастырь. Ты… Ты и правда выглядела как та, что прощается с этим миром.— Так и было, Карина, — честно ответила я. — Я не собиралась замуж. С моим статусом меня ждали не самые прекрасные перспективы замужества. А монастырь — не самое страшное, что могло меня ждать.На мгновение замолчала, понимая, что все последние два месяца — один большой, какой-то даже бесконечный сон, из которого я теперь не хочу просыпаться. Начавшееся как кошмар, в котором я пыталась спасти себя от участи быть убитой, а продолжающееся как прекрасный и самый тёплый и добрый на свете сон.— Я сейчас думаю, что эта свадьба… Она поспешная, быстрая, слишком неожиданная…— Ты жалеешь? — робко спросила Карина.— Нет, — чётко отрезала я. — Наоборот, я рада, что нам не нужно растягивать ухаживания, можно оправдаться моим возрастом и нашим желанием завести общих детей… Я бы не согласилась, если бы не любила его. Однако, это привлечёт ко мне слишком много внимания. И подчас не самого хорошего.— У тебя будем мы, — она мягко накрыла мою ладонь, лежащую на подлокотнике, своей и улыбнулась. — Он не даст тебя в обиду, а мы с Диего сами кого хочешь обидим. И принцессе ты понравишься.— Спасибо за честность, Карина.— Всегда буду рада тебе высказать всё честно и в лицо, Амелия.Мы обнялись. Мягко, но искренне и со всей теплотой друг к другу. Теперь я смогла смело назвать её подругой. Искренней, прямой, но такой необходимой мне. И без неё мне было бы тяжко в этот месяц.