Глава 67

Утро седьмого августа встретило меня характерной, отдающей в спину болью. Я медленно, нехотя вылезала из сна, краем сознания оценивая характер и силу боли. И поняла простую истину — она ничем не отличается от обычной боли при менструации, которых я в этом теле пережила уже две. Тело не обманешь.Я неспешно открыла глаза и перевернулась на бок, так проще переживать боль. И почувствовала, как горло и грудь сдавило горькое и глупое разочарование. Неожиданно для себя, но… я хотела этого ребёнка. Глупо? Абсолютно. Но желание не задвинешь куда подальше, а настойка Карины работает безотказно. Шанс на беременность был никакой.— Карина! — позвала её я охрипшим от сна голосом.Послышались торопливые шаги, и через пару минут дверь в комнату отворилась. Карина уже была одета, пусть волосы и не были уложены. Подруга подошла к кровати и, увидев моё лицо, всё поняла без слова.— Слава Богине… — выдохнула она.— День в день, никаких отклонений, — пробурчала я.— Ты… — Карина села на кровать и положила руку мне на предплечье. — Ты хотела этого ребёнка.Она не спрашивала. Она утверждала. Я не ответила. Лишь почувствовала, как из глаза вытекла одинокая слеза и покатилась к уху. Я не плакала, я просто… За ней покатилась молчаливая вторая, третья… Глупость какая! Это же был бы скандал! Семимесячный доношенный младенец! Но… Я почему-то внутри уже смирилась с беременностью, с разрушенной договорённостью. Перед глазами живо встал образ маленького ребёнка. Дочери, которую он так хочет. С моей улыбкой, волосами, серыми, как у него глазами, но формой как у меня. Константин бы любил её больше, чем меня, кажется. Сына не разбалуешь, а дочь — легко. У меня из горла вырвался всхлип, когда дверь в комнату открылась.— Развела тут сырость, — ворчливо произнесла Августина.Она подошла ко мне и положила свою холодную сухую руку мне на голову и ласково погладила. От этого стало ещё больнее. Меня жалели, когда… Нет, мне это нужно было. Сейчас мне нужно было не осуждение, а лишь поддержка. Пусть даже и такая.— У вас будут дети, девочка моя, — королева-мать говорила так твёрдо, что я не могла возразить что-то против. — Красивые, умные и весёлые. Но не сейчас. После свадьбы — обязательно.— Её Величество права, — поддакнула её словам Карина. — Вы оба молоды, активны и здоровы. Просто настойка сработала как надо, а я… я всех перепугала.— Нет, всё хорошо… — прошептала я, вытирая слёзы ладонью и тяжко и рвано вздыхая. — Значит, всё идёт по плану.— По какому плану? — непонимающе спросила Августина.— Мы… — я перевернулась на спину, слегка поморщившись от боли, и взглянула на них серьёзно. — Мы договорились на год без детей.— О чём ты?.. — понизила шокировано тон королева-мать.— Настойка, — поняла мои слова подруга. — Как и мы с Томасом. Мы почти два года не могли позволить себе детей, были восстания, проблемы с соседними странами, а мы на передовой… Но почему вы так решили?— Потому что меня тоже ждёт своя «передовая», — твёрдо произнесла, горько улыбнувшись. — Ребёнок будет счастьем для нас обоих, но я стану уязвимой для дворцовых завистников и сплетников. Я не хочу бороться одновременно с токсикозом, Советом и ядовитыми сплетнями.— И это разумно, девочка моя, — кивнула на мои слова Августина с улыбкой. — Но многих будет смущать твой возраст, не двадцать ведь тебе уже.— Я… Знаете, я подумала сейчас о том, чтобы сократить этот срок, — с уже более искренней улыбкой произнесла я. — Если раньше условленного года решу, что пора, что весь срок я проведу в спокойствии и любви, что мне не страшно будет за здоровье своё и дитя…— Напиши ему об этом сегодня, — предложила Карина с улыбкой. — Он будет рад.— Нет, — в голосе появились хитрые нотки. — Я хочу видеть его лицо, когда буду об этом говорить.Женщины переглянулись с улыбками. Должно быть, они, как и я, уже представили лицо Константина в тот момент, когда буду говорить, что хочу детей раньше оговоренного. Счастливое, не верящее, удивлённое и полное любви.— На сегодня никаких танцев, — строго приказала Августина. — Ты лежишь в кровати, отдыхаешь. Я прикажу приготовить для тебя густой мясной бульон на обед.— Зато мы можем, как и планировали, изучать провинции империи, — кивнула на её слова Карина. — А ты, Амелия, сейчас иди в ванную, приводи себя в порядок.Я не стала сопротивляться. Напротив, в полусогнутом состоянии добралась до ванной, где разделась. Да, свежие и чуть подсохшие пятна крови были на внутренней части бёдер и сорочке, как и положено. Я скинула с себя одежду и зашла под горячие струи душа. И там позволила себе тихо застонать от боли и неслышно заплакать снова. Не от телесной боли, которая становилась меньше от горячей воды, нет, от тупой глупой надежды, которая поселилась в моём сердце. Я не стала матерью в прошлой жизни, не успела. В этой пока тоже. Я стояла, намыливала тело, чувствуя, как расслабляются и успокаиваются мышцы, и вспоминала его радостные, пусть и явно обеспокоенные глаза, когда сказала о возможной беременности. Августина права. Мы молоды, в моём мире в возрасте Амелии только начинают думать о возможном деторождении (и то не факт). Так что всё ещё будет. Но это не мешало предательским слезам катиться по моим щекам.Когда я вернулась, замотанная в полотенце, под которым были лишь тугие панталоны с многослойной тканевой подкладкой где надо, служанки уже принесли завтрак на подносе и заканчивали застилась кровать свежими простынями.— Как самочувствие? — спросила Карина, глядя на мои явно покрасневшие глаза.— Отвратительно, — честно ответила я, надевая протянутую служанкой сорочку.Кровать встретила меня теплом от грелок и лёгким запахом жасмина. Служанка поставила на кровать поднос с ножками. Сегодня мне положена овсяная каша на мясном бульоне (по крайней мере со слов Карины), чашка крепкого чая и булочки с маслом и вареньем. Аппетит у меня в первый день обычно никакой, ем только потому, что нужно, а не потому что хочу. Вот и сейчас поглощала завтрак без особого энтузиазма. Карина отпустила всех служанок и присела ко мне на кровать, наблюдая, как я ем.— Ты расстроена, — выдохнула она. — Амелия, прости меня.— Я не расстроена, — ответила я, проглотив очередную ложку овсянки. — Карина, всё идёт так, как должно. Мне бы не хотелось прятать живот от остальных, оправдываться на тему того, почему в семь месяцев младенец доношенный. На зачатого до брака ребёнка будут смотреть косо.— Ты пытаешься себя убедить или меня? — с тихим смешком спросила Карина.— Нас обеих, — усмехнулась в ответ. — Знаешь, я, кажется, догадываюсь, почему грудь выросла.— О, да? Почему же?— Потому что один большой любитель распускать руки повадился её мять по поводу и без, — фыркнула я, наблюдая, как вытягивается от удивления лицо подруги. — И не смотри на меня так. Это чистейшая правда!— Ты как мой Томас, — улыбнулась и покачала головой на мои слова Карина. — Такая же прямолинейная.— Расскажешь, как вы познакомились? — заинтересованно спросила я, понимая, что завтракать буду долго из-за отсутствия аппетита, а послушать что-то интересное приятно.— Всё просто, — она пожала плечами. — Мы учились в магической Башне. Я прибыла туда в возрасте восьми лет, а он уже там был. Четырнадцатилетний взбалмошный подросток с неконтролируемой магией. Мы бы и не познакомились, если бы меня, как щитовика, не поставили с ним в пару.— Щитовик? — не поняла, что она имела в виду.Карина махнула рукой какой-то паи, и вокруг нас и кровати образовался достаточно заметный поблёскивающий синеватый купол, который через пару мгновений исчез. Я впервые видела такое проявление магии, отчего очень удивилась.— Томас не умел контролировать свою магию. Её было слишком много для него, а я могла её забирать. Собственный запас у меня достаточно скромный, поэтому на мне или амулеты, или я забираю избыток магии у мужа, — пояснила Карина. — Мы сходились плохо. Очень плохо. Я была уже воспитана как аристократка, а он простолюдин. Мы цапались, ругались, но работали сообща, приходилось.— Как вы всё же сошлись? — спросила с любопытством, откусывая уже булочку и запивая её чаем.— Когда мне было почти семнадцать… — тут она мечтательно улыбнулась, явно погрузившись в воспоминания. — Он однажды крепко-крепко меня обнял и поцеловал. Сказал, что жизни своей не представляет без меня. А в восемнадцать сделал мне предложение.Тут Карина вытащила из кармана платья цепочку с двумя кольцами на ней: простым золотым и скромным серебряным с голубым магическим камнем, переливающийся на солнце всеми цветами радуги.— Как же вам разрешили пожениться? Это же мезальянс. Да и твоя семья явно была против.— Ты угадала, — кивнула она на мои слова. — Родители долго упирались, три года не давали нам пожениться. Нам «повезло», мы оказались на многочисленных подавлениях восстаний и защитах границ империи. Томас заработал славу и почёт таким образом, стал важным человеком в башне. Тут даже родители не могли сказать против.— У тебя, наверное, была роскошная свадьба, — с улыбкой произнесла я, представляя Карину в изящном свадебном платье с длинным шлейфом.— Не угадала, — ответила та. — Мы поженились в одной из приграничных деревень в маленькой часовне. Нашими свидетелями были император, дама Сильвия и Диего. У меня букет был из подснежников, а вместо платья и фаты куртка, штаны и грязная рубашка с не менее грязными сапогами.— Но вы были счастливы, — спросила, а не утвердила я.— Да… Мы и сейчас счастливы.К этому времени с завтраком было покончено. Карина убрала поднос и поставила вместо него на кровать складной пюпитр, на него лист бумаги, чернильницу-непроливайку и мою ручку. Письмо. Я прекрасно понимала, что мне нужно будет написать письмо Константину. Но, взяв ручку, застыла, не понимая, что конкретно надо писать, и чувствуя сжавшую горло горечь. Он был так рад услышать, что у нас возможно будет ребёнок… Что теперь не хотелось его разочаровывать. Но я обещала. И приступила немного неуверенно к письму:'Мой дорогой и бесконечно любимый Константин,Во дворце королевы-матери в последнее время шумно и очень суетно из-за всё прибывающих и прибывающих подарков. Мне порой кажется, что они какие-то бесконечные. Придворные составляют списки и некоторую часть уже отправляют в Элиазар, слуги укладывают подарки в сундуки, которые поедут вместе с приданым.Я видела лишь некоторые из них, и это поразительная красота, которая кажется слишком серьёзной для меня. Мне одновременно неловко и очень лестно их принимать. Я не привыкла к роскоши, ты прекрасно это знаешь, а эти подарки как раз такие. Не знаю, как смогу себе позволить носить все эти драгоценности или использовать ткани. Наверное, придётся привыкнуть к тому, что теперь я — публичное лицо, которое обязано выглядеть прекрасно всегда.Спасибо тебе за Карину. Никогда не думала, что у меня появится такая подруга ещё до прибытия во дворец.И… Я вынуждена тебе сообщить, что наш апрельский гость, к сожалению, не сможет прибыть.Я знаю, что мы его не ждали, не надеялись и не верили, что он может быть. Но новость об этом, нашедшая подтверждение сегодня утром, расстроила меня. Моё глупое сердце хотело, чтобы это оказалось правдой. Хоть ненадолго, но надеялось несмотря на то, что он прибыл бы несвоевременно.Но это для нас означает лишь то, что договорённость осталась в силе.Люблю тебя и очень скучаю.Искренне,Твоя А.p.s. Я очень прошу тебя не расстраиваться. Всё будет, но не сейчас.'Я посмотрела на письмо и тихо вздохнула. Подобное мне бы хотелось скорее сказать ему лично, наедине. Хотелось бы увидеть его в этот момент. Карина взглянула на текст и усмехнулась.— Могла бы и прямо написать, — спокойно произнесла она.— Карина, не могла бы, — твёрдо ответила я. — Официально я выхожу замуж невинной девой. И, если чьи-то злые руки попадётся письмо, будет скандал.— Не должны попасть, я отправляю по защищённому каналу, но… — Карина кивнула, соглашаясь со мной. — Ты права, если увидит кто-то другой, не избежать скандала.* * *Прошло несколько часов с тех пор, как Карина отправила письмо. Теперь мы сидели на моей кровати, и я изучала провинции империи. Их всего восемнадцать, но каждая уникальна и славиться чем-то своим. Но сейчас меня скорее интересовало положение дел в каждой. В северных, естественно, недостаток зерна из-за короткого лета, зато в достатке пушнина и мясо. В южных же, напротив, плодородная почва и обилие урожая, часть из которого идёт на экспорт, в особенности в Йерин.— Вот эти две провинции, — Карина указала на Нордвик и Феррумгард, две соседние провинции на северо-западе империи. — Самые проблемные сейчас.— Поясни, почему? — удивлённо спросила я. — Нордвик же старое королевство Маргариты, которое отошло по мирному и брачному договорам.— Всё верно, но… — она тяжело вздохнула. — Всё дело как раз в брачном договоре. Согласно ему править им может только потомок Маргариты. Если бы у Константина и Маргариты родился второй сын, то он бы получил бы титул герцога Нордвика.— Сейчас герцог Нордвик же есть, ты сама мне говорила.— Временно выданный титул одному из доверенных людей Маргариты. Титул его дети не унаследуют.— Но Маргарита умерла и… — задумчиво произнесла я и тут внезапно спросила: — Карина, кто был их вторым ребёнком?— Мальчик… — Карина закусила губу. — В этом и вся проблема. Если у Леонардо не будет детей или будут лишь дочери, провинция может отсоединиться.— То есть существование этой провинции в составе империи буквально зависит от фертильных возможностей шестилетнего принца и его будущей супруги? — в ответ мне был кивок головы, от которого я глухо простонала. — Непростая ситуация. А с Феррумгардом что?— Нынешний герцог Феррумгард, Нолан, более чем лоялен к Константину, они очень дальние, но всё же родственники. Что нельзя сказать о его наследнике и племяннике, Эдмунде, — она закатила глаза. — Вспыльчивый придурок, который заявляет, что Константин не легитимен, а он имеет все права на престол.— Какой абсурд, — я разочарованно выдохнула, прижимая руку ко лбу. — И в чём проблема, помимо этого идиота?— Герцог очень стар и болен. Он хочет передать титул младшему племяннику, Роберту, в обход старшего. Младший скоро женится, он более мягкий, но умный и смелый.— Но проблема в законах?— Да, — кивнула на мои слова Карина. — Этот вопрос раз в год поднимается на большом собрании, но так и не дали решения. Константин целиком и полностью «за» такое, но это может создать проблемы в дальнейшем.— Непростая ситуация… — задумчиво произнесла я. — А что будет, если герцог не успеет завещать титул младшему?— Война, Амелия, — на этом подруга скривилась. — Феррумгард — богатая провинция с огромными запасами железа и угля. Если захотеть, можно годами воевать с империей силами наёмников.— Кошмар какой-то… От Леонардо зависит одна провинция, а от неповоротливых бюрократов, боящихся за собственный зад, зависит вторая и возможная война. Прелестно, просто прелестно, — с нескрываемым сарказмом проговорила я.— Политика, — с улыбкой ответила Карина.— Политика… — чуть грустно вторила ей я.Мы молчали, думая каждый о своём. Я думала о том, что подписалась на то, чтобы сесть на самую настоящую бомбу замедленного действия, согласившись на замужество. Естественно, я догадывалась, что политика — это непросто. Совсем непросто. Но, что из явных плюсов, большая часть провинций были более чем лояльны. Особенно после тех пяти лет, что Константин провёл в их усмирении.— Подожди… А у Маргариты ещё остались родственники? — внезапно спросила я, пытаясь оформить в голове возникшую мысль.— Хм… — на мои слова Карина задумалась. — Только очень дальние. А что?— Потомок Маргариты — это ведь не только мальчик. Если у Леонардо будут дочери, одну из них можно выдать за родственника Маргариты. И вместе они будут новыми герцогом и герцогиней Нордвик. И такое родство будет дальним достаточно, чтобы церковь ему не препятствовала.По мере того, как я говорила, лицо подруги вытягивалось, а потом вытянулось от удивления и стало задумчивым.— Это… Это может сработать! — она хлопнула в ладоши. — Но только если аристократы Нордвика согласятся с этим.Мы весело рассмеялись, понимая, что одно из решений найдено. Конечно, все мы будем надеяться, что у Леонардо будут сыновья, и один из них в нужный момент станет герцогом Нордвиком. Но этот вариант — выход из положения.В этот момент воздух в комнате резко задрожал и стал густым, послышался тонкий, едва уловимый звон откуда-то сверху. Мы подняли глаза к потолку и увидели небольшой круг из мягкого золотистого свечения. Из него в миг вылетело и упало мне в точности на колени… письмо. И всё остальное исчезло как не бывало.— А вот и ответ пришёл, — с улыбкой сообщила мне Карина.— Что это было? — немного испуганно спросила я, осторожно беря конверт со знакомой печатью.— Прямая отправка письма с помощью магии, — спокойно ответила она. — Я так умею, но не делаю. Моего запаса магии хватит впритык для отправки на такие дальние расстояния.Но я ещё уже не особо слушала, осторожно поддевая ногтем сургуч. Печать треснула с сухим приятным звуком. Конверт раскрылся, и я достала из него уже два листа, исписанных знакомым почерком.'Нежно любимая мной Амелия,Твоё письмо застало меня на собрании Совета. Я честно пытался после прочтения его несколько раз слушать то, что говорили министры, но выходило плохо. По заверениям Диего, лицо у меня было такое, словно я прочитал собственный смертный приговор.Ты пишешь о подарках, пишешь о том, что не привыкла к роскоши… Мне больно читать это. Ты заслуживаешь каждый драгоценный камень, который тебе только попадётся в руки. Все ткани мира должны хоть раз побывать на твоих платьях. Но всё это будет меркнуть перед самой главной драгоценностью — тобой. Ты — самое ценное и прекрасное, что могло родиться в этом мире. И ты будешь прекрасна даже в грубой холстине.Некоторые подарки начали пребывать и в Вердиантский дворец. Я не видел их совсем, некогда, но Вики приказала некоторые из них перенести сразу в твои покои. Мне же запретила даже говорить об этом тебе. Но я император, разве может принцесса мне что-то приказывать?'На этих строчках я искренне тихо рассмеялась. Интересно, сможет ли он тоже самое сказать, когда у нас родится столь желанная дочь? Она явно будет его любимицей, вить из него верёвки даже больше, чем это могу сделать я.'За Карину тебе, пожалуй, стоит благодарить мою матушку. Она с подачи мейстера Николаса назначила на место моего личного алхимика именно её. Карина и правда замечательная. Как и Томас, её муж. Она тебе о нём рассказывала скорее всего.Письмо для Лео я передал лично ещё вчера. Он задумчиво его читал, но не показал мне. А потом достал из конверта бумажного лягушонка. Я давно не видел на его лице такой улыбки. Он уже второй день носится с ним. И попросил научить меня складывать его. Я сказал, что секрет знаешь только ты. Лео ответил, что обязательно попросит тебя научить его складывать лягушек.Спасибо тебе за его улыбку.А теперь к самому главному… Апрельский гость. Тот, кого мы не ждали…Амелия, я очень бы хотел написать тебе, что не расстроен. Но тогда обману тебя и самого себя. Мне жаль, что ребёнка не будет. Мне жаль, что ты из-за этого расстроилась.Но ты права. Наша договорённость остаётся в силе. А это значит, что когда-нибудь, не сейчас, у нас будут дети. Такие же упёртые и красивые, как ты. Я всё ещё мечтаю о дочери с твоей улыбкой.Люблю тебя. Скучаю каждое мгновение.ТвойК.p.s. Передай Карине, что она умеет навести тихую панику. Теперь можешь официально называть её паникёршей'Я с улыбкой откинулась на подушки. Мне было приятно узнать, что Леонардо понравился мой простой и лишённый хитрости подарок. И теперь даже этот явно настороженный изначально мальчик ждёт меня хотя бы ради «лягушек». И что Виктория уже ухитряется распоряжаться моими будущими покоями без меня. И что… что он испытывает те же чувства по поводу отсутствия беременности.Нас определённо ждёт счастливый, пусть и полный событий брак.