Глава 75

Суматоха последних предсвадебных дней напоминала скорее хаос войны, чем подготовку к торжеству. Все носились, что-то кричали, громко обсуждали и спорили. А ещё бесконечно дёргали Августину, Карину и, конечно же, меня. И это раздражало.Если первые два дня сентября я искренне крепилась, то к третьему числу уже начала раздражённо шипеть. Первыми под мою «руку» попались две горничные, которые обычно занимались уборкой в моей комнате. Они как-то слишком громко, по моему мнению, говорили, шумели и шуршали тканью.— Выйдите, — строго приказала я, когда издаваемые ими звуки стали раздражать неимоверно.— Леди, но мы ещё не…— Выйдите! — чуть громче прошипела.Горничные отпрянули как от удара и поспешили ретироваться. Я же впервые испытала укол совести, едва за ними закрылась дверь. Девочки просто выполняли свою работу, а я тут шиплю на них. Но по крайней мере в комнате воцарилась долгожданная тишина.Как оказалось, ненадолго.Августина пришла в мои покои через каких-то полчаса с грозным и серьёзным выражением лица, не предвещавшее мне ничего, кроме проблем. Она посмотрела на меня с нескрываемым беспокойством, но произнесла только одно строгое:— Собирайся.— Куда?.. — только и смогла вымолвить я, судорожно сглатывая.— Если ты уже на горничных шипишь, то дело плохо, — произнесла королева-мать, проходя в гардеробную и подавая мне оттуда плащ. — Сейчас в соборе Лиос проходит дневная служба. Посидишь, успокоишься, подумаешь в дали от дворца и суеты.Неожиданно для себя я покорно кивнула. Она знала, что мне нужна тишина. И тишина не просто в рамках дворца, а желательно как можно дальше от него.* * *Собор Лиос встретил меня лёгким запахом ладана. Я подъехала ровно к началу дневной службы, но, не желая привлекать к себе внимание, села на один из задних рядов, подальше от немногих прихожан, и уставилась на алтарь.Службу вёл не Первосвященник Элигий, а другой, какой-то мужчина средних лет. Он говорил что-то о милосердии и прощении. Я слушала, но не слышала, погрузившись в собственные мысли и чувства: Константин, свадьба, императорский двор, рой сплетен вокруг меня, наше будущее, дети, влияющая на нас политика, мои страхи и желания…Слёзы аккуратно и почти незаметно потекли из моих глаз. Тихо, без всхлипов. Я обняла себя руками, воздела заполненные слезами глаза и позволила им течь. Служба продолжалась, никто не обращал на меня внимания. Я была одна в своей тоске и мыслях. В своей усталости, которая пронзила меня до самых костей. И это были не слёзы боли, нет. Простой человеческой усталости…Я даже не заметила, как служба закончилась. Как прихожане разошли. Я лишь сидела, не в силах пошевелиться.— Леди, — раздался над ухом голос Первосвященника. — Позволите?— Ваше Преосвященство… — я попыталась встать, но он мягко положил руку на моё плечо, призывая сидеть на месте, чему пришлось повиноваться.— Нет нужды вставать, — спокойно произнёс он. — Мы все дети Лиос, и все равны перед её ликом.Мне оставалось лишь кивнуть. Элигий сел рядом, положил сцепленные в замок руки на колени и некоторое время молча смотрел на алтарь.— Переживаете?.. — спросил он наконец.— Нет, Ваше Преосвященство, — я покачала головой, подтверждая свои слова. — Я просто устала. От всего: от суеты, от приготовлений, от бесконечных подарков, гостей… Мы с Константином хотели бы просто обвенчаться. Без пышности, без сотен глаз, которые будут смотреть и оценивать нас…— Но вы не можете, — с лёгкой грустью в голосе ответил Элигий.— Не можем, — согласилась покорно я. — Потому что эта свадьба не для нас, а для общества, для Гирана и Элиазара. Для всех, кому нужно видеть, что император женился законно, что королевство получило союзника. А мы… Мы просто фигуры на шахматной доске. Пусть и самые важные, но фигуры.Первосвященник молчал. Потом тихо, почти шёпотом произнёс неожиданное для меня:— Я не хотел благословлять ваш брак изначально.— Что?.. — в шоке и непонимании прошептала я. — Но почему?— Вы не девственница, леди, — тихо произнёс Элигий. — Это грех. По всем правилам. По догмам. По тому, чему нас всех учили. Но потом… — на его губах расплылась неожиданно счастливая улыбка, сделавшая его поистине светлым человеком. — Потом мне приснилась Лиос.— И что она сказала?..— Она… — тут Первосвященник натурально фыркнул от смеха. — Никогда прежде никто не называл меня дураком. Только Лиос это сделала. Она сказала, что я за столько лет не понял самого главного.— И что же самое главное? — спросила я с чуть дрогнувшей губы улыбкой.— Любовь, — ответил мне Элигий с неожиданно нежной улыбкой. — Лиос сказала, что самое главное, что она создала — это любовь. Это её благословение этому миру. Когда двое любят друг друга чисто, сильно и без оглядки — это свято. И какая разница, когда любовь перешла в другое русло.Я смотрела на него, не дыша. Догмы и правила для священников были основой. Но сейчас… Сейчас сам Первосвященник ломал об колено эти догмы. Или нет?..— Она сказала, что вы — её любимые дети, — продолжил он. — Вы, леди, и император Константин. И она попросила меня благословить ваш брак.— И вы… — я застыла, пытаясь переварить сказанное. — Вы сделаете это?— Конечно, леди, — Первосвященник улыбнулся мне. — Я служу Лиос уже долгие тридцать лет. И никогда прежде мне не хотелось так чисто и от всего сердца дать благословение браку. Как я смею обрекать любимых детей Лиос на отсутствие благословения.Я выдохнула — долго, шумно, будто несла какой-то слишком тяжёлый для самой себя груз. И улыбнулась впервые за день. Искренне и легко.— Благодарю, Ваше Преосвященство.— Не благодарите, леди, — он накрыл мою ладонь своей сухой и тёплой ладонью. — Прошу Вас лишь быть счастливой. Счастливый брак монархов — благословение для всей страны.Я помолчала, переваривая сказанное. Потом спросила то, что меня беспокоило с того дня, как Карина заподозрила у меня беременность:— А если бы я поняла, что ношу ребёнка раньше времени? До свадьбы?Элигий перевёл свой взгляд на мой живот, как бы спрашивая, правда это или нет. Я поспешила покачать головой с лёгкой улыбкой, как бы говоря «нет» его догадкам.— Я бы всё равно благословил вас, — ответил наконец он спустя непродолжительное молчание. — Дитя, рождённое от любви, не может быть грехом. Лишь чудом и благословением от Лиос.— Даже если бы все узнали? Даже если бы был скандал? — осторожно спросила я.— Даже тогда. Людская молва ничто перед волей Лиос.Внутри будто развязался тревожный узел, сидевший всё это время внутри. Вопрос «Если бы?..» сидел в подсознании, несмотря на то что кризис уже был пережит.— Вы сделали меня чуточку счастливее, Ваше Преосвященство.— Я рад, — Элигий встал, поправив и отряхнув рясу. — Возвращайтесь во дворец, леди. Совсем скоро приедет Ваш жених. И ваша свадьба.Я вышла из храма с улыбкой, не забыв слегка поклониться Первосвященнику, пусть и не обязана была. День был тёплым, почти безветренным. Сердце пело. Как никогда прежде. Свободой и лёгкостью. Послезавтра, пятого сентября, по плану должен прибыть кортеж Константина. Я наконец-то увижу, прижмусь к груди и позволю себе поцеловать его. И больше не отпущу.* * *— Леди, Его Величество просит Вас пожаловать в его кабинет, — произнёс молодой слуга в ливрее, едва я переступила порог дворца. — Попросил не задерживаться.Моё сердце заколотилось как бешеное от одной только мысли о том, что могло что-то случится. Но я не позволила тревоге захватить меня. Отдав плащ служанке, я оправила юбки и кивнула слуге, последовав за ним.Кабинет короля Филиппа находился в западной части дворца. Я не была в нём с тех самых пор, как принесла донесения на Ричарда. И не горела совсем желанием там бывать.Слуга с поклоном открыл мне дверь, пропуская внутрь.Король сидел за столом, сосредоточенно глядя на дверь, в которую я вошла. Королева Изабелла же сидела ровная, как струна, на одном из диванов. И, судя по красным глазам и зажатому в её руке платку, недавно плакала или собиралась это сделать.— Ваши Величества, — я присела в реверансе. — Прибыла по Вашему указанию.— Проходи, Амелия, — мягко произнёс Филипп, указывая мне на место рядом с Изабеллой.Я присела рядом с ней, расправляя юбки и натягивая на губы вежливую, но дежурную улыбку. И тут же мои ладони попали в цепкие, тёплые руки королевы.— Дорогая… — начала она, почти задыхаясь от застрявшего в горле плача. — Ты прости нас, Амелия…— За что?.. — недоумённо спросила я. — Вы ни в чём передо мной не виноваты.— Виноваты, Амелия, — строго, но с такой отчаянной горечью в голосе ответил король. — Я держал тебя в этой помолвке, не обращал внимания… Я — король, я обязан защищать всех тех, кто живёт в моём королевстве. Но не видел, как страдает тот, кто находится рядом…— Вы не могли знать, Ваше Величество, — покачала головой на его слова я. — Я слишком хорошо скрывала. Даже родители не знали.Изабелла всхлипнула. Коротко, с несвойственной королевским особам отчаянием. А следом начала тихо плакать, прижимая скомканный платок к своим глазам. Королева плакала обо мне, оплакивала мою боль. Я мягко приобняла её за плечо, прижимая к себе. Ей не нужно было утешение. Лишь тепло, которое я могла дать.— Я… — она снова всхлипнула через время. — Я часто думаю о том, что было бы, если бы ты не решилась? Если бы Константин тебе не помог?.. И ваш брак…— Я бы уехала в монастырь, Ваше Величество, — просто ответила я, вызвав у них бурную реакцию: королева громко ахнула, а Филипп обречённо покачал головой.— Монастырь?.. — спросил словно эхом он за мной, получив в ответ кивок. — Ты умная, красивая и воспитанная девушка… И в монастырь?..— Святая обитель лучше семейного «счастья» с Ричардом или иным нелюбимым, — я ответила спокойно, без тени сомнений. — Переспелая невеста, старая дева… Я знала своё положение. И даже с вашей протекцией вряд ли бы смогла удачно выйти замуж.Изабелла снова всхлипнула. А Филипп немного грузно встал из-за стола и подошёл ко мне. Он наклонился и как-то по-отечески поцеловал меня в макушку, но я чувствовала, как дрожат его руки.— Скажи, что мы можем для тебя сделать? — спросил он мягко, как отец у ребёнка, перед которым испытывает вину. — Всё, что угодно. Ты спасла нас всех от него и его прихвостней…Я подняла на него долгий взгляд, раздумывая, что попросить. Титул, золото, меха, бриллианты и прочая чушь мне не нужны были. Но вот помочь семье нужно было.— Есть одна просьба к Вам, Ваше Величество, — обратилась я к королю. — Не для меня. Для моего брата.— Какая? Продвижение по службе?— Нет, Ваше Величество, — я покачала для убедительности головой. — Он умный, заработает продвижение по службе самостоятельно, без чьей-либо помощи. Но… — намерено сделала паузу, чтобы придать словам вес. — У него есть возлюбленная. Леди Мария, дочь графа Лингли. Они хотят пожениться, но, если бы король благословил этот союз, помог с организацией… всё случилось бы быстрее. Майкл терпелив, но я вижу, как он ждёт удачного момента.Филипп облегчённо выдохнул с плохо скрываемой (да он и не скрывал особенно) улыбкой.— Только это?— Да, Ваше Величество, — легко ответила я. — Моя семья — самое ценное, что у меня есть. Я буду вечно Вам благодарна, если Вы поможете брату обрести счастье.— Считай, что уже помог, — произнёс король, отходя обратно к столу. — Я лично поговорю с графом Лингли. Думаю, до конца года будет объявлена помолвка, а следующим летом — свадьба.— Благодарю, Ваше Величество.Я встала и коротко поклонилась по очереди обоим, желая тут же уйти, но остановила сама себя, словно дёрнув за ниточки. Я забыла о сёстрах, отчего мигом стало совестно. Сара слишком ещё наивная, ей нужна поддержка и опора в лице опытной в дворцовых интригах женщины. А Алиса юна и беззаботна. И меня не будет рядом с ними в тот миг, когда они будут выбирать будущих мужей себе.— Ваше Величество, — на этот раз я обратилась к Изабелле, взяв её за руки и взглянув ей в глаза. — Прошу Вас позаботиться о моих сёстрах. Они… — я запнулась, будто боялась заплакать, и так оно и было. — Они так юны и могут сотворить непоправимую глупость. Вы сможете вмешаться, если что-то пойдёт не так? Поможете им не связать свою жизнь с недостойными их руки мужчинами?Королева сжала мои ладони и величественно кивнула, понимая важность моего прошения.— Клянусь Лиос, Амелия, — неожиданно твёрдо произнесла она. — Я не допущу, чтобы с ними случилось что-то дурное.— Благодарю, Ваше Величество.Я вышла из кабинета почти окрылённая, лёгкая и свободная. Теперь точно всё. Из дел на родине у меня осталось лишь одно — и это моя свадьба. Которая буквально через несколько дней. От предвкушения у меня сжался желудок и в горле встал комок. Я боялась и ждала с нетерпением этого дня.Но совсем забыла о важном — о своём точном как часы цикле. Который напомнил о своём существовании на следующее же утро.