Глава 77

Моё разочарование началось с самого утра.

Нет, меня не подняли рано и заставили куда-то идти, с кем-то встречаться или что-то делать. Напротив, я проснулась впервые за долгое время самостоятельно. За окном уже был тёплый пасмурный день, а часы на камине упорно показывали пять минут десятого. С учётом последних дней это было поздно.

Я неспешно села на кровати и потянулась, разминая затёкшие за время сна мышцы. И осознала, что во дворце как-то тихо. За последние недели я привыкла к его фоновому шуму, а теперь… тишина полнейшая. Я даже слышала, как где-то в глубине сада чирикают птицы.

В ванной я с большим удовольствием заметила главное — у меня закончились месячные. Теперь они длились не четыре, а три дня, что было вдвойне приятнее. Это значит, что во время свадьбы не будет никаких неожиданных «сюрпризов», а первую брачную ночь можно будет провести как принято.

Я вышла из ванной и даже самостоятельно оделась, когда едва слышно скрипнула дверь, и в проём высунулась голова улыбающейся Карины. Я не слышала её шаги, так что скорее всего она пробралась на цыпочках или была в мягкой обуви.

— О, ты проснулась, — едва слышно произнесла она. — А я думала уже идти тебя будить.

— Почему во дворце так тихо? — спросила я, наблюдая, как подруга входит с подносом с завтраком в комнату.

— День тишины. Сегодня тебе нельзя покидать покоев.

Я почти застонала от осознания и от того, что вспомнила эту давнюю, но редко соблюдающуюся традицию. День до свадьбы жених и невеста обязательно проводят по-отдельности. Им приписывает молиться в тишине в окружении самых близких людей и слуг. И для меня, невесты, которая всё ещё не видела своего жениха после разлуки, это было настоящей пыткой.

После завтрака меня и правда заперли в покоях. Августина, как моя личная охранница-дракониха, выступила поборницей нравов и чистоты, заявив, что меня до следующего утра никто не увидит. Что было крайне обидно. Мне в предыдущие дни не дали увидеть жениха, а теперь и вовсе не выпустят.

Единственной, кто скрашивал моё одиночество, была Карина. Но разговоры у нас не шли. Я бесилась и не хотела открывать рот, чтобы ни в коем случае не высказать что-то резкое. Мы сидели в креслах и смотрели на потрескивающий камин (уже стало довольно прохладно, поэтому его зажгли), пили чай и думали каждая о своём. В конце концов Карине это надоело в какой-то момент, и она сказала резко и огорошив меня:

— У тебя есть магический дар. Ты знала об этом?

— Что?.. — я аж опешила, удивлённо глядя на неё. — Он разве не должен проявляться в детстве?

— Должен, — она кивнула на мои слова. — У меня так и проявилось. Но у тебя запас такой маленький, что этого не случилось. Как и у Константина.

— Я могу использовать какие-то заклинания?

— Боюсь, что нет, — подруга покачала головой. — Твоего запаса хватит только на то, чтобы зажечь светильник.

— И это всё? — чуть разочарованно вздохнула я. — Тогда это почти бесполезно.

— Всё равно давай научу пользоваться!

Карина явно пыталась меня развеселить, как-то приободрить или занять хоть чем-то, чтобы я отвлеклась. Да и убить время нужно было. Она принесла с моей прикроватной тумбочки магический светильник, размером с ладонь голубоватый шарик с приплюснутым дном. Одним движением руки она включила его и положила на мои колени.

— Самое простое — это его затушить, — произнесла подруга. — Положи на него руку и просто представь, как он тухнет.

Я подняла светильник и вспомнила о том, как он выглядит выключенным, и на моих глазах он потух, а по ладоням будто прошёл лёгкий электрический разряд.

— Молодец! — Карина довольно улыбнулась, словно сама это сделала. — Что-то почувствовала?

— Руки немного покалывает… — немного удивлённо призналась я. — Это нормально?

— Абсолютно, — ответила она. — А теперь самое трудное — зажечь. Теперь тебе нужно представить, как он загорается.

Я вздохнула. Представила, что светильник потихоньку начинает заполняться светом, изнутри, как старая лампочка с вольфрамовой нитью, которой нужно было время на разогрев. Я смотрела на него и… ничего не происходило. Ни покалывания, ни потока, ни света. Ни-че-го.

— Попробуй ещё, — подруга ободряюще улыбнулась мне, явно поняв, что ничего не вышло.

Я правда попыталась снова. Но светильник (или моя магия) с упорством барана отказывался зажигаться. На следующий раз тоже. И ещё раз. И ещё. И ещё… Где-то после десятой попытки я перестала считать. Карина зажигала светильник, я его тушила. Но загораться он не хотел никак. Совсем. Попытка за попыткой, одна за другой и на повтор.

К обеду я уже сама упёрлась, отказываясь даже есть, желая наконец-то зажечь этого засранца. Но всё было без толку. Уже даже Августина пришла ко мне в комнату, чтобы узнать, почему нас нет ещё на обеде. Но наткнулась на моё пыхтение и непонимание Карины, почему не выходит.

Я не знаю, какой это по счёту был раз, но на именно этот уже не выдержала, подошла к кровати и просто с силой поставила светильник обратно на тумбу, прижав его ладонью. Сил моих больше не было. Я с нескрываемым раздражением выдохнула, пытаясь не ругаться и казаться спокойной, хотя в голове возникла мысль «Хоть бы ты, сука такая, засветился!». Но именно в тот миг, когда уже собиралась убирать руку, светильник засиял. Не так ярко, как это получалось у Карины, но засветился.

— Это как?.. — абсолютно шокировано прошептала я. — Я только подумала же… Только захотела…

— Кажется, именно этого и не хватало! — Карина с восторгом подскочила и обняла меня. — У тебя получилось!

— Девочки, девочки… — Августина покачала головой. — Идёмте уже обедать.

* * *

После обеда в мою комнату зашла Лира. Она все эти дни дежурила у Розы. И завтра скорее всего или она, или Барбара будут следить за её здоровьем, ведь риск, что роды начнутся на том же венчании или во время бала, огромен.

Лира рассказывала, как восстанавливала лицензию. Оказалось, что на того судью, чьим решением она её лишилась, уже давно было много жалоб, но никто почему-то этим не занимался. Массовые аресты дали толчок к многочисленным проверкам, дополнительным арестам и даже судам. Из-за этого арестованные аристократы вынуждены ждать своей казни или отсылки на север, пока не закончится и эта волна проверок. А потом пришла очередь ей рассказывать о том, как она перебиралась обратно и предупреждала все окружающие бордели об этом.

— Представь, одна «мамочка» вцепилась в меня и не хотела отпускать! — возмущённо и одновременно со смехом произнесла Лира. — Ведь только благодаря регулярным проверкам её девочек количество заболевших от сифилиса проституток и тем более клиентов снизилось почти в ноль.

— Ничего удивительного, — спокойно ответила я. — Ты за свои услуги брала сущие гроши. А она жадная до денег барышня, как и все «мамочки». Угадала?

Ответом мне был лишь смех Лиры и полное шока лицо Карины. Ещё бы, без пяти минут императрица говорит не о политике, экономике или той же предстоящей свадьбе, а о проститутках и их сутенёрах и «мамочках» так спокойно, словно это что-то обычное. Но это и правда было нормой общества, пусть и очень мрачной и мерзкой нормой.

— И не смотри на меня так, Карина, — спокойно произнесла я. — Проституция, конечно, проблема общества, но, как бы мы не хотели, от неё не избавиться.

— Почему ты так думаешь? — поинтересовалась она.

— Я… — и тут же прикусила язык.

Рассказать девочкам об опыте сотен стран из моего мира и несколько тысяч лет борьбы с проституцией? Да не поверят. И не нужно им знать о таком.

— Я думаю, что раз с этим не справилась сама Августина, то вряд ли сможет хоть кто-то, — я решила привести пример из этого мира, ведь Августина и правда пыталась заставить проституцию исчезнуть, но быстро столкнулась с ростом чёрного рынка этих услуг. — Наша задача — сделать эту профессию безопаснее и оберегать женщин от излишней жестокости сутенёров или клиентов.

— Лия… Ой, Амелия права, — кивнула на мои слова Лира. — Если проститутки регулярно проверяются у лекарей и не подвергаются излишнему насилию, то доживаю до почётного возраста. В квартале, где я жила, бывали случаи, когда проституток выкупали в качестве своих постоянных любовниц богатые и не очень люди.

Карина, судя по нахмуренным бровям, задумалась. Для неё, как для аристократки, служащей давно при императорском дворце, это явно было чем-то новым. Но в низших слоях общества это было обычным делом.

— Кстати, Лира… — тут я наигранно грозно сдвинула брови и посмотрела на неё. — С чего ты решила, что моему будущему мужу нужно подобное… средство?

— Да ходят слухи всякие разные… — она с хитрющей улыбкой отвела взгляд куда-то к потолку.

— Какие это? — мне резко стало интересно, что я ещё не знала о Константине.

— Ходили слухи, что император импотент, — честно ответила Лира.

— Этот слух — одно большое враньё, — резко вмешалась Карина. — И ему уже лет двенадцать, не меньше!

— Так ты была в курсе? — удивлённо спросила, не понимая, как она могла утаивать подобный слух от меня. — А мне почему не сказала?

— Потому что это ложь, — со смехом ответила она. — Или ты хочешь сказать, что слухи правдивы?

— Чистейшая ложь!

Я сдержанно засмеялась от своих же слов. Подруги не стали отставать, и у них тоже вырвался смех. Какая нелепица! Это Константин-то импотент⁈ Да ни в жизнь не поверю!

— Что ж… — лекарша улыбнулась нам. — Я пойду, мне ещё готовить тебе успокоительное, Амелия.

— Успокоительное? — я удивилась, не думая о том, что мне вообще может подобное пригодится. — Зачем оно мне?

— Понадобится, — ответила за неё Карина. — Поверь той, кто уже был невестой. Именно в ночь перед свадьбой нужно спать, а не переживать.

— Пф… — Лира фыркнула на всё это. — Хорошо, что я замуж не собираюсь.

И вышла, оставив нас вдвоём с подругой.

— Кого-то она мне этим напоминает… — произнесла задумчиво я.

— Одного такого нахального рыжего засранца…

— Не говори так о Диего.

— Ты с ним не работала последние двенадцать лет, — парировала Карина. — И поверь, он тот ещё засранец!

На последнее я искренне рассмеялась. Что ж… Мне оставалось лишь поверить на слово.

* * *

Успокоительное принесла сама Августина.

Я уже успела тщательно вымыться, переодеться в простую батистовую сорочку, и теперь сидела на кровати и приводила в порядок волосы. Расчёска скользила по волосам, распутывая небольшие колтуны, пальцы помогали им. Мне пришлось отвлечься, когда королева-мать, слегка постукивая тростью, зашла в комнату.

— Девочка моя, — она с какой-то странной улыбкой протянула мне небольшой бутылёк с тёмно-янтарной жидкостью. — Выпей. Завтра тебе понадобятся силы, для этого нужен крепкий сон.

Я послушно кивнула и проглотила одним махом тягучую, немного неприятно пахнущую, горьковатую жидкость. Поморщилась для приличия. Августина коротко и совсем легко приобняла меня одной рукой. Пожелав доброй ночи, она удалилась, оставив меня одну во мраке спальни.

Мои пальцы ловко заплетали косу, когда раздался лёгкий скрежет двери, и оттуда снова показалась Карина. Но на этот раз она была какая-то суматошная, словно от кого-то пряталась. Она прикрыла за собой дверь и тут же принялась что-то рядом с ней быстро-быстро шептать.

— Карина?.. — шёпотом позвала я, но подруга даже не шелохнулась. — Карина, что случилось?..

Она не ответила, только шёпот будто ускорился. Лишь через какую-то минуту или две Карина отпрянула от двери и повернулась ко мне с торжествующей улыбкой.

— Я наложила на комнату печать тишины, никто не услышит, что здесь будет происходить, до самого рассвета. Сегодня к тебе кое-кто придёт!.. — заговорщицким шёпотом произнесла она и тут же вышла из комнаты.

Моё сердце заколотилось как сумасшедшее. От предвкушения, от осознания и от нетерпения. Константин придёт!.. Я не видела его весь этот чёртов месяц и успела порядком соскучиться. Я села в кресло, глядя на зажжённый камин невидящим взглядом. Минуты тянулись мучительно медленно. Мои руки сжали медальон под одеждой как какой-то оберег, настолько сильно переживала, что буквально вцепилась в его подарок.

Не знаю, сколько прошло времени, я не смотрела на часы, когда едва слышно скрипнула балконная дверь.

Это был он.

В тусклом свете камина обозначилась до боли знакомая высокая фигура. И те самые насмешливые серые глаза.

Я подскочила с кресла и медленно, словно всё ещё не веря, начала подходить к нему. Шаг, второй… Он тоже сделал шаг, второй… На третьем мы оказались так близко, что тут же оказались в объятиях друг друга. Из моего горла вырвался судорожный всхлип-смех. Я щекой прижалась к его груди, пальцами вцепилась в рубашку на спине, чувствуя, как слёзы катятся по моим щекам, и боясь лишь одного — что он исчезнет, раствориться как видение. Его тёплые сильные руки обняли меня крепко-крепко, прижимая к себе. Мне казалось, он хотел бы, чтобы я растворилась в нём, чтобы мы слились… И хотела того же.

— Я пришёл… — надломленным голосом произнёс Константин.

— Ты пришёл… — ответила я полным искреннего смеха голосом. — Я скучала…

Только сейчас, находясь в его объятиях, поняла одно: я соскучилась так сильно, что сейчас хотелось только одного — вцепиться и не отпускать. Не понимала этого раньше из-за занятости и суматохи, которая отступила только сегодня, освободив меня. И лишь мысль о том, что завтра мы поженимся на глазах у всех, успокаивала.

— Я так скучал, Амелия… — он говорил тихо, будто боялся нарушить ту уютную тишину, что образовалась в комнате. — Эти три дня были хуже всего месяца до этого… Ты была так близко, а ничего не мог сделать…

— Ты здесь, любимый… — прошептала едва слышно в ответ. — Ты пришёл ко мне…

Я подняла на него взгляд, стараясь улыбаться как можно лучезарнее. Его губы мягко коснулись моего лба. Затем виска, потом щеки, носа и даже подбородка. Константин явно не брился, его щетина немного кололась, вызывая тихий смех. Мои ладони переместились на его грудь, а потом медленно поднялись до лица и легли на щёки. Он почувствовал моё движение и остановился, пока я мягко поглаживала его по щеке, чувствуя колючесть под пальцами. А потом просто взял левую ладонь и поцеловал её с внутренней стороны. В то место, где я носила помолвочное кольцо.

— Расскажи, как ты тут была, — произнёс Константин.

Я с улыбкой взяла его за руки и повела к камину, как к единственному источнику света в комнате, и присела на ковёр, Константин следом. Я смотрела на него, не скрывая улыбки и пытаясь понять, не сон ли это. Но его ладони, чуть сжимавшие мои, говорили о том, что это правда.

— Много тебе Тени рассказали? — спросила в лоб, понимая, что Константин не соврёт и ответит честно.

— Достаточно, — явно увильнул от ответа он, усмехнувшись. — Не сказали только о том, что случилось в том старом доме.

— Ты удивишься… — я улыбнулась, понимая, что рассказ будет не простым. — Я увидела там Лиос.

— В том доме? — в ответ оставалось лишь кивнуть. — Что она тебе сказала?

Я начала неспешно рассказывать. О дневнике Амелии, который я обнаружила в первый же день моего пребывания здесь. О безумии, которое её почти охватило из-за семнадцати перерождений. О том, как она пыталась найти выход. О душах до меня, которые не прошли рубеж даже начала августа. О прощании с Амелией и моей просьбе о новой жизни для неё. И о главном…

— Я остаюсь здесь навсегда, Константин, — произнесла я с улыбкой, видя его полное облегчения и счастья лицо.

— Я рад… — он просто прижал меня к себе, усаживая на колени боком и утыкаясь носом мне в макушку. — Как тебя зовут на самом деле?

— Амелия, — ответила я и обвила руками Константина за шею. — Отныне и до конца этой жизни я — Амелия.

Мы сидели в тишине. Я слушала, как размеренно бьётся его сердце, вдыхала его такой родной запах, уткнувшись носом в ключицу, и находила в этом умиротворение и долгожданный покой. Мне ничего не нужно в этом мире: ни деньги, ни платья, ни тем более корона. Лишь пусть всё остаётся вот так, в тишине и любви.

Но, кажется, выпитое ранее успокоительное начало действовать, ведь я почувствовала, как начала наваливаться ужасная сонливость. И идея заснуть в руках Константина не казалась мне такой уж ужасной. Именно в этот момент его руки, до это просто обнимающие меня, начали медленное путешествие, словно желая изучить тело, которое они уже знали, заново. Пальцы заскользили вниз по спине, вызвав судорожный вздох. Спустились по бёдрам вниз. А затем медленно, словно спрашивая, заползли под сорочку.

— Можно? — спросил Константин и мягко погладил меня по коленям.

— Да… — лишь выдохнула я.

Руки стали задирать сорочку вверх, обнажая тело. Я была в полудрёме, между сном и явью, смотрела на всё из-под слегка приоткрытых век, отчего каждое прикосновение ощущалось в разы острее. Я чувствовала, как его пальцы скользят по талии вверх. Ладонь накрыла мягко, но при этом абсолютно собственнически мою грудь, большие пальцы коснулись сосков, заставив из горла вырваться тихому, хриплому стону. Константин бережно избавил меня от сорочки и усадил к себе лицом. И замер, разглядывая. Мой взгляд, сонный и расфокусированный, встретился с его полными восхищения глазами.

— Ты такая красивая… — прошептал Константин. — И носишь медальон…

— Это твой подарок, — ответила я, сонно улыбаясь. — Я не могу его не носить…

Его губы принялись медленно спускаться по моей шее, оставляя невесомые поцелуи. Константин знал, что нельзя ни в коем случае оставлять на мне какие-либо следы, иначе завтра все всё увидят. И вопросов будет много. Когда его губы коснулись уже затвердевшего соска, я не смогла сдержать достаточно громкого стона. В следующий миг наши губы встретились, языки переплелись, а стоны заглушились, осталось лишь сбитое дыхание.

— Я соскучился по твоим стонам… — прошептал Константин, вгоняя тем самым меня в смятение.

Мои пальцы стали расстёгивать пуговицу за пуговицей на его рубашке, немного неловко и неторопливо. Константин остановил меня, словно поняв, что буду делать это долго. Аккуратно пересадил обратно на ковёр и разделся самостоятельно. Я смотрела на это так завороженно, словно видела в первый раз. И, кажется, так оно и было. Лишь в моменте с брюками подняла взгляд на его сосредоточенное лицо. Я старалась держать веки открытыми, но они будто налились свинцом. Успокоительное от ускорения крови начало действовать быстрее.

Константин мягко, словно боясь меня сломать, уложил на спину и навис сверху. При ярком, тёплом свете камина черты его лица словно стали мягче, а сам он приобрёл таинственный, слишком интимный вид. Появилась странная ревность, когда я подумала о том, а был ли он с другими женщинами такой? Но задавать этот вопрос не хотела. Хотела верить, что я первая. И отныне единственная.

Его рука двинулась от колена вверх по внутренней части бедра, невольно заставляя раздвинуть их. Это вызвало громкий вздох и дрожь по всему телу от удовольствия. Когда его пальцы коснулись моих влажных половых губ, Константин задышал чаще. Да, я уже была готова. Слишком долго терпела, слишком долго ждала…

— Я люблю тебя… — прошептала я, облизывая пересохшие от горячего дыхания губы. — Иди ко мне…

Я обвила его шею руками, прижалась грудью к его груди, чувствуя, как напряглись мышцы, и уткнулась носом в изгиб шеи, где чувствовалось бешенное биение сердца Константина. Его ладони сжали мои ягодицы, у входа я почувствовала характерный жар и твёрдость члена.

— Я люблю тебя, жена…

С этими словами Константин вошёл в меня. Медленно, плавно, заполняя до края. Я лишь выдохнула. Не стон, не крик, лишь долгий, полный жара и облегчения выдох. Это было полно, жарко и так правильно. Мы не двигались быстро, не торопились, некуда было. Это было соединение двух соскучившихся друг по другу тел. Это не был секс. Это былалюбовь. В том самом преставлении, которое послала на эту землю Лиос. Чистая, искренняя, рождённая из порыва сердец и под мраком ночи.

Мои руки лежали на его затылке, пропустив волосы через пальцы. Они были мягкими, чуть спутанными и отросшими с нашей последней встречи. Его шершавые ладони чуть сжимали мои бёдра, приподняв их для удобства. Наши губы встречались, прерываясь лишь на редкие, сорванные, хриплые стоны удовольствия. Мы дышали друг другом, упиваясь этим. Двигались в едином ритме. Это было не сжигающее всё пламя страсти, а мягкий, ровный свет любви, что грел нас обоих изнутри.

Оргазм настиг меня как волна. Медленная, неумолимая, она поднялась откуда-то из глубины и накрыла с головой, заставив меня выгнуться в его руках, а дыхание замереть на мгновение. Всё тело содрогнулось от мелкой, сладкой дрожи. Я услышала его прерывистый выдох, почувствовала, как он прижался ко мне крепче. Константин не заставил меня ждать и последовал за мной.

Мы лежали так, обнявшись, сплетённые, тяжело дышащие, но такие счастливые и довольные. Я чувствовала, как его сердце бьётся в такт моему. И понимала, что сон, который всё пыталась откладывать, всё же подобрался ко мне и готов был вот-вот увести в чертоги Морфея.

— Я хочу спать… — тихо прошептала я, немного удивившись, насколько неразборчивым и сонным был голос.

— Держись крепче, — коротко приказал Константин.

Я прижалась к нему всеми конечностями, позволив делать всё, что нужно и хочется. Он осторожно встал, придерживая меня, и понёс в душ. Под горячими потоками воды я расслабилась настолько, что казалось вот-вот усну. Я прижималась к Константину, чувствуя, как капли стекают по нашим телам. Нос уловил лёгкий запах мыла, а глаза окончательно слиплись и отказывались открываться. Я не помню, как он меня мыл, но через какое-то время Константин укутал меня в мягкое полотенце и отнёс в постель.

Слух уловил бряцанье металлической пряжки ремня. Внутри всё словно сковало на мгновение. Он собирается уходить. Но я не хотела этого. Я хотела, чтобы он меня обнял, и мы вместе уснули. Эгоистично? Очень. Но…

— Останься… — выдохнула я. — До рассвета…

Повисла тишина. Недолгая. Раздался тихий смешок со стороны Константина. Он явно оценил, что я ему предложила. Он мог уйти сейчас, чтобы всё могло сойти за просто сон, а к полудню уже будет ждать меня у алтаря. А мог остаться, и мы попрощаемся только на рассвете, проведя последнюю ночь как жених и невеста вместе.

Через минуту кровать рядом со мной слегка скрипнула, и я почувствовала его тепло рядом. Константин прижал меня к своей груди, положив руки на живот, а носом уткнувшись в затылок. И мигом стало так легко и просто. Словно не было этой разлуки, словно он засыпал со мной так каждую ночь.

— Следующей ночью, — прошептал он сорванным голосом. — Следующей ночью я никуда от тебя не уйду. И в последующие тоже. Сотни, тысячи, десятки тысяч ночей…

— Угу, — только и смогла вымолвить я, прежде чем сон захватил меня полностью.

Завтра мы официально станем мужем и женой. Но сейчас… Сейчас для меня куда важнее было то, что он здесь, что он рядом. И это не сон, а реальность.