Глава 78

м

Первый раз я проснулась от лёгкого прикосновения горячей ладони к моей голове. Веки отказывались открываться полностью, слишком тяжёлые были. Но мне удалось их приоткрыть и из-под век увидеть улыбающееся лицо Константина, уже одетого, сидящего на моей кровати и гладившего меня нежно по голове.— Доброе утро… — пробормотала я и горько выдохнула, понимая, что он меня разбудил не для того, чтобы просто поговорить. — Жаль, что ты не можешь остаться…— Поспи ещё, — мягко произнёс он, целуя меня во внутреннюю сторону левой ладони, вызвав этим улыбку. — Сегодня будет долгий день. Я буду ждать тебя у алтаря.— Я буду в белом… — я едва слышно и совершенно счастливо рассмеялась. — Фату будут нести мои сёстры.— Надеюсь, я узнаю тебя, согласно преданию.— Узнаешь…Он поцеловал меня мягко в губы, обнял через одеяло и ушёл. Я услышала, как скрипнула балконная дверь, и поплотнее закуталась в одеяло, всё ещё немного пахнущее им. И уснула спокойным, крайне довольным сном в ожидании наступления нового дня.Второй раз меня разбудила Августина. Она мягко коснулась моего плеча и слегка потрясла его, сообщив радостным голосом:— Просыпайся, будущая императрица. Сегодня день твоей свадьбы.Я неспешно и крайне лениво разлепила глаза и тут же немного прищурилась от яркого солнечного света, бьющего в окно. Королева-мать стояла, склонившись надо мной с довольной улыбкой. Карину я заметила рядом, та лучезарно, но с хитрецой в глазах улыбалась.— Который час? — охрипшим после сна голосом спросила я.— Восемь утра, девочка моя, — ответила Августина. — Мы дали тебе вдоволь поспать. Особенно с учётом ваших с женихом ночных приключений.— Вы знали⁈ — удивлённо завопила, резко сев на кровати.— Твой драгоценный Константин от дворца бы камня на камне не оставил, если бы я не дала вам увидится, — королева-мать хмыкнула и уж больно резко для старой женщины сдёрнула с меня одеяло. — А теперь марш в ванную!Я с довольной улыбкой и пробивающимся изнутри хихиканьем буквально спрыгнула с кровати и скрылась в ванной, где меня уже ждала приготовленная горячая ванная, множество полотенец и разнообразных баночек. Стойко пахло чем-то цветочным, пряным, от чего кружилась голова. Едва я успела скинуть ночную сорочку, как тут же показались три служанки, которых даже не захотелось прогонять. Самостоятельность в мытье — это прекрасно. Но не в такой день. Они вооружились щётками, мылом и губками, и принялись меня мыть до скрипа и лёгкого запаха персикового цвета от волос, до розовой от трения кожи. На волосы наносили маски, смывали их. После ванной на тело нанесли пахнущий миндалём крем.Когда вернулась, распаренная, лёгкая, в простой ночной сорочке, но при этом томная от жара, комната была полна людей. По меньшей мере дюжина людей была.Фрейлины, служанки и горничные суетились вокруг, даже двери комнаты были настежь отворены, чтобы не открывать их каждые десять секунд. И посреди всего этого хаоса стояла и отдавала команды Карина, Августина же с видом мудрёной матроны устроилась в кресле с чашкой чая и просто наблюдала за всем этим.— Леди! — подруга улыбнулась при моём виде и указала на пуф рядом с зеркалом. — Пришло время превращать Вас в невесту!— Вверяю себя в Ваши руки, девушки, — спокойно ответила я, присаживаясь на пуф.Началось настоящее волшебство. Волосы тщательно и с поразительной скоростью стали вычёсывать, укладывать в локоны с помощью горячих щипцов, неизвестных мне неожиданно приятно пахнущих средств закрепляя их. Ловкие руки фрейлин плели косы, стараясь «убрать» излишнюю густоту волос. Служанки подавали шпильки, баночки и нагревали щипцы заново, когда того требовалось. Причёску мне делали собранную и низкую, чтобы ничего не мешало закрепить фату и тиару.— Закройте глаза, леди, — попросила одна из фрейлин, подходя ко мне с кисточкой и пудрой.— Не переборщите, — строго сказала Карина. — Только лёгкий макияж. Леди не должна выглядеть как куртизанка.Фрейлина едва ли касалась кисточками моих щёк, лба, глаз и губ, нанося макияж. Я не хотела какой-то плотный тон, предпочитая естественность. Когда она закончила, мне наконец удалось увидеть себя в зеркало. Ресницы подвели, нанесли лёгкие серебристые тени, едва заметные на веках, на щеках лёгкие румяна, а на губах лишь тёмно-розовая помада, которая лишь слегка подчеркнула естественный цвет.Мадам Кларисса появилась вместе со своими помощницами аккурат к тому моменту, когда девушки закончили наводить порядок на моей голове. Сложная конструкция из локонов была собрана в низкий пучок. К ночи скорее всего самые непослушные мелкие пряди выбьются из неё, но меня уже мало что будет волновать к этому времени. Кроме разве что сна.Кутюрье с восторгом застыла, глядя на меня, в её глазах я заметила норовившие покатиться по щекам слёзы. Но она собралась с духом и подошла ко мне, присев в реверансе.— Леди, я привезла Ваше платье, — сообщила мадам.Одна из помощниц открыла чехол, освобождая из плена платье. Среди собравшихся девушек послышалась волна восхищённых вздохов и восклицаний. Оно и правда было прекрасно. Настолько, насколько вообще может быть прекрасным то, что создавалось с любовью к своему делу.Меня принялись одевать. Шёлковая сорочка без рукавов или бретелей скрыла фигуру до колена, нежёсткий корсет затянули несильно, я могла свободно в нём дышать. Он послужил хорошее поддержкой для груди и заставил выпрямить спину, а на ноги надели чулки. Лёгкий кринолин, несколько нижних юбок. И лишь после мадам Кларисса с поддержкой помощниц и фрейлин помогли мне надеть платье. Пока остальные поправляли юбку и рукава, кутюрье принялась самолично застёгивать каждую жемчужную пуговку на спине, от самого низа вверх, к затылку.Когда всё было застёгнуто и оправлено, мадам Кларисса отошла, позволив наконец самым важным людям надеть самое важное — тиару. Карина поднесла футляр с ней, а Августина бережно взяла тиару и аккуратно, стараясь не повредить её и причёску, надела на мою голову, мне пришлось ради этого слегка присесть. Я увидела, как лёгкая улыбка тронула губы королевы-матери.Следом были надеты серьги, те самые, что мне подарили король с королевой. Руки до запястья прикрыли тонкими шёлковыми перчатками. На правую руку надели помолвочные браслет и кольцо, левую оставили свободной, туда положено будет надеть обручальное кольцо. Духи, подаренные принцем, создали тонкий, невесомый шлейф цветочного запаха, как раз то, что так необходимо. Я не разбирала ноты, но аромат был лёгким, не режущим нюх. Кажется, там были цветки апельсина и персика, но не была уверена.— Фату несите! — строго приказала подруга.Четыре служанки бережно, на вытянутых руках в перчатках поднесли фату, тонкую как паутина. Августина точным движением закрепила её сзади с помощью гребня. Тонкая ткань осталась позади. Перед выходом отец должен перекинуть короткую часть фаты вперёд, закрывая меня от всего мира.Кто-то притащил большое зеркало, чтобы я могла на себя наконец увидеть и при необходимости внести правки. Но стоило мне себя увидеть, как тут же застыла, глядя на ту, которой никогда не была — невестой в день своей свадьбы. В горле застрял комок слёз, хотелось расплакаться, но стойко сдержалась. Я услышала всхлип со стороны мадам Клариссы. Её поспешили увести под восторженные возгласы о величайшем дне в её жизни. Это вызвало сдержанный смех у присутствующих.— Ты прекрасна, девочка моя… — проговорила королева-мать, и я увидела в отражении блеснувшие на её щеках слёзы.— Ваше Величество…— Оставьте нас, — сухо произнесла Карина, поняв, что нам троим нужно время, хоть немного.Фрейлины, служанки и горничные покорно похватали вещи и вышли из комнаты, затворив за собой двери. В комнате ненадолго повисла тишина. Я нежно обняла Августину, насколько это было возможно в моём объёмном наряде. Она не содрогалась в рыданиях, нет. Просто плакала, тихо, без надрыва. Королева-мать отстранилась и взяла моё лицо в свои ладони.— Девочка моя, — она говорила чуть упавшим голосом. — Будь счастлива. Прости меня, дуру старую, что раньше не настояла на разрыве этой помолвки.— Вы не виноваты, Ваше Величество, — ответила ей я с улыбкой. — Вы не ответственны за то, что творил другой человек, — и тут же хмыкнула. — Интересно, как бы Ричард отреагировал, если бы увидел меня такой красивой?..Повисла тишина. Августина и Карина переглянулись с непонятным для меня выражением лица: смеси удивления, сомнения и задумчивости. Я поняла, что сболтнула лишнего, и прикусила щеку с внутренней стороны. Чёрт бы побрал мои мысли вслух.— А ты хотела бы этого? — спросила королева-мать. — Я могу организовать, если хочешь.— Хочу. Но как? — удивлённо спросила я. — Он же в тюрьме.— В дворцовой тюрьме, — ответила подруга. — Он буквально сейчас на верхнем уровне подземелья.— Вы шутите?..— Вовсе нет, дорогая, — Августина покачала головой. — Он ожидает отправки на север, как и десятки других. Но это будет в лучшем случае только ближе к ноябрю, когда Максимилиан с Розой поедут обратно, в свои земли. Поэтому я договорюсь на короткий визит для тебя, — королева-мать торжествующе улыбнулась. — Будет ему что вспомнить потом холодными зимними вечерами.Карина и я переглянулись и тихо рассмеялись. Подруга аккуратно обняла меня, сказав, что будет ждать меня у входа в церковь. И они оставили меня дожидаться отца, ведь им самим нужно было переодеваться к торжеству.Мне чуть позже принесли скромный завтрак, состоящий из воды и небольшой булочки, которые тут же съела. На самом деле после ночи я была ужасно голодной, но при этом накатившая после ухода всех нервозность схватила желудок в свои цепкие лапы и не дала вдоволь наесться. Я сделала несколько глубоких вдохов-выдохов, чтобы просто перестали трястись руки.Снаружи вовсю гремела музыка, доносились песни и поздравительные крики людей. Должно быть, уже в церковь направились члены королевской семьи, мои родные и жених. Мне же с отцом предстояло прибыть самыми последними, согласно всем традициям. И это столь томительное ожидание, эти последние минуты перед выходом тянулись бесконечно.Стук в дверь раздался неожиданно.— Войдите, — приказала я.Передо мной предстала… та самая служанка, которая работала на Скару. Она глубоко поклонилась мне, едва переступила порог комнаты. Я заметила, как девушка прижимала к груди какую-то коробочку.— Здравствуйте, леди, — с улыбкой произнесла служанка. — Позвольте поздравить Вас с прекрасным днём Вашей свадьбы. Моя… руководительница попросила передать Вам это.Она протянула мне коробочку. Я приняла её и неспешно открыла. Внутри лежало три небольших флакончика с жидкостями разных цветов.— Что это? — я аккуратно подцепила один из них.— Высококачественные и редкие яды, — спокойно ответила девушка. — Госпожа Скара посчитала это необходимой для Вас вещью.— Чтобы отравить кого-то? — невесело хмыкнула я на подарок.— Чтобы вы умели их отличать, — ответила она. — Обычно яды пахнут миндалём или полынью. Но не эти.— Передай мою благодарность за столь… ценный подарок.— Обязательно передам, — служанка вновь поклонилась, но тут же достала из-под юбки достаточно толстую папку, перевязанную тесьмой. — А это от нас. От всей гильдии благодарность и подарок за Вашу помощь. Здесь то, что Вам точно пригодится.Я посмотрела на протянутые мне документы. И просто кивнула. Что ж, гильдия до сих пор ничего дурного в мою сторону не сделала, поэтому мне оставалось лишь принять подарки. Девушка снова поклонилась и исчезла за дверью. Я мельком кинула взгляд на часы. Оставались считанные минуты до прихода отца.— Ильза! — позвала шёпотом, но чуть нервно.Ильза возникла позади меня почти бесшумно, лишь слегка колыхнулся воздух в комнате.— Да, леди? — едва слышно прошелестела она.— Ты можешь это забрать и потом отдать мне это позже, когда мы уже будем в империи? — я протянула ей папку и коробочку.— Конечно, леди, — Ильза забрала у меня их из рук, и неожиданно я заметила едва видные смешинки в её глазах. — Поздравляю с этим знаменательным днём, леди. Для меня честь служить Вам.Из-за двери послышались шаги и лёгкое покашливание, я поняла, что это пришёл отец. Ответить охраннице не успела. Лишь прошептала короткое «Спасибо».Отец зашёл в комнату чуть робко, дверь ему открыла служанка, пропуская внутрь. Герцог Хайфилд был одет в тёмно-синий фрак, белую рубашку и жемчужно-серый жилет. На ногах прямые брюки с едва видимой вертикальной полоской. Даже кожаные новые ботинки немного блестели. Отец даже достал трость, старую, дедушкину, из чёрного дерева с круглым серебряным набалдашником.Он сделал шаг вперёд и замер, взглянув на меня. Я увидела, кажется, весь спектр эмоций на его лице. От восхищения и счастья, то тоски и даже горя. Я увидела слёзы, скопившиеся в уголках глаз слёзы, но отец тут же поспешил прикрыть глаза рукой. Лучезарная, с толикой грусти улыбка расцвела на его губах, а нижняя даже слегка подрагивала.— Отец… — тихо позвала его я с улыбкой. — Всё хорошо?..— Ты такая красивая, дочка… — выдохнул он, наконец взглянув на меня. — Как твоя мать в день нашей свадьбы.— Мама была красивее.— Не спорь, дорогая… — отец подошёл и мягко взял моё лицо в свои немного грубые ладони. — Ласточка моя, я… Я не самый лучший отец, — я открыла было рот, чтобы возразить, но он тут же меня прервал: — Не спорь с отцом! Я не лучший отец. Но сейчас, прощаясь с тобой как со своей дочерью, я могу лишь дать тебе своё благословение и лишь одно наставление — будь счастлива и любима.— Обещаю, папа… — прошептала я, чувствуя, как предательские слёзы снова норовят выскочить из глаз, не удивлюсь, если к вечеру всё же заплачу.Артур оставил на моём лбу долгий поцелуй и наконец сделал главное — перебросил короткую часть фаты вперёд, скрывая лицо. Лёгкая ткань укрыла меня, отгородив от всех. Теперь поднять её надлежит Константину.В комнату заглянула служанка и передала мне букет, закреплённый в изящном серебряном портбукете, узором напоминавший сложенный веер. У нашей семьи такого не было, значит, его одолжила королевская семья или Константин привёз с собой из империи. В букете были белые лизиантусы, изредка между ними показывали головы светло-бежевые розы из розария Августины. По наружному краю букет украсили тёмные георгины и багряные листья девичьего винограда, прожилки которого покрыли тончайшим сусальным золотом.От букета я слегка застыла, зная язык цветов. И понимая, что собирали его явно по приказу Августины или Карины. Он был с явным намёком и иронией, ведь именно девичий виноград означает стойкость, верность и… девичью невинность. Я с плохо скрываемой ухмылкой забрала его у служанки. Что ж, составитель определённо знает меня.Отец предложил мне свой локоть, и мы вышли наконец из комнаты. Та же служанка шла сзади нас, опустив голову и придерживая фату, чтобы та не волочилась по полу. Коридоры дворца были пусты. Абсолютно. Только я, отец и служанка. Традиция такая, невеста на своём пути к карете не должна никого встретить. Стук каблуков раздавался эхом по залам и коридорам, через которые мы проходили.Отец явно нервничал. Я чувствовала, как его рука дрожит в моей, видела, как он нервно сглатывает и постоянно поправляет воротник, словно ему жарко, хотя во дворце было прохладно.— Папа, — тихо позвала его я и улыбнулась, когда он повернул ко мне голову. — Не переживайте. Я спокойна, и Вы должны быть спокойными.Отец улыбнулся, но вышло криво и немного смущённо.— Прости, ласточка. Я просто… Я всегда знал, что это день настанет. Но не думал, что он будет таким.— Этот день прекрасен, папа, — я нежно, почти невесомо погладила его по руке. — И будет ещё лучше.Очередной коридор привёл нас на главную площадку перед дворцом, где нас уже ждала белая карета, запряжённая двумя белыми лошадьми. Лакей открыл перед нами дверь. Я с помощью отца и служанки смогла уместить себя вместе с платьем и фатой внутрь. Отцу было забраться чуть тяжелее из-за этого, но всё же ему это удалось, он сел напротив, даже не коснувшись платья.Карета тронулась.Едва мы выехали под мерный цокот копыт из ворот дворца, как меня тут же будто накрыло, пусть и приглушённой, но всё же мощной звуковой волной, исходящей из толпы улыбающихся и восторженно кричащих людей. Казалось, вся столица и её окраины вышла на улицы. Люди стояли вдоль пути следования кареты. Это были простые горожане, торговцы, ремесленники, дети на плечах отцов, на руках у матерей. Люди бросали цветы под колёса, махали мне руками, улыбались и выкрикивали поздравления и комплименты. Мне оставалось лишь… улыбаться и приветствовать их взмахом руки.— Какая красавица!— Поздравляем! Счастья вам!— Да хранит вас Лиос!К горлу начали подступать предательские слёзы, но я помнила о макияже и о том, что не хотела бы появляться у алтаря со смазанным макияжем и красными глазами.— Они рады за тебя, — произнёс с улыбкой отец.— Они рады союзу и празднику, — поправила его я.— И это тоже.Карета медленно плыла сквозь толпу людей и украшенный цветами и флагами двух стран. Когда она наконец-то выехала на площадь перед собором, я увидела сквозь стёкла ещё большую толпу, окружившую её.Собор Лиос, где ещё несколько дней назад я плакала и будто снова исповедовалась Первосвященнику Элигию, встретил нас весёлым колокольным звоном, разносившим благую весть по всему городу. Ещё более радостный звон будет в тот момент, когда бракосочетание наконец свершиться.Карета остановилась.Первым вышел отец и забрал у меня букет. Я посмотрела в окно на распахнутые двери собора, где меня уже ждали фигуры Карины и сестёр, дожидавшиеся меня, и глубоко выдохнула. Назад дороги точно нет. Да и не хотелось.Я с улыбкой и прямой спиной вышла из кареты, придерживая слегка юбки. Лёгкий ветер тут же заставил фату немного взлететь позади меня, но меня это мало волновало. Я сделала несколько шагов, чтобы наконец весь мой свадебный наряд оказался снаружи кареты. Карина с улыбкой подошла ко мне и помогла оправить чуть согнувшийся подол платья, а сёстры подлетели, чтобы взять по сторонам желающую улететь фату.Толпа всё ещё выкрикивала поздравления, пока я с улыбкой шла к собору, отец уже не дрожал и твёрдо держал меня, позволив взять его под локоть левой рукой.У самого входа нас встретил Первосвященник Элигий с нескрываемой, дружелюбной, даже какой-то отеческой улыбкой. Перед тем как начать свой путь по нефу, мне необходимо было получить последние наставления от священника.— Волнуетесь, леди? — спросил он у меня.— Вовсе нет, Ваше преосвященство, — с улыбкой ответила я. — Назад дороги нет. И не хочется, если честно, жениха заставлять ждать.— Помню, что Вы говорили мне тогда, леди, — Элигий покачал головой, но как-то по-доброму. — Привыкайте, Вы — будущая императрица. Вы теперь постоянно будете на виду.— К сожалению, — прошептала я.В соборе повисла тишина, прерываемая лишь вздохами и тихим кашлем кого-то из присутствующих. Оркестр готов был уже заиграть, когда ко мне подошёл… король Филипп. Он был в парадном белом мундире, при орденах, с серьёзным лицом и глазами, говорящие о решимости. Я несколько опешила, ведь по правилам король должен сейчас сидеть почти у самого алтаря вместе с остальными. Короли не ждут невест, которые приезжают последними.— Амелия, — произнёс он твёрдо и уверенно. — Я хочу проводить тебя к алтарю.— Ваше Величество?.. — от удивления отец даже растерялся. — Но как же традиция…— Я знаю традиции, герцог Хайфилд, — перебил его король. — Но я хочу проводить её к алтарю вместе с Вами.Я смотрела на них, на двух мужчин, которые по-разному заботились и испытывали по отношению ко мне чувство вины. Тоже разное, но на одну и ту же тему — Ричард.— Думаю, я смогу взять вас обоих под руки, — произнесла я. — Я не буду против, если и Вы проводите меня, Ваше Величество.Они многозначительно переглянулись. И всё же протянули ко мне локти. Отец так и остался слева от меня, а королю досталась правая рука вместе с находящимся в ней букетом. Было немного неудобно, но наша свадьба и без того нестандартная. Почему бы ей не быть совсем уж уникальной? Я увидела, как усмешка тронула губы Элигия. Кажется, он думал о том же.Я гордо выпрямила спину и посмотрела в сторону алтаря, где уже, согласно всем правилам, меня ждал жених. Константин стоял лицом к алтарю, а его шаферы, Максимилиан и Диего (ни капли не сомневалась, что это будут они), напротив, стояли лицом ко мне. И что-то шептали моему будущему мужу. Его спина в чёрном с серебряным шитьём мундире явно напряглась от того, что ему сказали. Но не повернулся, нет.Грянул оркестр, призывая нас наконец-то направиться по нефу к алтарю…