Глава 79

Я резко будто оглохла. Не от музыки, а от внезапно охватившего волнения. Меня не трясло, не тошнило, не хотелось плакать. Я просто слышала всё как сквозь вату. Всё потому что была сосредоточена лишь на одном — на фигуре Константина передо мной. Я видела, с каким удивлением смотрели на нашу троицу окружающие, слышала отдалённый шелест их голосов, неожиданно бивший по ушам. Я знала, что позади идут Карина в синем и сёстры в светло-голубых платьях, которые все вместе бережно несли мою фату. Но меня это не волновало. Мы шли, как и положено, медленно, под звонкие голосочки детского хора и тихую игру оркестра. Отец и король шли очень аккуратно, стараясь не наступить на платье.Всё было отработано по таймингам, это заняло не один час тренировок на генеральной репетиции. Часы ради трёх минут. Но именно через эти три минуты я оказалась в двух шагах от алтаря. На меня с улыбками смотрели Максимилиан и Диего, а с первых рядов вся королевская семья и моя. Я заметила, как матушка не может сдержать слёз и прикладывает платок к глазам, чтобы не растёкся сильно макияж. Майкл пытался её поддерживать, но выходило слабо. Тоже самое было с королевой и эрцгерцогиней, они плакали, и бедному Александру приходилось их успокаивать.— Иди с миром, Амелия, — произнёс король Филипп и, мягко сжав мою ладонь, прошёл к своему месту.— Будь счастлива. Иди, дочка, он тебя ждёт, — отец нежно, совсем невесомо погладил мою руку и тоже отошёл к своему месту.Я осталась одна. Карина забрала у меня букет, чтобы отдать после церемонии. Сердце застряло от переживаний в горле, никогда не думала, что буду так нервничать.Согласно древним правилам, я должна была пройти два последних шага к алтарю по ступеням самостоятельно и положить руку своему будущему мужу на плечо, попросить повернуться, высказав этим подчинение ему и его воле. «Я пришла, муж моя. Прими меня или отвергни». Так было принято. И так было правильно.Но я так не хотела.Подчиняться кому-то я не хотела. Даже ему. Даже в вопросе брака. Я хотела быть ему партнёром и убежищем от императорской ответственности. Я хотела…Я глубоко вздохнула и сделала эти два шага, встав слева и чуть позади от Константина, совсем на чуть-чуть. И взяла его за руку, переплетая наши пальцы. Я чувствовала тепло его руки даже через перчатки, мои и его.Константин замер.Я почувствовала, как по его телу прошла едва заметная и уловимая дрожь. Услышала, как лишь на мгновение замерло его дыхание. Как собор словно застыл за нашими спинами, глядя на невероятное, немыслимое, невозможное и абсолютно скандальное нарушение всех правил.Константин повернул ко мне голову. Не развернулся, только голову. Его серые глаза смотрели на меня, скрытую тонкой тканью фаты, с нескрываемой нежностью и удивлением.Он не сказал ни слова. Лишь медленно поднёс наши сплетённые руки к губам и поцеловал мою руку. Прямо поверх перчатки, долго, медленно, не отводя взгляда. Он принял мой вызов, моё желание и всю меня. Не послушную, покорную куклу, а женщину, которая знает себе цену, имеет волю выбирать, как её любить или быть любимой.— Здравствуй, Амелия, — прошептал он. — Ты такая красивая…— Здравствуй, Константин, — ответила я с улыбкой. — Ты тоже прекрасно выглядишь.Позади нас слышались шепотки, возмущённые вздохи. Но то, что всего лишь традиция, а не незыблемый протокол была нарушена, было нонсенсом. А мне было плевать на это.Карина поправляла шлейф платья, укладывая его вокруг меня на ступенях. Сёстры с её помощью расправили фату и оставили красиво лежать на полу. Я видела это краем глаза, на деле лишь смотрела на Константина. И чувствовала, как его рука чуть сжимала мою. Словно боялся, что я сейчас подхвачу юбки и убегу. Не дождётся.— Кхм… — этот звук заставил нас повернуть головы в сторону алтаря.Первосвященник смотрел на нас с положенным осуждением, но я заметила, как в уголках его губ пряталась улыбка. Он понимал, что традиции с учётом всех факторов — не про нас. Его белые одежды были украшены золотой вышивкой, символизирующей солнце и звёзды.— Возлюбленные дети Лиос! — достаточно громко обратился Элигий к нам и гостям, его голос отражался от стен и терялся в высоких сводах собора. — Мы собрались здесь, чтобы в этот знаменательный день осветить узами брака союз этого мужчины и этой женщины.Люди благоговейно замерли, вслушиваясь в его речь. Свадьбы такого масштаба проходили редко, но это была первая служба подобного толка, которую вёл Первосвященник Элигий. Стоит отдать ему должное, держался он твёрдо и уверенно.— Брачный союз… — продолжил он. — … как и любовь — есть величайшие дары богини Лиос нам, её детям. Брак — достопочтимое таинство, в котором двое становятся единым целым — не теряя себя, но обретая друг друга.Я слушала его, но не слышала. Мне не было скучно, всё моё внимание занимала лишь сжимавшая мою руку ладонь. Константин, кажется, сжал её сильнее, чем нужно, но не больно, просто очень цепко. Я медленно и успокаивающе погладила его ладонь большим пальцем. Он заметно выдохнул, хватка стала чуть слабее. Он нервничал. Мне хотелось что-то сказать, но у алтаря было принято молчать. И это не хотелось нарушать.— Супруги поддерживают друг друга, разделяют счастье и горе, идут рука об руку до конца своих дней, — всё также вещал Элигий. — Лиос смотрит на нас, детей своих, и радуется за каждого, кто несёт в мир добро, счастье и любовь.На этих словах он сделал паузу. Тишина в соборе стала почти осязаемой.— Вы готовы произнести клятвы?Мы с Константином почти одновременно сказали: «Да», повернулись друг к другу и отпустили руки. Ему предстояло открыть моё лицо себе и всему миру. Я заметила, как его пальцы слегка дрожали. Ткань легко была поднята и перекинута обратно. В глазах мужа я увидела подлинное восхищение и безграничную любовь.— Я, Константин Филипп Август Элиазар, — начал он, голос звучал ровно и твёрдо, но я слышала лёгкие нотки волнения. — Беру тебя, Амелия Кристина Хайфилд, в законные жёны. Под ликом и благословением Лиос, перед всеми собравшимися в этом соборе, клянусь… — тут Константин сделал глубокий вдох и улыбнулся мне. — … любить и почитать тебя в дни радости и горя, в богатстве и бедности, в здравии и немощи. Клянусь хранить верность только тебе одной, отринув иных.Собор ахнул. Моё сердце забыло, как стучать. Ещё одно нарушение… В клятве были всегда слова «уважать и почитать тебя». Но он поменял! И это было так прекрасно, что я замерла, чувствуя, как от желающих вот-вот пролиться слёз засвербело в носу.— Я, Амелия Кристина Хайфилд, — начала я, стараясь сделать голос как можно твёрже. — Беру тебя, Константин Филипп Август Элиазар, в законные мужья. Под ликом и благословением Лиос, перед всеми собравшимися в этом соборе, клянусь… — и улыбнулась, совсем искренне, принимая правила игры. — … любить и почитать тебя в дни радости и горя, в богатстве и бедности, в здравии и немощи. Клянусь хранить верность только тебе одному, отринув иных.Новая волна возмущённых и восхищённых вздохов. Элигий смотрел на нас абсолютно спокойно. Скорее всего он знал об изменении в клятвах, отчего не повёл и бровью, и лишь протянул нам небольшое блюдце с бархатной подушечкой, на которой лежали два кольца. Золотые, простые, как того требовала традиция. Я взяла большее, Константин — меньшее.— Этим кольцом я обручаюсь с тобой перед Лиос и всем миром, — произнёс он, надевая украшение на безымянный палец моей левой руки, как и положено.Я смотрела, как оно наконец занимает своё место, и заметила гравировку с внутренней стороны. Пришлось посмотреть на его кольцо в моих руках. Там такая же короткая фраза на древнеимперском: «Amo te». «Я люблю тебя» было написано там, где никто не будет искать. И это наша общая тайна. Я улыбнулась чуть смущённо, это было ещё одной неожиданностью.— Этим кольцом я обручаюсь с тобой перед Лиос и всем миром, — сказала я, надевая кольцо ему на безымянный палец.— Да пусть будет благословен этот брак! То, что соединила Лиос, да не разлучит никто смертный!Первосвященник отошёл от алтаря, предоставляя возможность благословить ещё одному человеку — Святой Элизе. Она была тоже в строгом белом одеянии, но её непокрытая голова выделялась на его фоне. Элиза подошла к нам абсолютно бесшумно, словно ничего не весила.— Лиос благоволит этому браку, — произнесла она тихим голосом, но слышно её было чётко и понятно. — Будьте верны себе и своей любви! Да хранит вас её свет!Мы с Константином почти одновременно наклонили к ней головы. Её прохладные ладони легли нам на макушки, и нас тут же охватило тёплое, мягкое сияние, подобно тому, что бывало в дни служб по великим праздникам. Оно исчезло также быстро, как и появилось, оставив после себя лишь лёгкость и тепло на сердце.На этом церемония венчания закончилась, но важные моменты и сама свадьба продолжались. Теперь нас ждал предел собора, небольшая боковая комнатка за алтарём, где хранилась главная книга брачующихся в этом соборе. Толстый фолиант в кожаном переплёте с золотыми уголками и тяжёлыми медными, позеленевшими от времени застёжками лежала раскрытая на аналое. В неё веками записывались имена тех, кому повезло тут обвенчаться.Мы вошли туда лишь под вздохи и шуршание платьев. Первыми были я и Константин, за нами Диего, Максимилиан и Карина, а также королевская чета, мои родители и Майкл. Они — свидетели, подтверждающие то, что брак был заключён именно в этот день и в их присутствии. Оставалось лишь оставить подписи.— Сначала Вы, — произнёс Элигий, протягивая перо Константину.Он взял его, тонкое, с золотым наконечником, и твёрдым размашистым росчерком оставил свою подпись под информацией о нём: полное имя, род деятельности, имена родителей и год рождения. Такая же была и обо мне. Константин протянул перо мне. Я не торопилась, вывела подпись аккуратно, сохраняя изящество каждой линии.Свидетели подписывались следом, оставляя каждый свой след в истории. Когда всё было закончено, Элигий наконец произнёс:— Это поистине историческое событие, помните об этом дне до скончания времён.Карина вручила мне букет и помогла расправить платье, чтобы можно было идти обратно, в новом качестве, в качестве мужа и жены. Мои руки не дрожали. Напротив, левая твёрдо лежала на руке мужа, а правая держала букет. Оркестр грянул торжественную музыку, призывая нас наконец пойти по нефу обратно.— Готова? — шёпотом спросил Константин.— Конечно, — спокойно ответила я, улыбаясь ему. — С тобой — куда угодно.Мы вышли из предела самыми первыми, как и положено по традиции. Чтобы первыми пройти по нефу обратно, к выходу, к новой жизни. Все остальные пойдут позади, держась на почтенном расстоянии.Собор был полон уже поднявшихся, чтобы нас проводить, людей. Я видела улыбки и слёзы на глазах мужчин и женщин, видела восхищение в глазах молодых девушек и девочек. Я стала примером того, как можно в почти невозможном возрасте выйти замуж очень удачно. И красиво.Музыка всё ещё играла, когда мы пошли.Но недолго. Около скамьи, где сидела Августина, Константин остановился. Я тут же тоже остановилась. Коротко глянула на него и… Я всё поняла, когда он едва заметно кивнул. Мы повернулись лицом к ней с улыбками.Императоры не склоняются не перед кем, кроме богини Лиос. Императрицы — тоже. Это знали все. Это этикет, это нерушимое правило. Но… Константин, отпустив мою руку, склонился перед королевой-матерью, а я присела в реверансе, в том самом, чьё точное исполнение было вбито в меня на бесконечных уроках этикета.Тишина в соборе стала плотной, даже оркестр затих, все ошарашенно обратили на нас внимание. Я подняла голову и увидела, как Августина искренне, но сдержанно улыбается, а из глаз её потекли редкие слёзы. Мне хотелось подняться, обнять её, сказать, чтобы она не плакала. Но я знала, что это бесполезно.— Спасибо Вам, Ваше Величество, — произнёс Константин, наконец разгибаясь и беря меня за руку.— Благодарим Вас, Ваше Величество, — поддержала я.— Идите уже! — сказала она сквозь слёзы, чинно прижимая платок к глазам. — Идите, будьте счастливы.Мы её покорно послушались. Оркестр снова собрался и заиграл ту же торжественную мелодию, и мы пошли дальше, к выходу, к людям. Я слышала звук колоколов, оповещавших Савону и весь мир о том, что бракосочетание состоялось. Мы шли по нефу обратно и улыбались окружающим. Я увидела множество знакомых лиц: леди Элизабет и леди Марию с родителями; господина Хакима Аль-Малика с супругой, которая искренне улыбалась; послов Йерина и Элиазара с жёнами, обсуждающие какие-то дела, и ещё многих и многих.— Как ты смотришь на то, чтобы мы назвали дочь Августиной? — шёпотом спросил меня Константин, когда мы почти подошли к выходу из церкви.— Что? — ошарашенно прошептала я, удивлённо взглянув на него. — Ты уверен, что у нас будет хоть одна дочь?— Я этого хочу, значит так и будет, — с улыбкой Чеширского кота ответил он.— Это не так работает! — прошипела в ответ, но потом сменила гнев на милость и улыбнулась, хотя щёки мои явно пылали. — Но… Я не против.Ступени собора были залиты солнцем, которое немного слепило глаза. Огромная толпа собравшихся на площади людей закричала, зааплодировала, начала бросать вверх цветы. Люди стояли на мостовой, на крышах ближайших домов, даже на деревьях и свешивались из окон.— Да здравствует император!— Да здравствует императрица!— Счастья вам! Детей!Я смотрела на собравшихся с счастливым замиранием сердца и не верила, что всё это для меня, для нас. Что люди разделяют этот день с нами. Я принялась, как положено, с лёгкой улыбкой махать людям, пока… Константин мягко положил руку мне на талию и притянул к себе. Я повернула голову в его сторону и улыбнулась, глядя на хитрое выражение лица мужа. Хитрый чёрт! Поцелуй обычно не показывают на ступенях собора, да и в целом его не показывают. Но… Я потянулась к нему, и наши губы наконец-то встретились. Это не был целомудренный короткий поцелуй, как все могли ожидать. Он целовал меня крепко, страстно, прижимая меня к себе и заставив тихо охнуть. Так не целуют просто невесту, так целуют любимую женщину.Толпа взорвалась, крича «ура!». Люди свистели, плакали, выкрикивали пожелания всего самого лучшего. Константин отпустил меня с явным разочарованием, но уже было пора, к собору подъехало ландо, запряжённое четвёркой белых лошадей, которые нетерпеливо фыркали и били копытами. Им явно не нравился шум, скорее всего он даже их пугал.Лакей открыл дверцу, позволяя Константину первым сесть в ландо. Я, чтобы было удобно, отдала букет ему и, аккуратно придерживая юбку с помощью протянутой ладони лакея, неспешно забралась следом. Карина помогла мне со шлейфом, сёстры бережно уложили у моих ног фату, а букет снова оказался у меня. Я заметила на глазах у подруги слёзы. Она протянула ладонь и мягко сжала мою, прошептав короткое «Поздравляю».Ландо двинулось по шумным улицам города. Я видела, как люди уже готовились праздновать по-другому, с алкоголем, едой, танцами и плясками до утра. Лира верно сказала, что отмечать будет вся страна, не иначе.— Я — теперь твоя ответственность, — с улыбкой произнесла я, смотря на людей и приветствуя их.— Что ты имеешь в виду? — спросил немного удивлённо Константин.— Раз уж забрал меня у святой обители, то теперь неси полную ответственность. До конца жизни, — хитро пропела, наблюдая, как у него меняется лицо от полного удивления к серьёзному со смешинками в глазах.— Дорогая моя супруга, — он взял мою ладонь и мягко поцеловал её тыльную сторону. — Я взял на себя ответственность в тот миг, когда только решил жениться на тебе.Ландо свернуло с главной улицы, делая небольшой, но такой необходимый крюк в нашем пути следования. Константин нахмурился, он не знал о нашем маршруте, я не сказала ему заранее.— Мы остановимся на площади Памяти, — произнесла я, мягко касаясь его ладони.Муж лишь кивнул. Доверился, не стал спрашивать.Площадь Памяти открылась неожиданно — широкая, круглая, вымощенная тёмно-серой, почти чёрной брусчаткой, с высоким гранитным обелиском в самом центре. Памятник жертвам Великой войны, воздвигнутый в первые пять лет после её окончания. Тысячи имён мужчин и женщин, ставшими её жертвами. Целые семьи погибали, исчезали рода, безутешные вдовы и беспризорные сироты заполняли улицы городов. И мой дедушка, Густав Хайфилд, который ценой здоровья спас короля.Ландо остановилось.Константин вышел первым под полную тишину окружающих площадь людей. Свадебные кортежи не останавливаются. Никогда. Но тут я не могла не остановиться. Муж протянул мне руку, помогая спуститься. Каблуки звонко застучали по брусчатке, а платье и фата тянулись шлейфом. Благодаря тому, что вокруг площади росли могучие деревья, посаженные ещё тогда, ветра не было, отчего тишина казалась осязаемой, густой.Мы медленно подошли к памятнику. Константин ничего не спрашивал. Кажется, он всё понял. Я присела перед обелиском, платье разошлось кругом около меня, делая большим белым пятном на фоне темноты площади. Осторожно вытащила шпильку, держащую букет в портбукете. Оставлять этот шедевр ювелирного искусства я не собиралась, поэтому аккуратно его забрала, а сами цветы положила у подножия обелиска.— Спасибо вам всем за вашу жертву, — произнесла я шёпотом. — Покойтесь с миром. И да пребудет он вечно с нами.Рядом щёлкнули каблуки. Константин встал по стойке «смирно», приложив руку к груди, ведь голова у него была не прикрыта. Потом склонил голову в лёгком поклоне, отдавая тем самым честь погибшим.Люди восхищённо затрепетали, послышались вздохи и всхлипы. Кто-то в толпе даже затянул старую солдатскую песню, которую тут же подхватили остальные. Некоторые нам аплодировали.— Ты знала, что Ричард развязал войну после твоей гибели?.. — тихо спросил он.Я посмотрела на мужа в лёгком шоке. Откуда он знает о войне?.. Ему рассказала Элиза? Или откуда он вообще об этом знает?..— Нет, — честно и также тихо ответила я. — В романе Ричард не развязывал войны. И ты не умирал.— Откуда ты знаешь?.. — удивлённо спросил Константин.— Элиза рассказала, — уклончиво ответила и повела его обратно к ландо. — А ты?— Лиос, — ответил он и мягко приобнял меня. — Но этого не случится уже никогда.Мы сели обратно, и ландо тронулось. Народ снова закричал и засвистел. Я махала рукой, улыбаясь. Константин тоже приветствовал людей, но при этом мы всё равно держались за руки. Я поняла важное. Вся наша жизнь — огромное стечение обстоятельств и переплетений судеб, которое по итогу привело к этой точке. И теперь было интересно, куда она поведёт нас дальше?..* * *Обед тянулся бесконечно. Смена блюд, тост за тостом, поздравления, имена, титулы и улыбки, от которых я под конец уже устала. Единственное, что меня радовало — это присутствие рядом Константина и то, что эта часть свадьбы ненадолго.И вот наконец-то наступил долгожданный перерыв. Короткий, всего на час, но только наш. Точнее нам, согласно правилам, всё ещё нельзя было оставаться наедине. Я проворчала, что это абсурд, но смирилась. И теперь с нами в комнате обязаны были быть ещё кто-то. И этими кто-то оказались Карина с Диего и чета эрцгерцогов. Все расположились на диванах и креслах. Розе пришлось помочь сесть, ей было тяжело.— О, богиня… — я со стоном боли сняла туфли и села на диван рядом с мужем, с удовольствием поставив уставшие ступни на мягкий ковёр. — Это не обувь, а орудие пыток.— А я тебе говорила сделать каблук ниже, — Карина вздохнула, аккуратно снимая с меня фату и передавая её служанке. — Тиару оставить?— Да.— Ну что, Ваше Высочество, — с ехидцей в тоне произнёс Диего. — Как Вам Ваш новый статус?— Ты серьёзно это спрашиваешь у женщины, которая вышла замуж всего четыре часа назад? — я скептически посмотрела на него и тут же обратилась к мужу: — Дорогой, а ты что-то почувствовал?— Только то, что теперь всё законно и не нужно прятаться, — с усмешкой произнёс Константин, бережно прижимая меня к себе.Я положила голову ему на плечо и прикрыла глаза, продолжая только слушать окружающих. Максимилиан рассказывал, что очень сильно переживал перед свадьбой, да так, что не спал всю ночь перед церемонией, а потом благополучно проспал всю первую брачную ночь. Роза сказала, что даже на него не обиделась, ведь сама ужасно хотела спать. И это всё несмотря на то, что свадьба была скромной по меркам королевских. Диего крякнул и вспомнил, что скромнее венчания Карины он пока ничего не видел. Она же возмущённо фыркнула и напомнила, что торжество происходило в военное время, не до красоты было.Перепалка длилась долго. Константин с неё посмеивался тихо, не выпуская моей руки. А я же услышала то, что меня насторожило. Сначала я думала, что мне показалось. Но нет, это точно было проживание схваток. Мама моя из прошлой жизни часто начальные схватки проживала дома, пока собирала нас в школу или детские сады, поэтому я запомнила это молчаливое и глубокое дыхание.— Роза, — я открыла глаза и взглянула на неё, немного напряжённую, дышащую через нос. — У тебя схватки?— Ложные, — ответила она со слабой улыбкой. — Не первую неделю мучают. Барбара сказала, что рождение ребёнка будет со дня на день.— Ты уверена? Как часто они? — спросила с лёгким беспокойством, глядя на её большой живот.— Они не постоянные, не волнуйся, — Роза приосанилась. — Я ещё обязана увидеть, как вы танцуете вальс.Я поняла, что она врёт и храбрится, но промолчала. Не сегодня, так завтра она благополучно родит. Во дворце лучшие врачи, с ней ничего не должно случится. А пока… Пока мы будем лишь ждать времени до бала.