Глава 13

Платье село как нельзя лучше, превратив обычную меня в фигуристую красотку. Оно одновременно было старомодным, закрытым, а потому прекрасно вписывалось в устои этого мира, и современным, кроваво-красным, с белоснежными вставками. Не вульгарное, но яркое, оно кричало о себе. Такую девушку точно не забудешь. 

Истинная леди, достойная невеста лордов дэ Горнов. А всему причиной — какая-то тряпка.

Я уложила волосы в высокий хвост, напялила белые перчатки (символ целомудрия, ну-ну) и выглянула в окно, где уже собирались достопочтенные гости. Среди которых должен быть сам император.

Денег почти не осталось, поэтому мы вновь ограничились фуршетом в «русском стиле», разве что с небольшими элементами роскоши: самодельными тарталетками с икрой, кремовыми пирожными да прочей ерундой для набивания желудка. Александр сказал, что скоро состояние дэ Горнов вернется, а потому можно не экономить.

Мои мужчины ходили где-то среди десятков (если не сотни) гостей. Я попыталась найти их взглядом, но потерпела неудачу. Слишком много людей во внутреннем дворе. Они толпятся, высматривают невесту в окнах, подъедают съестное с длинных столов и безостановочно шушукаются.

Я знала, что по местным традициям свадьба начнется ровно в полдень, и все часы в доме выставлены на это время. Как только пробьет двенадцатый раз, я выйду из поместья, дойду до моих женихов, встану между ними и дам клятву верности.

Звучит просто.

Клятву я даже разучила. Ничего сложного, обычные слова. Обещания быть верной, заботливой и отзывчивой. Даже как-то скучно. Жарких ночей в тексте не значилось, как и любви на троих.

Но нас поженят на небесах и земле, скрепят союз магическими узами.

Условия контракта будут соблюдены.

Почему тогда так волнительно? Может, из-за того, что наши отношения стали непозволительно реальными? Меня не страшила фиктивная свадьба, но настоящая она пугала до чертиков. Я боялась ошибиться. С дрожью представляла, как пройду мимо незнакомых мне людей, как взгляну в глаза дэ Горнам. Что я увижу? Радость? Опасение? Тревогу? Готовы ли они идти до конца?..

Ох, матушки.

До полудня оставались считанные минуты и, подобрав полы платья, я спустилась на первый этаж. Наша прислуга выглянула из столовой (оттуда удобнее всего подглядывать за свадьбой), и девчонки ободряюще улыбнулись мне. Старушка-Верона промокнула глаза платочком.

— Леди, вы так прекрасны, так невинны…

Я бы, конечно, с этим поспорила, ну да ладно.  

— Спасибо вам за доброту.

— Ох, испортят лорды нашу маленькую девочку, — пробурчал себе под нос бородатый, сухопарый Динар. — Мы только-только к ней привыкли.

— Ты что несешь, дурак старый?! — цыкнула на него Верона.

«Уже испортили», — отстраненно подумала я.

Или я их. Это как посмотреть.

Интересно, как пройдет наша первая брачная ночь? Мои щеки порозовели, когда я представила обнаженных лордов и себя в их руках, доступную, готовую на любые откровения. Наши сплетенные тела. Пряный запах страсти. Тихие стоны. 

М-м-м.

Звучит великолепно. Я и рада быть испорченной. 

Первый удар вонзился в барабанные перепонки, всполошил, заставил подскочить и зажаться. К пятому я мысленно пожелала себе ни пуха, ни пера. На десятый потопталась на пороге.

Пробило двенадцать раз, и я распахнула дверь, уставившись на гостей, что выстроились в две колонны, сделав импровизированный ход к алтарю. Там, в ста метрах от крыльца, меня ожидали лорды. Мои лорды.

И я шла к ним, трепеща от восторга и страха. Рассматривая их строгие лица, их тела, облаченные в одинаковые камзолы серо-зеленого цвета, отстроченные золотом. Ловила на себе их взгляды. Восхищенные, нетерпеливые.

Стоило мне подойти, как мои будущие мужья одновременно опустились на одно колено и подали мне руки, помогая взойти к алтарю. Я приняла обе ладони, сжала их так крепко, чтобы безо всяких слов сказать: «У нас всё получится».

Мои мужчины были прекрасны.

Но стоило церковному служителю открыть рот, дабы начать церемонию, как по толпе пронеслась волна шепотков. Мы одновременно обернулись. Трое стражников, облаченных в черные одежды, застыли за нашими спинами. Их мечи были направлены на нас, а лица скрывали шлемы.

— Лорд Александр дэ Горн, — заговорил тот, что стоял посередине, — вы обвиняетесь в намерении покуситься на жизнь попечителя вашего рода, герцога Виктора Деевского. Среди ваших записей были найдены планы по его отравлению.

Что?!

Я посмотрела на Макса, но тот, побледневший, казался растерянным не меньше моего. Алекс же оставался равнодушен к происходящему. Он взирал на стражников так, как бойцовый пес смотрит на истеричную болонку. С немой жалостью. 

Но я-то понимала, что силы неравны. Хотя бы по той причине, что Алекс безоружен.

Неужели он планировал убить Виктора? Какой-то бред. Но зачем он оставил записи? Кто их нашел? Кто-то рылся в кабинете Александра?

Что происходит?..

— Это какое-то недоразумение, — пробормотала я.

Макс загородил меня собой и вскинул ладонь, готовый атаковать. Я попыталась схватить Алекса за локоть, но он отпихнул меня и рыкнул, выступая вперед:

— Не лезь, Екатерина.

А затем мужчина позволил стражникам защелкнуть на запястьях металлические кандалы.

— Наказание за покушение на жизнь попечителя  — смерть, — многократно усиленный голос императора прорвался сквозь гвалт толпы. — Виктор продемонстрировал достаточно доказательств, чтобы я привел приказ в исполнение сию минуту. Пусть эту свадьбу окропит кровью человека, который даже в заточении не смог примириться с действительностью и решил отплатить болью тому, кто всегда был к нему добр.

Император вышел к алтарю и уставился на нас с неприкрытым отвращением. Маска любезного правителя, друга семьи, была скинута и растоптана. Перед нами стоял неприятный человек с колким взглядом и мокрыми от нетерпения губами. Он ликовал, уничтожив слабых соперников. Растоптав нас. Унизив.

Стражник толкнул Александра на землю железной перчаткой, и тот рухнул на колени, прямо к моим ногам. Другой стражник вскинул меч и приложил его лезвие к шее. Макс крепче вжал меня в себя, не позволяя кинуться к Алексу.

Это не может происходить всерьез.

Мамочки…

Мои пальцы свело судорогой отчаяния. Я едва подавила вопль, когда Александр поднял на меня полный темноты взгляд.

— Император, будьте милостивы, — внезапно донесся голос Виктора. — Позвольте мне забрать подопечного и самому распорядиться его судьбой. Ведь именно мою жизнь планировал отнять лорд дэ Горн.

Во дворе воцарилась тишина. Люди ожидали решения. Император чуть заметно улыбнулся и кивнул.

— Разрешаю. Прикажите магам временно снять защиту с поместья, чтобы Александра дэ Горна могли вывести наружу.

***

Всё происходило будто не со мной. Ночной кошмар, из которого не выбраться, но который ранит и душит. Александра, закованного в цепи как какого-то дикого преступника, увели стражники во главе с Виктором. Император покачал головой, осмотрев нас с Максом, и объявил:

— Думаю, свадьба считается недействительной. Нет, если вы готовы жениться друг на друге, я не стану препятствовать и благословлю ваш союз перед людьми.

— Мы поженимся только втроем, — я сжала кулаки.

— Это вряд ли, — тихо-тихо ответил император. — Максимилиан…

Он склонился к уху Макса и долго шептал ему что-то, что заставляло лицо мага вытянуться, а взгляд потускнеть. Дэ Горн-младший колебался всего секунду, а затем решительно покачал головой.

— Твоё право, — отрезал император.

Рядом с ним встала фаворитка. Она с завистью глянула на меня и, обмахнувшись веером, расшитым драгоценными камнями, проворковала.

— Ваше величество, вы обещали мне…

Император безразлично пожал плечами.

— Всё что угодно.

— Снимай платье, — потребовала фаворитка. — Оно всё равно тебе не понадобится.

И что, никто из гостей не отреагирует на неприкрытую наглость?

Никто. Им было плевать. 

— Нет! — выступил вперед Макс, но я понимала: нельзя усугублять и без того патовую ситуацию.

Мы в меньшинстве: перед осуждающими горожанами, перед вооруженной стражей, перед этим непропорциональным лысым сморчком, именующим себя правителем. Они ждут нашего сопротивления, чтобы атаковать.

А потому я начала раздеваться. Нарочито медленно, едва справляясь с дрожащими руками, пытаясь сохранить остатки гордости. Пуговку за пуговкой. Аккуратно, даже с налетом игривости. Я раздеваюсь не потому, что к нашему горлу приставлен импровизированный кинжал. Нет, я хотела раздеться. Стянуть с себя лишние тряпки, избавиться от всей той грязи, что стискивает липким слоем.

Элегантно. Грациозно. Как раздеваются для любимого мужчины, трепетно и осторожно.

Ради любимых мужчин.

В знак неповиновения.

Я осталась в одном нижнем белье. Переступила через платье как через сброшенную змеиную кожу и, потянув за руку Макса, прошла мимо императора с фавориткой. Та кинулась к одежде, прижала её к груди с дебильным хихиканьем.

Ну же, давайте. Рассматривайте мои трусы с бюстгальтером, зачем-то ведь я покупала их в дорогущем магазине. Белоснежный комплект, почти скромный, если не считать кружевных вставок. Одна из немногих вещей, что осталась от России.

Макс укрыл меня камзолом, не позволив гостям наслаждаться моей наготой.

— Расходитесь! Нечего глазеть на чужую трагедию! — Император хлопнул в ладони, изображая заботливого родственника, а не урода, прилюдно раздевшего невесту. — Максимилиан, чуть позже мы обсудим поступок Александра, пока же отдыхайте с Екатериной. Вы заслужили покой.

 Тварь.

Я не знала, в чем кроется причина ненависти братьев к императору, но уже готова была броситься на него. Уничтожить. Растоптать.

Но пришлось запереться в поместье и глотать злые слезы, наблюдая за тем, как аристократы шушукаются, тащат со столов еду и уходят, недовольные тем, что представление закончилось так рано.

Что будет с Александром?..

Я хотела выть от отчаяния, не зная, как помочь ему, как спасти. Макс ходил кругами по столовой (слуги попрятались), наэлектризованный так сильно, что казалось: его магия не сдержится, и дом обвалится под её напором.

 Внезапно в замке заворочался ключ. Да кто это?!

Но в холл, а затем и в столовую влетела заплаканная леди Алианна. Она не выглядела той роскошной женщиной, какой я запомнила её при первой встрече. Горчичное платье сидело криво, из волос посыпались невидимки. Видно, что женщина бежала к дому, не заботясь о внешнем виде.

— Сын! — леди Алианна разрыдалась, упав в ноги Максу. — Что же делать?!

— Мы что-нибудь придумаем.

Удивительно, как металлические интонации в тоне младшего брата напоминали о старшем. Макс всегда был мягче и проще, но теперь он собрался, и в глазах его появилось пламя. Он — настоящий наследник дэ Горнов, не слабее Александра. Просто всегда готовый уступить ему.

Но настало время стать сильным.

— Его забрали… просто увели как скот… неужели Ксандр опять хотел… неужели он… почему ты не остановил его?!

— Прошу тебя, успокойся, — шикнул на неё Максимилиан. — Мне нужно подумать.

— Я поговорю с императором, — внезапно встрепенулась леди Алианна. — Он услышит мои слова и обязательно отпустит Ксандра.  Это какая-то чудовищная ошибка, точно! Рейнольд не может быть глух к моим мольбам! Только не по отношению к Ксандру... он же...

— Никто тебя не услышит.

Мне жутко не понравился голос Макса. Будто всё светлое выпотрошил из него сегодняшний день.

Я попросила Сью заварить чая, чтобы хоть как-то успокоить несчастную женщину. Рыдания не утихали. Они проклинала богов и взывала к ним, пыталась рвануть к императору сию секунду, затихала и начинала заново.

Поэтому я спряталась на кухне, дожидаясь, пока закипит вода. Чай получился крепкий, настоянный на  травах.

— Немного для успокоения, — сказал Макс, приправив матушкин чай непонятным снадобьем, которое достал из кармана.

— Думаешь, поможет?

Я прислушалась к реву в гостиной.

По-моему, там нужна не капелька зелья, а целый чан, причем леди Алианну придется окунать в нем с головой.

— Вполне, — коротко ответил он и лично поднес матери кружку.

Она благодарно приняла её из рук сына, сделала крошечный глоток, чтобы прочистить пересохшее горло. Но этого хватило, потому что спустя секунду взгляд её остекленел.

— Максимилиан! — осуждающе заявила леди Алианна перед тем, как бухнуться лицом в диванные подушки.

Теперь гостиная наполнилась молодецким храпом.

Так, надо запомнить: злить Макса нежелательно. Никогда не знаешь, что он может подлить в утренний кофе.

Мы переглянулись и, укутав несостоявшуюся свекровь в одеяло, ушли в черный кабинет, перевернутый вверх дном. Тут шныряли, обыскивали каждый миллиметр. Когда только успели, ведь мы всегда находились в поместье. Видимо, действовали профессионалы, потому что их не услышал даже чуткий Алекс. Сколько им понадобилось времени? Час или меньше?

— Александр мог планировать покушение на Виктора? — спросила я, просматривая кучу записей, в которых не было ничего особенного.

— Да, — Макс выругался и добавил совсем уж безнадежно: — Он всё испортил. Этот слепец погубил наше будущее. Опять.

***

Максимилиан дэ Горн всегда был верен короне. Только окончив учебу, он поступил на службу придворным магом, поклявшись, что защитит действующего правителя от любых посягательств.

И желание его было искренним. Ибо император спас его шкуру от исключения из академии, даровал работу и приблизил к себе. 

Макс не терпел войн и предпочитал заниматься тем, что давалось ему лучше всего — колдовством.

В пятнадцать лет отец показал младшему сыну, как открывать границы между мирами, и с тех пор он просыпался по утрам ради того, чтобы отточить навыки и однажды самостоятельно войти в другой мир.

Он помнил, какой тот удивительный, как жужжат неизвестные ему механизмы, как шумны улицы, как спешат люди, обряженные в удивительные одежды. Он мечтал пройтись по улицам с неизвестными ему названиями и поприветствовать вроде бы обычных, но таких чужих людей.

Его старший брат поступил на военную службу, затем уехал сражаться с южными кочевыми захватчиками. Александр не мог отсиживаться в штабе, он шел в бой наравне с рядовыми солдатами, чем доводил матушку до истерики.

Ну а Макс любил тишину кабинетов и шумные балы, на которых лилось вино, а молодые красавицы готовы были на всё ради танца с лордом дэ Горном. Он любил далекие странствия в поисках редких ингредиентов для зелий. Любил южное море и северные горы, которые мечтал однажды покорить. Он любил жизнь, кипящую, переменчивую, но одинаково хорошую в любые времена.

— Жаль, что ты не продолжишь моё дело, — сетовал отец, но Максимилиан никогда не мечтал стать великим полководцем или боевым колдуном, о котором слагают легенды, при виде которого трепещут враги.

Ему доверял император (настолько, насколько этот человек вообще мог доверять хоть кому-то, ежедневно опасаясь заговора среди приближенных), а в перспективе он мог получить должность первого придворного мага. Осталось только пережить древнего старикана, который занимал её вот уже семьдесят лет и не спешил уходить на покой.

Но все планы перечеркнуло восстание.

Максимилиан не знал о мятеже до тех пор, пока ему не сообщили: дворец атакован, заговорщики почти добрались до императора, но были перехвачены и обезврежены. Их ожидает высшая мера.

Нет, он, конечно, подозревал, что властью всегда кто-то недоволен, но не мог даже предположить: перемены так близки.  

А потом как камнем по голове: отец тяжело ранен и вот-вот скончается, а брат ожидает приговора, заточенный в темнице. Он не участвовал в атаке, но считался одним из тех, кто спланировал её. Теперь из него долго будут выбивать признания, после чего — уничтожат как врага короны.

Матушка поседела за сутки.

Будущее стало зыбко и туманно.

Макс даже не колебался, когда попросил императора об аудиенции.

— Что будет с моим братом?

Император посмотрел на Макса почти по-отечески, но впервые тот отметил, как холоден его взгляд.

— Я ценю твоё общество, Максимилиан, ибо ты умный человек и преданный соратник, чего не сказать про Александра или вашего отца. Я буду с тобой честен. Его, как и других мятежников, ждет смерть. Мне незачем оставлять в живых клятвопреступников. Разве что он сумеет оправдать себя, но…

Мужчина, сидящий напротив Макса, нехорошо усмехнулся. Было очевидно, что методы допроса не оставят возможности умолчать о чем-то. После жесточайших пыток смерть будет избавлением, добродетелью, о которой придется молить днями и ночами.

— Что сделать, чтобы изменить ваше решение? — Максимилиан склонил голову в слепой вере в чудо. — Я готов пойти на всё, только бы спасти брата. 

Император думал так долго, будто специально выводя из себя, не спеша с ответом. Уничтожая надежду на благополучный исход.

— Найди документы, доказывающие вину дэ Горнов, сдай планы мятежников, и тогда, так и быть, я смягчу для него наказание. Мне нужна любая мелочь. Всё до последнего слова. Если ты добровольно очернишь имя своего рода, то жизнь Ксандра будет спасена. Согласен?

Макс понимал: Александр не простит ему предательства. Но его не волновало прощение. Он не мог допустить, чтобы старший брат сгинул под пытками.

Максимилиан дэ Горн не колебался. Он перевернул дом вверх дном, но нашел тайники и раздобыл несколько документов и писем, прямо указывающих на то, что замышляли мятежники. Под причитания матери и неодобрение умирающего отца собственноручно превращал дэ Горнов в преступников.  

Но жизнь важнее чести. Жизнь важнее всего.

— Я благодарен тебе, — сказал император, рассматривая бумаги, долго вчитываясь в них. — Моё слово неизменно, я дарую твоему брату жизнь. При одном условии. Я не могу доверять Ксандру и не готов простить его поступка. Поэтому я собираюсь навечно запереть его в вашем родовом имении. Он будет жить и даже относительно свободен, но никогда не сможет выбраться на волю. Как тебе такое решение?

Помедлив, Макс кивнул. Всё лучше смерти. Власть переменчива, и однажды, возможно, с Александра снимут обвинения.

— Это ещё не всё, — и тогда император рассказал, что Максу придется разделить надвое наказание, тоже стать пленником родных стен, тем самым доказав, что жизнь брата ему важнее собственной свободы, важнее имени и денег. — Ты волен отказаться, и никто не осудит тебя.

В глазах мужчины появился нехороший огонь. Кажется, ему нравилось сталкивать братьев. Он ожидал услышать отказ, который потом непременно сообщил бы Александру. Мол, от тебя отказался даже родной братец, что уж говорить о других людях.

— Я согласен.

— Подумай хорошо. Максимилиан, ты верен моему слову, ты не участвовал в заговоре, и я не собираюсь карать тебя просто так. Все мои обещания в силе. Тебя ждет невероятное будущее. Неужели ты хочешь перечеркнуть его ради Александра?

Макс не думал ни секунды. 

— Он — мой брат, и я готов на всё ради того, чтобы он жил.

— Что ж, я услышал твое слово. Я оглашу решение завтра, пока же отправляйся домой. Говорят, вашему отцу совсем неладно.

Следующим днем в поместье доставили Александра, а вместе с ним — условия содержания. Когда старший брат увидел младшего, вышедшего встретить его, то сказал без единой эмоции:

— Ты мне никто. Грязный трус, низкий жалкий человечишка, который растоптал всё, за что боролись мы с отцом. Ты сдал наши планы, грязная императорская подстилка. Если ты переступишь порог моей спальни, я перережу тебе глотку.

В тот же день они заключили соглашение и поделили территорию, чтобы никогда уже не встречаться. 

Отца похоронили, и сыновей не было на кладбище. Матушке разрешили навещать сыновей только с одобрения императора. Над поместьем поставили магический купол. Стоит переступить его границы, и боль будет столь невыносимой, что проще сойти с ума, чем выдержать её.

Когда всё улеглось, Макс вошел в спальню, которая стала его темницей, осмотрелся и хмыкнул.

Он был пленником дома. Отныне и навсегда.

***

Мы молчали. Макс, который с трудом вырвал из себя воспоминания, машинально перекладывал бумаги с места на место. Я, огорошенная правдой о пленении, не могла подобрать слов.

Он добровольно отдал свою свободу в обмен на жизнь брата. И после этого тот считал его предателем?! Неужели жизнь для Александра стоила меньше, чем собственные принципы?!

Вот упертый крокодил!

Хотелось плакать, а ещё ругаться, громко и грязно, а ещё бежать, нестись куда-то, чтобы не сидеть на месте.

Я чувствовала огромное желание всё изменить, перевернуть, перечеркнуть прошлое и заменить будущим…

…которого у нас могло не быть.

— И вы не могли мне этого рассказать? — спросила, отобрав у Макса документы, в которых он копался. — Я-то думала, что между вами какая-то огромная трагедия. А ты…

— Я не люблю вспоминать те дни, поэтому не был готов открыться сразу же. Александр так и не смог простить меня. Но разве был у меня выбор? Времени почти не оставалось, остальных мятежников приговорили к смерти за неделю. Отец умирал, и на его поддержку рассчитывать не приходилось. И Александр... его ждала бы та же самая участь. Разве мог я допустить, чтобы его казнили?..

— Нет, — сглотнула. — Не мог. Я бы поступила точно так же, будь у меня брат или сестра.

Он откинулся на стуле, зарывшись пальцами в волосы.

— Я пытался всё исправить, — сказал монотонно, безжизненно. — Долгие годы искал способ связаться с иным миром. И вот, наконец, сумел. Обошел защитный барьер. Нашел тебя. А он опять всё порушил. — Лицо исказилось мукой. — Я устал мириться с ним. Всё, хватит. Любому терпению приходит конец.

Я никогда ещё не видела Макса таким, будто из него высосали всё добро и наполнили тело мраком и безысходной злостью. Ни тени улыбки или спокойствия, лишь ураган эмоций, разрушительных, лишенных всего того, что я ценила в этом человеке.

Если Александр был тьмой, которую хотелось рассеять, то Макс всегда оставался светом.

Но не сейчас.

— Мы должны ему помочь.

— Не сможем, — коротко ответил мужчина.

— Ты — сможешь!

Я подлетела к Максу и вцепилась в его плечи, собираясь трясти так долго, пока вся дурость не рассеется, и ко мне не вернется мой прежний любовник… жених…

— Увы, — он сбросил мои руки. — Мне надоело спасать своего брата. Считай меня слабаком, но хватит.  Он сам определил свою судьбу. Не буду ему мешать.

— Что с ним может сделать Виктор?

— Да что угодно. Посадить на цепь, заточить в тюрьму, убить.

— Даже убить? — моё сердце затрепыхалось в грудной клетке.

— Никто не оговаривал условия содержания, поэтому всё зависит от изобретательности Виктора. Есть ещё кое-что, — Макс внимательно посмотрел на меня, будто впитывая черты или пытаясь что-то рассмотреть, неведомое даже мне. — Император предложил мне свободу, если мы с тобой поженимся. Вдвоем. Он сказал, что с меня будут сняты ограничения, и я смогу вновь поступить на императорскую службу. Стать придворным магом. Обеспечить тебе достойную жизнь…

— Но ты отказался, — догадалась я, вспомнив, как резко качает головой Макс в ответ на тихий шепот императора.

— Но я отказался, — согласился Макс. — Не могу поверить, как он мог… после всего того, через что мы прошли все вместе.

Я тоже не могла поверить, да и не верила. Ни капли. Легче легкого оболгать человека, который никогда не станет оправдываться, потому что не способен на это. Слишком горд. Очернить его на собственной свадьбе, а затем повернуться к его брату и сказать: «Ты всё ещё можешь быть свободным».

Соблазн слишком велик.

Удивительно, что Макс не дрогнул.

— Ты обещал матери, что придумаешь способ спасти Алекса.

— Видимо, лгал.

Я лихорадочно соображала, как поступить. Глупо просить Макса — да ещё в таком состоянии — о помощи. Его мечты вновь разрушены, свадьба сорвана, и надежда на свободу растоптана каблуками императорских туфель.

Пусть он остынет.

Я разберусь сама.

— Пожалуйста, напиши письмо от моего имени Виктору. Скажи, что мне нужно поговорить с ним. Может быть, мы найдем способ убедить вашего попечителя снять обвинения с Александра.

Макс неодобрительно качнул головой.

— Я напишу, но ты зря борешься за этого человека. Пора бы свыкнуться с тем, что для него война и смерть всегда будет превыше жизни и счастья.

Но во мне полыхала решимость. 

Если мы и поженимся, то только втроем.

Даже если ради этого придется разобрать государство по камешку.