Глава 14

Виктор Деевский был так любезен, что прислал за мной личный экипаж.

Я впервые вышла за пределы поместья, напоследок посмотрев на дом издалека. Тот спрятался за высокой оградой, будто он сам находился в плену железных решеток. Такой мрачный. Отчего-то ставший родным.

Макс проводил меня до ворот.

— Ты совершаешь ошибку, — покачал головой он.

— Я тоже буду скучать, — поцеловала его в уголок губ и помахала рукой.

Обиженная донельзя леди Алианна (я бы тоже обиделась, если бы собственный сын подсыпал мне в чай снотворное) уехала тем же вечером, как проснулась. Она коротко поговорила о чем-то с Максом, но в подробности я не вдавалась. Кажется, матушка вновь собралась ехать на поклон к императору.

Что ж, мы хотели добиться одного и того же, но разными методами.

Я села в экипаж и, расправив юбки, приготовилась к долгой поездке. Удивительно, как легко привыкнуть к добровольному заточению. Никто ведь не запрещал мне покидать поместье (разве что Макс советовал не лезть в большой опасный мир), но я сама не стремилась выйти наружу. Не просилась со служанками на рынок, не планировала долгих походов по улицам столицы.

Мечтала, конечно, выбраться, но после свадьбы, вместе с фиктивными — или настоящими, как уж повезет — мужьями.

Но план пошел по одному месту, и вот я еду по узкой дороге, а мимо проносятся сельскохозяйственные поля и частые деревеньки. Мы миновали столицу объездным путем, не застав даже кусочка того величия, о котором рассказывал Макс.

Странное чувство. Я не привыкла быть одной. В этом мире, имею в виду. Всегда рядом находился мягкий, отзывчивый Макс или молчаливый, но готовый подставить плечо Алекс. Уже и забылось, каково это: решать проблемы в одиночку, надеяться только на себя. Ну, никогда не поздно вспомнить.

Имение Деевского было в три раза больше поместья дэ Горнов и пышнее — раз в десять. Знаете, иногда проходишь мимо коттеджа, а оттуда всё кричит: «У моего хозяина нет вкуса, зато он любит позолоту и голых баб, держащих своды».

Вот и тут так. Дорого-богато. Абсолютно лишенное стиля здание, словно взбитыми сливками украшенное лепниной поверху. А бабами — видимо, обнаженными нимфами — был утыкан весь внутренний двор. Они сжимали бездонные кувшины, из которых лилась вода, расчесывали кудри, смотрелись в водную гладь фонтана, скакали верхом на оленях.

У кого-то определенно есть сексуальное расстройство, причем серьезное, судя по количеству голеньких девушек на квадратных метр площади.

Меня встретил длиннющий привратник, облаченный в белоснежные одежды, и повел на крытую терассу с видом на вишневый сад. Дом был наполнен богатством, но абсолютно пустым, натыканным абы как. Все эти картины и хрусталь, и подсвечники, украшенные драгоценными камнями, и мраморные бюсты сливались в глазах. Сплошное золоченное, блестящее пятно. Безвкусица.

Если сравнивать с поместьем дэ Горнов, то наш дом хоть и переживает не лучшие времена, но в нем осталось былое величие. Здесь же — абсолютное уродство.

— Хозяин скоро вернется, а пока наслаждайтесь кофе с печеньем, — унылым голосом оповестил привратник.

Наслаждаться мне ничем не хотелось. Подташнивало, рукам не нашлось места, и я постоянно расправляла складки юбки, теребила пуговицы, крутила в пальцах локон.

Прошло полчаса.

Кажется, Виктор специально заставлял меня ждать. Показывал моё положение и то, что от него одного зависит не только судьба Алекса, но и моя собственная. Захочет — вообще не придет.

— Леди Екатерина, признаться, я был удивлен вашему письму, но сильнее удивлен тому, что вы добрались до моих земель, — донесся до меня голос герцога. — Чем обязан обществу столь очаровательной особы?

Я поднялась с диванчика и поклонилась мужчине в знак приветствия. Главное — не показывать ни страха, ни отвращения. Быть максимально отрешенной, даже расслабленной, будто зашла в гости к старому другу.

— Вы прекрасно знаете цель моего визита.

— Догадываюсь, — ответил он со смешком и жестом указал обратно на диван. — Присаживайтесь, ведь в ногах правды нет. Вы интересуетесь здравием Александра дэ Горна?

В горле пересохло, и ответом стал жалкий кивок.

Соберись, тряпка!

— Попросите Ксандра подойти! — крикнул Виктор в проем, ни к кому конкретно не обращаясь. — Итак, Екатерина. Как вам мои земли? Видели маковые поля? В начале лета они невозможно красиво распускаются. Надеюсь, как-нибудь вы загляните ко мне и посмотрите на их цветение.  

Эта светская беседа вызвала во мне острый приступ раздражения. Мы оба понимали, что меньше всего я планировала сюда вернуться.

Но пришлось поддержать разговор. Я успела ответить («к сожалению, не обратила внимания, но обещаю рассмотреть в следующий раз») и даже принять приглашение («когда-нибудь обязательно загляну»), когда в гостиную вошел Александр. Он застыл у стены возле двери, заложив руки за спину. Нерушимый камень.

Из моей груди вырвался выдох облегчения. Самые жуткие опасения не сбылись: никто не измывался над Алексом, не избивал его, не пытал.

Он выглядел нормально, если не считать тьмы, что заслонила ему взор. Мужчина был на грани между разумным и животным нутром. Он, своевольный до одури, не терпел подчинения, но вынужденно принадлежал Виктору. Тому, кого ненавидел всей душой.

— Как видите, вашему бывшему жениху ничего не угрожает. Я пока не решил, как наказать Ксандра за то зло, которым он отплатил мне, потому считайте его гостем моего имения. Скажите, это гораздо благороднее, чем прилюдная казнь прямо на церемонии? Я не хотел, чтобы тот день запомнился кровопролитием. В том числе, из уважения к вам.

Бывшему жениху…

Акцент на словах был поставлен так четко, что царапнул по ушам острее бритвы.

— Вина Александра не доказана, — сказала я, облизав пересохшие губы.

Начиналась самая сложная часть моего корявого, лишенного продуманности плана.

— К сожалению, леди Екатерина, всё решено… — Виктор помолчал, как будто давая безутешной вдове смириться с утратой.

За тем исключением, что вдовствовать я не планировала. У меня вообще-то контракт стынет. Десять килограмм золота. Масштабные планы, например, банкет, на котором гости упьются в хлам, подерутся, помирятся и признаются друг другу в любви  — в лучших традициях российской свадьбы. 

— Вы считаете так, но я думаю иначе. Видимо, нас может рассудить только божественный суд, — выдала я с максимальной твердостью в голосе..

В глазах Александра промелькнуло удивление вперемешку с опасением, а Виктор неприкрыто рассмеялся.

— Вы хоть понимаете, о чем говорите? — сахарным тоном спросил он.

— Со всей отчетливостью. Вас что-то смущает, герцог?

Несколько вечеров я провела в библиотеке за чтением книг, изучая судебную систему. Должна же быть хоть какая-то зацепка? 

Мне повезло. Споры могли решаться поединком насмерть. С одним условием: обвиняемый не мог выступить в поединке самостоятельно, за него должен был вступиться кто-то другой. Родственник, друг, наемник. Не так важно. Потерпевший мог как самостоятельно отстаивать свою правду, так и пригласить любого стороннего человека.

Считалось, что боги решали, кто лжет, а кто истинен в своих намерениях..

Победа в битве гарантировала свободу. Поражение — смерть.

Удобный способ, против которого не выступит даже император, ибо как можно отказать в волеизъявлении божеств?

Только бы Виктор согласился.

— Нет ничего, что могло бы смутить меня, — ухмыльнулся он. — Только вот кто вступится за Александра? — герцог огляделся, словно пытаясь найти толпу желающих. — Брат? Кто-то из слуг? Ах, совсем запамятовал, что, кроме старика да его семьи, никто дэ Горнам не прислуживает.

— Я.

— Вы — женщина, — с толикой презрения напомнил Виктор. — Вы не имеете права голоса и не способны сражаться.

— Отнюдь. У меня нет покровителя в этом мире, как нет мужей и нет отца. Значит, я принадлежу сама себе и могу самостоятельно распоряжаться своими решениями?

Герцог нехотя кивнул.

По законам Роквэна женщина подчинялась мужчине. Либо супругу, либо родственнику. Но, к примеру, вдовы, у которых не было ни родителей, ни детей, наделялись равными правами с мужчинами. Просто потому, что ими некому было управлять.

Что ж, считайте меня вдовой.

— Отлично, в таком случае я вызываю вас на поединок. Сильнейший определит судьбу Александра дэ Горна.

Алекс дернулся. Мне показалось, что он кинется ко мне, так исказилось его лицо. Удивление исчезло, ему на смену пришел дикий, отчаянный ужас.

— Это немыслимо, — произнес Виктор. 

— Почему же?

— Я не буду драться с женщиной.

— Я не женщина, а защитник Александра перед небесами. Относитесь ко мне как к бесполому существу. Или боитесь?

Виктор поднялся с диванчика и шагнул в мою сторону. Он навис надо мной глыбой мускул, посмотрел сверху вниз.

— Леди Екатерина, я готов принять вызов, но при одном условии, — а затем мужчина склонился к моему уху и сказал, смакуя каждое слово: — Если вы проиграете, а вы, несомненно, проиграете, то станете моей собственностью. Я буду пользоваться вами так, как использует муж жену, день за днем, месяц за месяцем и год за годом. Вы снимете с себя все тряпки и будете встречать меня нагишом, как и полагается зазнавшейся уличной девице. Вы будете засыпать с моим именем на устах и просыпаться с ним же. Вы будете кричать его в экстазе, а ваш бывший жених будет наблюдать за нами столько, сколько я позволю ему жить.

Александр всё-таки кинулся в сторону герцога, но был остановлен невидимой магией. Он упал на пол и слабо застонал, а из носа его закапала алая, яркая до невозможности кровь. Мужчина бессильно сжимал и разжимал кулаки, видя, как указательный палец Виктора Деевского чертит путь от моего подбородка до ключицы.

— Договорились, — сухо ответила я, отвернувшись от Алекса. — Назовите время и место.

— Время определите вы сами, место я непременно найду. Ждите письма, леди Екатерина, — хмыкнул Виктор. — Я дам вам подышать свежим воздухом перед тем, как сделать моей вещью. Уходите.

Он указал на выход, и я прошествовала к нему мимо застывшего Александра.

Всё шло по плану. Мы получили небольшую отсрочку перед решающей битвой. Алекса не казнят до поединка. 

Мы можем спасти его.

Оставалась сущая ерунда: понять, как победить в поединке, если ты вообще не умеешь сражаться…

***

Макс выслушал меня без единого комментария, но когда я договорила, выругался так залихватски, что впору записывать.

— Ты не понимаешь, во что вляпалась. — Он отошел к окну кабинета и вцепился пальцами в подоконник. — Виктор Деевский — лучший воин государства и уступает в своем таланте только Александру. Первый же удар его будет смертельным.

— Значит, я не позволю ему ударить, — пожала плечами. — Пойми же! Победитель получит Алекса. Это наш последний шанс.

— У нас нет шансов. Я потерял брата и вскоре потеряю тебя…

Голос Макса осип, и плечи дрогнули, словно он заранее попрощался со мной, похоронил и присыпал могилу землей.

Нет уж. Рано сдаваться.

Я обняла его, вжалась лбом в твердую спину и позволила себе расплакаться. Впервые за все те дни, что прятала дикий ужас от непонимания происходящего. Нужно быть сильной. Я не из тех, кто рыдает навзрыд. Предпочитаю действовать, вгрызаться в камень, но добиваться своего.

Только вот силы кончаются. Всё сложнее мыслить здраво, когда капкан сжимается так туго, что дробит тебе кости. По ощущениям со мной происходило нечто похожее.

— Макс, — произнесла сквозь слезы, — ты самый умный из всех, кого я знаю. Ты смог войти в мой мир, ты нейтрализовал яд. Великий маг. Человек, который не умеет сдаваться. Неужели ты не сможешь придумать, как победить Виктора? У нас всё получится.

— Я не всесилен.

— Перестань так говорить.

Силой развернула его лицом к себе и впечаталась ему в губы поцелуем, полным страсти и надежды. Гремучая смесь эмоций. Желание дарить тепло, наполнять верой, делиться остатками своей силы. Пусть я всего лишь слабая девушка, но в руках правильного мужчины — или мужчин — способна на многое.

Макс целовал меня словно в последний раз, и губы наши были солоны от моих слез. Мужские руки вжимали в себя так крепко, что не вырваться. Вдавливали. Защищали от всего мира.

А потом он прервал поцелуй и ушел, сказав напоследок только:

— Дай мне время подумать.

Что ж, время — это единственное, что у нас осталось. Пусть оно и утекало сквозь пальцы.

Я не спала. Всю ночь провела на тренировочной площадке, оттачивая выпады и удары, которым меня научил Александр. Но, будем честны, первоклассным бойцом я не стала и победить Виктора не смогла бы при всем желании.

Бессонная ночь переросла в долгое утро и нескончаемую головную боль. Я еле доплелась до столовой, ноги попросту подгибались. Дала знать усталость, помноженная на постоянный страх за Алекса.  

Зато чуткая Верона приготовила булочки. Они стояли посреди стола такие аппетитные, пышные, обсыпанные сахарной пудрой. Вкусные и калорийные до безобразия. На меня напал нервный жор, и первая булочка в два укуса была съедена.

Мой стресс состоит из двух видов: я либо не ем вообще и худею на два размера, либо ем за троих (толстею тоже за троих).

Когда Макс вошел в столовую, я отметила, как он бледен, встрепан, как черны синяки под его глазами. Кажется, он не ложился спать точно так же, как и я сама. Думал? Искал ответы?

Он хлебнул крепкого кофе, не разбавив его сливками и, не поморщившись, произнес:

— Есть одна идея. Она очень зыбкая. Я не уверен, что сработает, но...

— Рассказывай, — улыбнулась и облизала перепачканные в сахарной пудре губы.

***

Письмо от Виктора пришло спустя три дня невыносимого ожидания. Центральная площадь города Деева — столицы герцогства. Оружие — короткие мечи. Невиновность Александра будет решена раз и навсегда, перед горожанами и ликами богов.

В ответном письме я отписалась о времени. Начало следующей недели. Мне нужно время, чтобы подготовиться.

Тем утром я оделась удобно и просто, заколола волосы в высокий хвост, как поступала всегда на тренировках с Александром. Плотно позавтракала, чтобы не свалиться в голодный обморок.

Меня вышла провожать вся прислуга, да с такими траурными лицами, словно уже не надеялись увидеть вновь.

Мы прощались в холле.  

— Возвращайся скорее, — сказал Макс, прижав меня к себе и погладив по волосам, а потом поправился: — Возвращайтесь. Я готов ждать вечность, только приезжайте.

— Обязательно вернемся.

Я коснулась ладонью его щеки, заросшей щетиной. Макс не спал все эти дни. Много работал, читал, думал.

— Рина, послушай. Может не получиться… — он сглотнул и протянул мне склянку размером с мизинец, в которой плескалась черная жидкость. — Тут быстродействующий яд. Одного глотка хватит, чтобы мгновенно и безболезненно умереть. Я не могу позволить, чтобы ты стала вещью Виктора. Если вдруг…

— Никакого «вдруг» не случится, — приложила пальцы к его губам, потребовав молчать.

Но яд убрала в карман штанов.

Если он понадобится, то придется вначале напоить им Александра, а уж после — себя.

Ужас. Я всерьез думаю о самоубийстве.

Виктор вновь прислал свой экипаж, сегодня украшенный белоснежными лилиями. Я ощутила себя в катафалке, едущем прямиком на погост. Лилии дурно пахли, от них разболелась голова. Надо бы выпить таблетку от головной боли, а то мигрень не способствует победе в дуэли.

Экипаж остановился на площади. Перед тем, как выйти, я засунула в рот капсулу, нервничая, спрятала за щеку. Жалко, нет воды.

Здесь собрались сотни людей. Они смотрели, раскрыв рты, на меня, на Виктора, замершего в середине очерченного углем круга, на Александра, что стоял сбоку, закованный в цепи как страшный преступник.

Мужчина увидел меня, и лицо его исказилось гримасой боли.

— Разрешите мне поздороваться с женихом? — коротко спросила герцога, и тот благосклонно кивнул.

Кровь шумела в висках, когда я шла до Александра, когда прильнула к нему всем телом («какое бесстыдство», должно быть, подумали горожане), и, раскусив пилюлю, что держала за щекой, глубоко поцеловала мужчину. Мой язык проник ему в рот, и несколько долгих секунд я не могла оторваться, прикусывая губы Алекса, мешая наше дыхание. В глазах Александра застыла боль утраты. Он не произнес ни слова, но я чувствовала, как тяжело ему дается молчание.

Рано прощаться, лорд дэ Горн. Мы ещё свидимся.

— Всё будет хорошо, — сказала громко и, гордо задрав подбородок, прошествовала в центр круга.

Мне выдали два коротких меча, тяжеленых, словно отлитых из чугуна. Я покрутила их в руках, пытаясь понять, как правильно использовать.

А затем меня повело в сторону. В глазах потемнело, рот наполнился горечью, и сердце забилось заполошно, сильно, оглушая своим биением город. Состояние было как перед обмороком. Я перестала различать звуки, голова гудела от тяжести. Меня закрутило точно на аттракционе.

  Неловкий шаг вбок, короткий выдох и…

…я увидела саму себя, стоящую в бойцовском круге. Хрупкую, беззащитную, худощавую блондинку против одного из лучших воинов страны. Жалкое зрелище, если вдуматься. Мечи в моих руках казались гигантскими.

Та, другая я, непонимающе тряхнула головой, но после внимательный взгляд её переместился в сторону и нашел меня в отдалении от круга. Бровь взметнулась вверх.

Я улыбнулась пересохшими губами Александра дэ Горна и прошептала самой себе:

— Удачи.

***

Алексу было достаточно нескольких секунд, чтобы оценить ситуацию. Не сомневалась в его сообразительности. Он перехватил мечи выверенным годами движением, и они перестали казаться бессмысленными и неудобными. Занял атакующую стойку. Глаза его — мои! — опасно сузились.

Ну а я стояла, скованная по рукам и ногам тяжелыми цепями и смотрела на себя издалека. Изучала. Наблюдала за тем, как изменились повадки, даже лицо приобрело иное выражение, нехарактерное Екатерине Троицкой.

Тело Александра было мне велико. Знаете, как брюки на два размера больше, из которых ты выпадаешь, которые приходится подтягивать, чтобы не остаться в одних трусах. Я почувствовала необходимость вцепиться в него всеми конечностями — мысленно, конечно, — чтобы не вылететь раньше времени.

Алекс тоже не сразу привык к новому телу. Он покрутил запястьями, расправил плечи, склонил голову набок, хрустнув позвонками.

— Леди Екатерина, вы готовы начать? — учтиво поинтересовался герцог Деевский.

— Разумеется, — ответила та, другая, я стальным тоном.

Виктор сделал шаг в центр круга, мечи его в расслабленных руках казались почти игрушечными.

— Хоть условия божественного суда предполагают бой насмерть, но я не способен причинить боль леди, — пообещал он так громко, чтобы расслышали любопытствующие зеваки. — Условия нашей сделки оговорены. В случае моей победы вы станете моей пленницей. Вы согласны?

— Да, конечно, — сухо, без единой толики страха.

— Леди Екатерина, дам вам последний шанс отказаться.

— Благодарю за ваше великодушие, — ответил Александр моим голосом и тоже шагнул вперед. — Но оно мне не требуется.

— Пусть так. Думаю, все засвидетельствовали: я предлагал прервать бой.

Виктор ударил играючи, даже с ленцой, и Алекс с легкостью парировал атаку, скрестив мечи перед собой. В глазах герцога появилось сомнение. Кажется, он ожидал быстрой победы.

«Первый же удар будет смертельным», — вспомнила я слова Макса.

Но Виктор был всего лишь вторым бойцом Роквэна, а первый стоял напротив него, и даже непривычное, женское тело не мешало Александру уклоняться от ударов и атаковать самому. Никуда не спеша. Примеряясь к новым рукам и ногам, поигрывая мечами, издевательски склоняя голову, когда Виктор оступался.

Я видела, как побледнело лицо герцога, и на лбу его выступила испарина. Он бросил короткий взгляд в мою сторону — в сторону тела Александра, — затем неловко шагнул вперед и чуть не получил в бок острием.

— Вы превосходно деретесь, — сказал очень тихо, отпрыгивая назад.

— У меня был прекрасный учитель, — язвительно согласился Алекс, крутанув оружие перед собой.

Я восхищалась тем, как он сражается. На тренировках не было и половины того, что вытворял Александр, будто дневал и ночевал с мечами. Несмотря на то, что тело ему не принадлежало, и некоторые движения получались неуклюжими, он всё равно оставался лучшим. Иногда ему не хватало силы для размаха, к какому он привык, но Алекс компенсировал отсутствие физической формы хитростью и ловкостью.

Каждый выпад был выверен, каждый отскок выполнен так, чтобы занять нужную позицию. Первое время Алекс защищался, заставляя Виктора выдохнуться, и когда тот начал всё чаще ошибаться — мужчина  перешел в наступление. Шаг за шагом он оттеснял герцога Деевского к краю круга. Атаковал то слева, то справа. Делал обманные наскоки. Держал в полном своем подчинении.

И, наконец, подсечкой повалил герцога на землю, а сам навис над ним, приставив оба меча к горлу. По толпе зевак прошел удивленный ропот.

— Я тоже милосердна, поэтому дарую вам жизнь, — Алекс склонился над Виктором и выдохнул ему в лицо. — Надеюсь, ваши подданные засвидетельствует мою безоговорочную победу?

— Тут что-то нечисто! — выругался герцог, пытаясь отползти, но колено Алекса помешало его планам. — Вы не можете…

— Какие-то условия не были соблюдены? — елейно уточнил Алекс, не снимая лезвия с шеи герцога. — Разве не победила я вас в честном бою? Разве не отстояла перед богами невиновность моего жениха? Разве не боролась оружием, которое вы предоставили, на территории, которую вы определили сами?

— Всё так… — он вытянул шею, с которой скатилась алая капля крови.

— Дайте приказ освободить Александра дэ Горна. Позвольте нам уехать в поместье. Снимите обвинения с него и признайте здесь и сейчас, что он не покушался на вас. Ах да, — добавил Алекс металлическим тоном. — Никогда больше не касайтесь меня, как коснулись тогда, в вашем имении. Иначе в следующий раз я не буду столь милосердна.

— Александр дэ Горн невиновен, — прохрипел Виктор с ненавистью в голосе. — Снимите с него цепи.

Щелкнули замки на моих кандалах, и я с облегчением потерла истертые запястья. Уф. Больно. Не представляю, как Алекс терпел всё это…

Я смотрела на него, скрестившего на груди руки, и восхищалась этим мужчиной сильнее прежнего. Он был великолепен. Он сумел выжать из моего плохо тренированного тела максимум и победить Виктора за несколько минут. Он не оставил тому ни малейшего шанса.

Я плохо управлялась телом Александра, оступалась и теряла над ним контроль, а вот он ни единым жестом не показывал слабости.

Теперь надо уезжать. Так быстро, как способны лошади, запряженные в экипаж.

И очень надеюсь, что Виктор Деевский не прикажет вознице завезти нас в какую-нибудь глушь...