Глава 9

Помолвка была назначена на первый понедельник второго летнего месяца. По-нашему июля, по их, басурманскому — тейвеля.

Но тут нарисовалась первая проблема.

— Виктор урезал выплаты, — заявил Алекс за обедом. — У нас вообще нет денег. Их не просто мало, они кончатся в любую минуту. В том письме, которое этот ублюдок написал, сказано, что это вынужденная мера. Якобы в стране тяжелая ситуация, поэтому довольствие ограничено. Пищу будут доставлять его люди с расчетом на трех господ и четырех слуг.

— Он издевается над нами! — Макс саданул по столу кулаком.

— Просто не хочет, чтобы мы могли организовать ужин, — невесело ухмыльнулась я. — Боится. Это хорошо. Значит, мы сумели убедить его в искренности намерений. Что будем делать? А если попросить вашу маму о помощи?

— Её расходы строго контролируются, ей запрещено передавать нам деньги либо вещи, — покачал головой Макс. — Конечно, она может подарить, к примеру, тебе предсвадебный ужин. Как чужому человеку, а не нашей невесте. Но, думаю, от императора такая хитрость не укроется. 

— Хорошо. Какие ещё идеи? 

Молчание, воцарившееся за столом, мне не понравилось. От слова «совсем». Оно было какое-то тяжелое, отчаянное. Денег взять неоткуда, но нельзя же сдаваться вот так просто?!

Рано опускать руки.

— Слушайте, а как у вас с необычными вещичками? Их покупают?

— О чем конкретно ты говоришь? — уточнил Александр.

— Например, у меня есть телефон, это такая штука из моего мира, по которой можно разговаривать на расстоянии. Понятно, что в вашем мире он бесполезен, но в качестве диковинного артефакта может сгодиться. Как вы думаете, его можно продать? Сейчас покажу, ждите тут!

Я добежала до спальни и достала мобильный, который все эти дни лежал выключенным. Хорошо, что у него качественная батарея. Ещё девяносто процентов зарядки. Расскажу, что на него можно фотографировать, только вот фотографии будут недолговечными (как и сам телефон), а потому нельзя всегда держать его включенным. Ну а что. В мире, где фотоснимков не существует, возможность заполучить памятный кадр, многого стоит. Включил – посмотрел – выключил.

— Вот, — продемонстрировала мобильный лордам.

Впервые за долгое время мужчины выглядели озадаченными. Макс с видом великого испытателя потрогал телефон, повертел, подколупнул защитное стекло.

— Тебе не жалко расставаться с ним?

— Он для меня ничего не стоит, — пожала плечами. — Если мы сможем что-то за него выручить, я буду рада. Смотрите, что ещё есть.

Я вывалила на стол содержимое сумочки, которую тоже прихватила с собой. Пробник духов, дезодорант, нераспечатанная пара колготок, разряженный фитнес-браслет, которым я забывала пользоваться. Упаковка мятной жевательной резинки и куча монет.

— Можно попробовать. — Макс задумчиво почесал подбородок, рассматривая «добро». — Мы с Александром не можем распоряжаться имуществом, но ты-то чужачка, имеешь полное право и покупать, и продавать всё, что тебе вздумается. Я напишу старым знакомым-коллекционерам, думаю, кого-нибудь заинтересует.

Ха. Получается, не зря складировала в безразмерной сумке хлам.

К вечеру следующего дня Макс сообщил, что мы выручили за моё барахло приличную сумму. Настолько приличную, что её с лихвой хватит, чтобы организовать помолвку. Не придется даже мариновать селедку с кабачками. За одни только духи заплатили целое состояние.

Вся та ерунда, о которой я даже не задумывалась, оказалась бесценной.

— Мы вернем тебе всё, что ты потратила на нас, до медянки, — скрипнул зубами Александр, когда Макс озвучил полученную сумму.

— Да ну, мелочи. Для меня эти вещи не имеют никакого значения.

Я даже не соврала. Пусть в телефоне лежали снимки друзей и знакомых, но я не страшилась потерять их. Ведь счастье не в фотографиях. Будут и другие, когда я вернусь домой.

Странно, но в последние дни мысль о возвращении не согревала, а настораживала, словно внутри меня кто-то протестовал и не стремился в Россию. Ну а что делать? Оставаться тут?

Всё и так слишком запутанно.

Короче говоря, потеря телефона меня не расстроила, а уж про жвачку или колготки даже говорить не стоит.

Всё это мелочи.

Макс пошел писать письмо, чтобы договориться о дополнительной прислуге и музыкантах, а я догнала Александра и, поравнявшись с ним, произнесла:

— Научи меня сражаться

— Зачем? — опешил он и даже чуть замедлился. — Тебе кто-то угрожает?

— Нет, но я должна уметь дать отпор в случае чего. Тебе сложно или ты не хочешь тратить своё время?

Мысль о том, что было бы неплохо подучиться самообороне, зрела во мне несколько недель, пока я наблюдала за тренировками Александра (о чем он, кстати, так и не узнал). Во-первых, физической нагрузки мне не хватало, а во-вторых, почему бы и нет?

Была ещё одна вещь, почему я решилась не тренировки. Возможность побыть наедине с Александром. Хотя бы немного. После того безумного поцелуя, что выжег клеймо на моих губах, мы виделись разве что в столовой да изредка пересекались в коридорах поместья. Если Макс дал понять свою заинтересованность во мне, то Алекс…

Он предпочел опять закрыться.

— Не говори ерунды, — осек он, — просто я не представляю, чему тебя учить. Ты же…

— Девушка? — подсказала я со смешком. — Не считай меня хрупкой, я занималась спортом и умею держать удар. Но мне будет спокойнее, если ты научишь меня чему-то ещё.

— Договорились. Завтра в пять утра на тренировочной площадке. Надень что-нибудь удобное, но не широкое, иначе запутаешься в рукавах. Место ты знаешь, не зря же подсматриваешь каждое утро, — иронично, но беззлобно добавил Александр.

Ой.

Я покраснела так густо, что сравнялась цветом со спелым помидором.

Было глупо рассчитывать, что этот невозможный человек хоть что-то не держит под контролем.

А я ведь так хорошо пряталась в кустах!

***

В доме имелась швейная машинка, потому остаток дня я провела за пошивом тренировочной формы. Не широкую, значит? Ну-с, получай зауженные брюки и топик, обтягивающий грудь и оголяющий живот.

А что, в моем мире все так и занимаются. Это я ещё не опустилась до шортиков, едва прикрывающих самое сокровенное.

Уверена, Александр казнит меня без суда и следствия, когда увидит в столь непристойном виде, но во мне что-то взбунтовалось. Уязвленное женское самолюбие твердило: «Он знал, что ты подглядываешь за ним, и никак не отреагировал. Ему не понравилось с тобой целоваться. Он ничего к тебе не испытывает».

Ну, раз не испытывает, то и страшиться нечего.

Ровно в пять утра я объявилась на тренировочной площадке. Волосы мои были заколоты на затылке, открывая шею, оголяя ключицы. Штаны обтягивали по самое «не хочу», я едва влезла в них поутру, отметив, что надо перестать налегать на выпечку. Ну а топик… топик выполнял единственную заложенную в него функцию — существовал.

Дэ Горн-старший даже голову склонил набок, когда нимфа по имени Катя явилась на тренировку. Он долго сканировал меня взглядом, снизу-вверх, сверху-вниз. 

— В доме кончилась одежда? — полюбопытствовал Александр, перекинув палку из одной руки в другую. — Тебе пришлось шить из тряпья?

— Ты ничего не понимаешь в современной моде, — фыркнула я и показательно покружилась. — В России это считается нормой.

— По всей видимости, в этой твоей России девушкам плевать на собственное достоинство? — парировал лорд дэ Горн и сделал выпад в мою сторону.

Ах так?!

Я ему покажу!

Спустя пять минут обнаружилось, что показать я ему могу разве что уставшего тюленя, валяющегося на песке. Моего запала хватило на несколько скручиваний и парочку прыжков в сторону. Волосы намокли и начали выползать из тугого пучка, топик пропитался потом насквозь.

М-да, красота неземная.

— Если ты будешь сражаться полуголой, тебя быстренько положат… во всех смыслах слова, — Александр внезапно оказался за моей спиной, приложил ладонь к моему животу и вдавил меня в свою грудь.

Ой.

Ладонь эта не спешила покидать области пупка, наоборот, она держала всё тяжелее, и Александр сам вжимался в меня. Пальцы поднялись чуть выше, к самой кромке импровизированного топа, огладили кожу. Но не пересекли запретную границу.

— Продолжим, — он шагнул назад, и я чуть не упала, потеряв точку опоры.

Стоит ли говорить, что я угодила в ловушку, которую сама же и подстроила? Александр как ни в чем не бывало продолжил атаковать, а мне пришлось вспоминать все грустные фильмы на свете, чтобы побороть растущее возбуждение. Его рука была так тяжела, и мне так нравилось это касание, что рассудок попросту отключился.

Тьфу, блин.

Думаю как девица в пубертатном возрасте, когда хочется отлюбить вообще всех мальчиков, которые движутся. А если у этих мальчиков ещё и хрипловатый голос, и темная щетина  на щеках, и взгляд, от которого заходится сердце. М-м-м, взрывоопасная смесь.

Никогда раньше не наблюдала за собой подобного.

К концу тренировки меня загнали как полудохлую лошадь, а ведь мы даже не занялись никакими приемами, исключительно — уклонения и отскоки в нужные моменты. Александр сказал, что плох тот воин, который умеет бить, но не умеет вовремя увернуться.

Поспорить я с ним не могла.

Зато потом я рухнула на траву на границе с площадкой, подставив лицо восходящему солнцу. Оно грело, но не палило. Начало клонить в сон. 

Александр сел рядом, скрестив ноги и задумчиво тронув выбившийся из моей прически локон.

— Что у тебя с моим братом? — вопрос, в котором сложно усмотреть второе дно, слишком уж он определенный.

— Ты точно хочешь знать? — Я повернулась на бок, уперлась ладонью в щеку. — А что между мной и тобой? А?

— Насколько мне помнится, контракт?

— Ну да, точно. Как же я запамятовала. Контракт.

— Если серьезно, то я не смогу делить тебя с ним. Я не смог бы делить тебя и с другим мужчиной, потому что женщина должна принадлежать кому-то одному, но с Максимилианом у нас отдельные счеты. Он…

Я сделала знак рукой, умоляя замолчать. Меньше всего хотелось выслушивать про конфликт между братьями, в котором я умудрилась затесаться, сама того не понимая.

— Я помню всю тяжесть ваших отношений, — нетвердый кивок. — Но не знаю, что делать. Я говорила ему и повторю тебе: вы оба небезразличны мне. Я испытываю к вам обоим нечто сложное. Мне трудно объяснить, что конкретно. Если ты не готов мириться, я не буду настаивать. Но лгать тоже не могу, как и отказать кому-то одному.

Александр всё прекрасно услышал и для себя решил, не пришлось даже объясняться подробнее. Он встал с земли и, нависнув надо мной пасмурной тучей, проскрежетал:

— Что ж, тогда наши отношения останутся такими же, как были. Фальшивка, не более того.

Я чуть не взвыла, когда услышала тон, которым он произнес последние слова. Сухой и лишенный жизни, будто выжженная пустыня. 

Алекс расчертил наши отношения. А я не могла ничего поделать с дурацким рассудком, который метался между двумя мужчинами, и ненавидела себя за это.

***

Если с первой проблемой — отсутствием денег — мы худо-бедно разобрались, то вторая проблема обнаружилась, когда были разосланы приглашения.

— Люди отказываются от присутствия на помолвке, — Макс постучал карточкой-ответом одного из аристократов, по столу.

Мы сидели в кабинете, который давно облюбовали в качестве генштаба. Я стянула туфли и вытянула ноги на кофейный столик. Полное нарушение протокола и всяческих норм нравственности. Когда я так сделала в первый раз, дэ Горн-младший усмехнулся:

— Мой отец убил бы тебя, увидев, что ты вытворяешь с его любимым столиком.

— Этот кабинет принадлежал твоему отцу? — Я попыталась сесть нормально, но Макс ловким движением вернул мои ступни на гладкое дерево в пепельно-серых разводах.

— Здесь он работал в мирное время, этакое камерное место, чтобы подумать без лишних глаз. Есть другой кабинет, на половине Александра, там проводились собрания и планировали битвы. Как ты понимаешь, я в него не лезу, как и старший брат — сюда.

Короче говоря, выяснилось, что столику несколько десятилетий, и он принадлежал кому-то из заклятых врагов главы рода дэ Горн, у которого был отобран исключительно из зловредных побуждений. На нем даже сохранился скол от меча.

Спасибо, хоть без потеков крови.

— Разве плохо, что они отказываются? — спросила я сейчас. — Меньше народу — больше кислороду. В смысле, нам же еды больше достанется, — поправилась, пока Макс не начал задавать вопросы на тему: «что такое «кислород».

Иногда он бывал ужасным занудой. Истинный фанатик своего дела, который докапывался до мельчайших деталей, периодически сводя меня с ума расспросами. С другой стороны, только такие люди и добиваются величия. Для Макса не существовало полумер.

— Их отказ означает одно: кто-то сверху дал понять, что гостям лучше не присутствовать на торжестве. Нам непрозрачно намекают: нужно остановиться.

— Виктор?

— Вряд ли. — Макс покачал головой. — У него нет такой власти.

— Тогда?..

— Разве что император, но я не понимаю, к чему эти интриги. Он мог бы попросту запретить свадьбу. Издал бы по-быстрому какой-нибудь указ, в котором сослался на волю богов и недопустимость дележки женщины. Якобы речь не о нас, но все понимают, кому конкретно дали затрещину. Нет, всё не так просто. Мне кажется, — Макс призадумался, закусив уголок карточки, — он предостерегает, а не пытается запретить.

От чего только нас предостерегать? От поспешной женитьбы? От моей кандидатуры? От фарса со свадьбой на троих? Вариантов множество, только все до единого мне не нравятся.

Я уставилась на беленый потолок. В голове лихорадочно роились мысли. Думай, Катя, думай. Включай мозг.

Хм, а если…

— Ну а зачем нам конкретно эти аристократы? — хитро прищурилась я.

— У тебя появилась очередная гениальная идея? — Макс хмыкнул. — Слушаю, миледи.

— Ну-у-у. Смотри, от нас отказались, а мы взяли и пригласили других богачей. Все до единого не испугаются, в ком-нибудь да победит любопытство. Да и вообще. Запретный плод сладок. Только дай возможность людям его вкусить. У нас будут музыканты, пышный стол. Предлагаю перенести ужин на улицу для масштабности. А если мы закатим какое-нибудь шоу с публичными поцелуями и признаниями в любви, те, кто не пришел, локти сгрызут от зависти.

— Шоу? — переспросил Макс с любопытством.

— В моем мире так называют красочные представления, — уточнила я. — Доверься мне.

Он наклонился и тронул губами мою макушку.

— Я тебе полностью доверяю. Но ты сможешь убедить Александра поучаствовать в этом самом шоу?

— Постараюсь.

Я даже не догадывалась, что Александра даже убеждать не придется.

Он устроит такое шоу, которое запомнится всем без исключения. Особенно — мне.

***

Поначалу помолвка напоминала ужин-знакомство. Какие-то незнакомые мне люди, облаченные в дорогие платья и костюмы, всё тот же аромат недоверия, витающий в воздухе. На сей раз все расселись посреди парка за столиками на четыре персоны. Алкоголь лился рекой, играла музыка. С нами беседовали, нас поздравляли с помолвкой. Нам задавали непристойные вопросы. 

Кстати, леди Алианна в поместье не явилась. Уж не знаю, по какой-то значимой причине или в знак непринятия нашего союза, но она отписала короткий отказ, пообещав присутствовать на свадьбе.

Мы сидели за прямоугольным столиком, мини-версией обеденного стола: с левого края одетый с иголочки Макс, посередине — я в очередном сдавливающем грудную клетку платье, а с правой — Александр. Тот отвечал скупо, в диалоги не влезал и вообще включил прежний режим угрюмого, негостеприимного хозяина.

 — Уважаемый лорд, вы не в настроении? — пьяно хихикнула одна из девиц, приглашенная взамен высшей знати.

Грудь выпадала из корсета девицы при каждом шаге, а ходить она ну очень любила, как и танцевать, и кружиться, и наклоняться к кому-нибудь для доверительной беседы. Её черные кудри разметались по плечам и скакали в такт с грудью вверх-вниз. Мужчины постарше были в восторге и жадно поедали брюнетку глазами, периодически получая затрещины от супруг.

— Всё в порядке, леди Ингрид, — сквозь зубы ответил Александр.

— Не расстраивайтесь. — Тонкая ладошка легла поверх руки лорда, вызвав во мне бурю негодования.

Местным незамужним девицам вообще разрешено касаться мужчин, ещё и помолвленных?

Эй!

Так, ты всерьез ревнуешь его к этой пигалице с грудью-убийцей? Ясно как божий день, что ни один уважающий себя мужик не купится на чары этой красоты, тем более — Александр, у которого запретов и требований к себе даже больше, чем у любого другого аристократа.

Но дэ Горн-старший внезапно поднял на леди Ингрид заинтересованный взгляд и едва заметно ухмыльнулся.

—  Спасибо, —  кивнул ей.

Та улыбнулась в полную челюсть зубов и дефилировала к своему столику за добавкой. А я заметила, как Александр сжимает в кулаке крошечную записку. Но вместо того, чтобы развернуть её при нас с Максом, он положил бумажку в карман.

— Только не говори, что всерьез собрался воспользоваться услугами Ингрид, — Макс метнул в Александра насмешливый взор. — Неужели стальное терпение Александра дэ Горна не выдержало, и он готов провести вечер с той, у которой прозвище «Выгребная яма»?

— Тебе ли учить меня жизни? Из-за твоих любовных похождений отцу пришлось валяться в ногах у ректора магической академии, только бы тебя не вышвырнули вон.

— Это было десять лет назад, — Макс сжал кулаки.

— Люди не меняются. Ты всегда плохо разбирался в связях и продолжишь это делать даже после свадьбы с нашей блондиночкой.

Я сидела между двух огней и с благодушным видом изображала, будто мне очень нравится жаркое из индейки. Даже не отреагировала на насмешливое обращение в мой адрес.

— Если ты продолжишь, я кину в тебя нож, — пригрозил внезапно рассвирепевший Макс

— Не попадешь.

Краем глаза я отметила, как столовый ножик пролетает в двух сантиметрах от моего лица. Алекс умело отклонился, не поведя даже бровью.

— У тебя всегда были проблемы с меткостью, — с деланным огорчением произнес он, когда нож бухнулся на землю под заинтересованные взгляды всех без исключений гостей.

— Такова русская традиция! — заулыбалась я, подумав, что любую дичь можно списать на загадочную Россию.

— Зато у меня степень по отравлению ядами, — Макс поднес бокал к губам и пригубил кроваво-красного вина. — Впрочем, братец, как я могу запретить тебе пихать своё достоинство куда попало. Только учти, Ингрид могли подкупить, только бы убедиться в неискренности твоих чувств к Рине.

— Может, прекратите скандалить? — прошипела я, чувствуя, как выстроенная по кусочкам картинка идеальной семьи рушится в пепел. — На нас смотрят.

— Вся ваша помолвка — смрадная ложь, — выплюнул Александр. — Не вижу причин, по которым я должен продолжать участие в этом фарсе.

Он вскочил, отодвинув стул так резко, что ножки заскрипели по земле. Разумеется, музыка с танцами и угощениями разом были позабыты. Люди жаждали продолжения, а Ингрид, из-за которой началась вся заварушка, стреляла глазками в лорда и поправляла кудри.

— Ты не уйдешь.

Я преградила дорогу Александру, уперла руки в грудь и так плотно сжала губы, что они онемели. Мы застыли посреди импровизированной танцевальной площадки.

— А что, ты можешь запретить мне? — ухмылка его была перекошенная, рваная, пугающая, как у человека, который пытается шагнуть в пропасть.

— Могу, черт бы тебя побрал, и запрещаю. Прекрати так себя вести. 

— Как именно? — издевательски уточнил Александр.

— Как будто ты не сам отказался от меня. Думаешь, я не понимаю, почему ты зол? Думаешь, не вижу, как ты смотришь, когда Макс касается меня?

Всякий раз, стоило младшему брату обратиться ко мне, улыбнуться или дотронуться, в глазах старшего зажигалось пламя. Я пыталась не обращать внимания, думала, что это пройдет, ведь Александр сам сделал выбор. Но теперь…

Он хочет разорвать помолвку из-за ревности или злости на меня? Из-за личных счетов с собственным братом?

— А как я должен себя вести? Ты явно дала понять, что неравнодушна к Максимилиану, — он наклонился и прошептал мне в ухо, обжигая тоном как раскаленной сталью.

— Я неравнодушна к вам обоим. Это разные вещи.

— И что ты предлагаешь? Смириться? Сделать расписание встреч? Или, может быть, вызвать его на дуэль? Пусть тобой распоряжается сильнейший?

— Мной вообще никто не должен распоряжаться! Ты это слышишь?! — Я ткнула его пальцем в грудь. — Я принадлежу сама себе, а вы… ты…

— Знаешь, Екатерина, ты глубоко ошибаешься, считая, что я могу ревновать тебя к брату. Мне откровенно плевать на всё, что тебя касается. Ты остаешься для меня никем.

Признание как удар наотмашь и ранит столь же сильно.

— Хорошо. Я рада, что тебе плевать.

Я развернулась на каблуках и подлетела к Максу. Тот тоже поднялся из-за стола, но не спешил вмешиваться. Тем более нашего разговора всё равно никто толком не слышал, только отголоски, куски фраз. Конечно, достопочтенные гости додумают всякой ереси, но по факту — никто не знает, что между нами произошло. Может, обычная ссора между влюбленными.

— Идем. — Протянула ладонь Максу.

Тот непонимающе сощурился.

— Куда?

— Идем! — повторила злее. — Пожалуйста, просто уйдем отсюда, и всё. На некоторое время. Мне нужно привести мысли в порядок, пока я не придушила твоего брата.

Мужчине не пришлось повторять трижды. Он откашлялся и сообщил гостям:

— Нам с Риной нужно ненадолго отлучиться. Наслаждайтесь угощениями, мы скоро вернемся.

Сомневаюсь в том, что скоро.

Мною управляло чувство обиды, яростной до слепоты. Мне хотелось отомстить, но одновременно с этим — запереться на замок и горько расплакаться от чувства давящей пустоты.

Но рядом шел Макс, не задающий лишних вопросов, привычный, уютный, такой желанный Макс. И его близость успокаивала демонов, что клубились внутри меня.

Мы поднялись на второй этаж, но я миновала собственную спальню и двинулась прямиком к покоям младшего дэ Горна. Кажется, он и сам всё понимал, потому что отворил дверь магией, а затем поднял меня на руки и внес как невесту.

Хотя почему «как»? Ведь я была самой настоящей невестой, в голове которой творился кавардак, а мысли скакали буйными тараканами.

Мне не доводилось бывать в спальне Макса (только в гостиной), и, впервые оказавшись в ней, я присвистнула от восхищения. Огромнейшее пространство занимала кровать. Не двуспальная, на ней могло поместиться человек пять.

То, что нужно.

Я уселась на мягкой перине. Макс замер передо мной, прекрасно понимая, к чему идет дело, но не решаясь проявить инициативу. Мне пришлось притянуть его к себе, расстегнуть первую пуговицу на строгом черном мундире.

Его губы пахли лесными травами и спокойствием. Нежные, дарящие ощущение полета. Пальцы оглаживали спину, цепляясь за застежки, но не торопясь расстегивать их. Мы целовались так отчаянно, словно изголодавшиеся путники. Задыхаясь, теряя контроль.

— Ты уверена, что хочешь этого? — оторвался от меня Макс.

— Это единственное, в чем я уверена наверняка.

С того самого дня, когда мы впервые поцеловались, я не могла подавить в себе порочные, грязные мысли. Я представляла, как Макс ласкает моё тело, как я плавлюсь в его руках, изгибаюсь, перестаю принадлежать себе.

Проблема заключалась в том, что точно так же я думала об Александре, и эта мысль выводила меня из шаткого равновесия. Я не могла определиться, боялась собственных фантазий и снов, которые овладевали мною ночами.

Я не хотела ранить кого-то из них, а потому предпочла закрыться от обоих.

Теперь же, когда старший лорд публично дал понять, что помолвка его не волнует, незачем ограничивать себя в желаниях.

— Пожалуйста, помоги мне забыть о нем, — не попросила, но взмолилась.

— Рина, если я нужен тебе только в качестве заменителя… — он отстранился.

— Не только. Ты нужен мне. Целиком. Полностью. Ты меня успокаиваешь, а он… делает злой.

Макс понимающе кивнул и, сев на кровать, сгреб меня в охапку и усадил на себя сверху. Рука его вновь пробежалась по моей спине как по музыкальному инструменту, и несколько застежек сдались под напором его пальцев, обнажая спину и лопатки. Одна за другой.

Я вжалась в него, запустив руку под рубашку. Раскаленный, живой, такой необходимый.

Тяжело дышит, но сдерживается. Не срывается с цепи.

Мне и самой сложно отключить голову. Даже сейчас, с одним из самых невероятных мужчин на свете, мне остро требуется анализировать, думать, запоминать. Губы скользят по его шее, и набухшая вена бьется оглушительно, сильно.

В эту секунду краем глаза я заметила, как неслышно приоткрылась дверь. Легкий холодок пробежал по моим оголенным плечам, по затянутым в плотные чулки ногам.

Я обернулась в пол-оборота. В спальню вошел Алекс. Он смотрел на нас безотрывно. Изучал. Впитывал в себя изгибы, касания, жесты. Мрачный и холодный как никогда.

А затем он… закрыл дверь.

Но не ушел, а остался.