Глава 10

Мною овладел страх. Почудилось, что Александр выхватит из-за пазухи острый кинжал или кинет в брата перчатку, вызывая на смертельную схватку. Что он может оторвать меня как пушинку и отбросить в сторону. Что ревность в нем возьмет верх над разумом, и свадьба превратится в похороны.

Макс тоже напрягся и крепче сжал мои бедра руками. Он ещё не подался вперед в защитном жесте, но взглядом ловил каждый шаг брата. Готовый не атаковать, но обороняться. 

Ботинки глухо отстукивали по наборному полу. Бум-бум-бум. Сердце вторило им, срываясь на аритмию. Невозможно так долго пересекать спальню, будто  от одного её конца до другого сотни метров. Невозможно идти так медленно и быстро одновременно. 

Александр замер за моей спиной, медленно опустился на колени и… коснулся губами области между лопатками. Осторожно, словно пробуя на вкус драгоценный нектар.

На губах Макса заиграла шальная улыбка. Он притянул меня за подбородок к себе, возвращая в плен жаркого поцелуя, в то время, как Александр исследовал мой позвоночник пальцами, расстегивая последние застежки. 

Что происходит?..

Неужели мне не снится, это не действие какого-нибудь зелья?

То, что казалось мне недопустимым, неправильным, происходило здесь и сейчас. Алекс играючи освободил моё плечо от рукава платья, потянул то ниже, обнажая грудь, и Макс коснулся её первым в нежном, неторопливом поцелуе. Пальцы его покрутили сосок, и я не сдержала сладкого стона. Мне хотелось податься вперед, мне хотелось, чтобы губы и язык, что ласкали меня, были грубее.

Не верилось, что эта пьянящая пытка — не выдумка и не больная фантазия.

Вскоре моё платье валялось на полу, и двое мужчин, точно дьяволы-искусители, кружили вокруг меня, передавая друг другу. Целовали и гладили, исследовали. Перемежая ласку с легкими укусами. Они гладали мои ноги, оттянули белье, коснулись меня там, внизу, где было так горячо и влажно.

По очереди и одновременно.

— Раздвинь ноги. Ну же, девочка. 

— Шире.

Каждая фраза как приказ, им невозможно противиться. Только подчиниться. Открыться. Позволить проникнуть внутрь.  

Я бесстыдно насаживалась на пальцы, ерзала и еле сдерживала крик, когда оба моих любовника зацеловывали грудь. 

Первым разделся Макс, пуговица за пуговицей сдирая с себя кучу слоев одежды. Александра раздела я сама, нетерпеливо, дрожащими пальцами, боясь, что он не сможет делить меня с братом и попросту уйдет.

...Я пропускаю вдохи, теряюсь в ощущениях.

— Какая же ты… — отмечает Макс, но не заканчивает, прикрыв веки, когда мои губы касаются низа его живота.

— Не красней, девочка. Сегодня мы оба принадлежим тебе.

Теперь уже Александр усаживает меня к себе на колени и почти вторгается внутрь, но на секунду застывает. Я вижу вопросительный взгляд, обращенный к брату. Тот лишь покачивает головой, словно добровольно позволяя брату стать моим первым.

Не уверена, что готова на настоящий секс втроем, но мысль не успевает даже сформироваться. 

— А ты... — пытаюсь дотянуться до Макса, но тот ласково отводит мою ладонь в сторону, зацеловывает каждый пальчик.

— Не думай обо мне. Хорошо должно быть тебе.  Мне нравится наблюдать за твоим удовольствием. 

Пальцы Макса повсюду, как и его губы, и его дыхание, а Алекс заполняет меня до краев. Он нетороплив, изучает, дает подстроиться под его ритм.  

Вскоре я начинаю путаться в губах и руках, в шепоте и глухих стонах. Кому они принадлежат? Максу или Алексу? Или всем нам?

Я захлебываюсь удовольствием, тянусь к обоим своим мужчинам, скулю и выгибаюсь, неспособная контролировать собственное тело. Планеты соприкоснулись, созвездия выстроились в ровную линию.

Эта ночь определенно запомнится.

Останется с нами мускусным воспоминанием, полынной горечью.

Мы клеймены друг другом. Навсегда.

***

Я проснулась в своей кровати и с радостью отметила этот факт. Что ж, так даже лучше, чем неловкость поутру, когда ты лежишь, окруженная двумя невероятными мужчинами, и должна что-то им сказать.

«Доброе утро?»

«Вы были шикарны?»

«Как-нибудь повторим?»

Низ живота тянуло, на бедрах обнаружились свежие синяки. Я помню, как сильно стискивали меня пальцы Алекса, помню, как он оттягивал мои волосы назад, позволяя Максу осыпать мою шею поцелуями.

По спине пробегают мурашки. Мне до сих пор не верится, что всё случилось всерьез.

Что заставило Александра переменить решение? Почему он передумал? Почему разрешил себе поучаствовать в том, что считал недопустимым?

Ох, вчера же была помолвка, а мы слиняли втроем…

Что подумают гости? Наша кутерьма со свадьбой провалилась ровно в тот момент, когда этот союз стал настоящим как никогда?

Оба моих наваждения обнаружились в столовой, где тихо-миро пили кофе за утренними газетами. В последнее время я всё чаще замечала, что в них есть нечто одинаковое: например, как они склоняют голову при чтении или как непроизвольно складывают брови домиком.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — Доброе утро, — Макс отсалютовал мне чашкой, а Алекс бегло кивнул. — Как спалось?

— Чудесно.

Я плюхнулась на своё место посередине, потянулась за масленкой, думая, как бы не сгореть от стыда. Мозг упрямо подкидывал воспоминания из прошлой ночи. Воспламеняющие такие, жгущие напалмом.

— А вы как… спали?

— Неплохо, — сказал Макс.

— Нормально, — ответил Александр.

И вновь углубились в чтение.

Эй, у вас вообще ничего в жизни не изменилось, что ли?! Я одна тут погребена под стыдом размером с небоскреб? Ау!

— Как гости? — сгребла остатки вчерашних тарталеток с какой-то неведомой начинкой себе в тарелку. — Всё в порядке?

— Вполне, — как-то очень уж хитро усмехнулся Макс.

— Что они говорили? Наша свадьба… ещё в силе?

— Поверь, теперь наша свадьба особенно «в силе», — откликнулся Александр, отложив газету. — После вчерашнего.

В СМЫСЛЕ?!

Что после вчерашнего?!

Кто-то видел или…

— Не пугайся, — заметив, как округлились мои глаза, произнес Макс. — Нам было достаточно невзначай продемонстрировать следы твоей страсти, чтобы все поняли, куда мы могли отлучиться.

Он отдернул высокий ворот рубашки, показывая налитые синевой засосы.

Ой.

Александр ничего не показывал, но беглого взгляда хватило, чтобы увидеть схожие рисунки и на нем.

И тут я схватилась за собственную шею, осознавая — нет, чувствуя кожей, — что на ней багровеют такие же узоры.

Какой кошмар!

Позорище!

— А в вашем мире вообще разрешены связи до брака? — пролепетала я.

Всё, больше никогда не выйду в общество. Запрусь в комнате и буду неистово молиться всевозможным богам.

— Между тремя людьми? — съязвил Алекс. — Это нигде не оговаривается.

— А между двумя?

— Священнослужители считают их порочными, но в обществе давно уже принято познавать друг друга до свершения брака, — пожал плечами Макс. — Поэтому, если ты считаешь, что нас осудят сильнее прежнего, то разочарую. Нас давно уже предали анафеме за саму идею брака. Я не шучу, Рина. Лучшей демонстрации наших чувств и придумать сложно. Если у кого-то были сомнения, они отпали раз и навсегда.

Да у меня самой были сомнения, если честно. До вчерашнего вечера я считала себя частью очень запутанного треугольника, который никогда не распутается.

И что мы имеем?

А имеем мы полную неразбериху как внутри, так и снаружи.

— Какие наши дальнейшие планы? — я отодвинула тарелку; кусок в горло всё равно не лез.

— Свадьба, — в один голос заявили «мои» мужчины тоном, в котором не звучало ничего хорошего.

***

Казалось бы, прекрасное утро чудесного дня. Расслабься и не думай ни о чем. Но мне не давала покоя мысль о поступке Александра. С Максом всё более-менее понятно, он гибкий и всегда был готов на эксперименты (иначе бы не вытащил меня из России ради фиктивного брака), но его старший брат…

Алекс, которого приводила в ярость сама идея делить меня с братом, не только сменил решение, но и добровольно согласился стать третьим. Что изменилось?

Я решила не донимать вопросами прямо на завтраке, терпеливо дождалась, когда тарелки опустеют, и хвостиком двинулась за Александром по коридору.

— Почему ты передумал? — спросила в лоб.

Он остановился, посмотрел на меня внимательно, а затем по-хозяйски притянул к себе, руки положив на талию, выбивая дыхание, лишая самоконтроля. Ладони опустились ниже, сжали мои бедра сквозь платье, которое показалось совсем тонким и нисколько не защищало от мужских касаний. Таких желанных, стирающих равновесие.

— Понял, что не смогу без тебя, — его шепот разносил мурашки по спине. — Видимо, таково моё проклятие, но лучше позволить тебе быть с нами обоими, чем потерять навсегда. Впрочем, я пойму, если ты откажешься… после всего, что было.

Мне пришлось опустить взгляд, чтобы не раскраснеться. Вот уж нет, отказываться от такого я не намерена. Если мы можем растянуть удовольствие, то почему бы и не попробовать?..

— Даже не надейся, так просто вы от меня не отделаетесь, — произнесла решительно.

— Это меня устраивает. Пока что. Я хочу тебе кое-что показать, — вдруг сказал Алекс. — Пойдем.

Одна из дверей на его половине дома (будь моя воля, я бы надавала им обоим по ушам за раздел имущества и попытку убить друг друга!) вела в просторный кабинет, отделанный черной древесиной. При первом осмотре дома я сюда попросту не дошла, наткнувшись на Александра.

Кажется, это тот самый второй кабинет, о котором рассказывал Макс. Где обсуждались важнейшие битвы и велись переговоры за жизнь и смерть. Он и выглядел строго, даже аскетично. Ни заваленных книгами полок, ни лишних вещей. Зато на трехметровом столе при желании можно было танцевать канкан.

Александр достал со стеллажа скрученную карту и развернул её. Передо мной предстал Роквэн во всей красе. Страна поделилась на неровные провинции. Верхушку её словно защитной стеной окружали горы, а понизу струилось море.

— Всё это когда-то принадлежало моему роду, — Александр очертил пальцем значимый кусок территории. — Виноградники и карьеры по добыче руды, плодородные земли на юго-востоке отсюда. Мои предки были богатейшими людьми континента. Одна ошибка, и мы всего лишились. Мне казалось, что навсегда, ибо я не помышлял о союзе между мной, братом, — его губа неприязненно дернулась, — и какой-то девушкой. Но теперь… Екатерина, клянусь перед небом и морями, если наша свадьба состоится, все эти земли будут твоими.

Александр преклонил передо мной колено, точно собирался сделать настоящее предложение.

А как реагировать-то? Что говорить? Соглашаться? Так я вроде уже согласна на всё. Вон какие засосы в качестве подписи оставила.

— Мне не нужны ваши земли, — помотала головой. — Всё, что я запросила, оговорено в контракте.

— Десять килограммов золота?

— Именно.

— И только?

— Да.

Пусть я и меркантильная особа, но в рамках разумного. Мне сложно прогнозировать будущее, я даже не знаю, к чему приведет вчерашняя случайная связь, а потому развесить уши и мечтать о владениях дэ Горнов — слишком глупый поступок. Да и что с ними делать? Пусть ими управляет Александр, а я посижу рядышком, изображая приличную супругу.

Фиктивную или настоящую, не столь важно.

В любом случае, жест я оценила. Десятую часть государства мне ещё никогда не дарили. Звучит круто. Масштабно.

Александр хотел что-то сказать, но в дверь постучали. Робко, тихонечко.

— Леди Екатерина, — донеслось снаружи голоском Тамилы. — Простите, что отвлекаю, но посыльный просил передать вам письмо. Сказал, что очень-очень срочное и не терпит отлагательств.

— Смотри, тебе уже присылают письма, — хмыкнул Алекс, сворачивая карту. — Готов поспорить, хотят переубедить выходить за нас замуж. Я слышал, как вчера несчастную леди Екатерину неприкрыто жалели. Теперь вот взялись вразумлять.

— М-да. Поздновато они очухались.

Я хмыкнула и впустила Тамилу, вскрыла серый конверт без особых опознавательных знаков, на котором было написано:

«Для будущей леди дэ Горн».

Плотная бумага, а внутри всего одна руна.

«Счастья».

И в чем срочность, хм?

Короткое послание было будто усыпано сахарной пудрой. Мои ладони побелели. Я поднесла их к лицу — ничем особым не пахнет, разве что немного отдает плесенью, будто старая мука, которая долго лежала во влажном помещении.

И тут горло сдавило незримой удавкой. Перед глазами потемнело, и во рту пересохло так резко, словно из меня выкачали всю жидкость. Я начала задыхаться, а белый порошок, впитавшись в кожу, разъедал её.

Последним, что услышала перед тем, как рухнуть без чувств, было бессильное рычание Александра:

— Екатерина!

***

Начнем с хороших новостей. Раньше меня не травили, поэтому можно поставить галочку в списке достижений.

Продолжим плохими. Отравили меня знатно, причем каким-то хитрым ядом. Обычно-то как травят: хоп, и всё, валяешься себе без сознания до тех пор, пока не откачают. Но я лежала и не могла пошевелиться, зато слышала голоса Александра и Макса. Безмерно взволнованные, что несколько напрягало.

— У тебя нет противоядия, — говорил Алекс. — Её нужно срочно везти к целителю.

— Ну и как ты её повезешь? Очнись. Защитный барьер не пропустит тебя за пределы поместья. Или ты готов доверить жизнь Рины прислуге? — Алекс ничего не ответил, и Макс удовлетворенно промычал. — Угу. Не доверишь. Дай мне подумать.

— Нам некогда думать.

— Напротив. У нас целый океан времени. До момента, когда яд проникнет в сердце, пройдут недели. Ты же сам помнишь, что убивает он медленно. Потому успокойся.

Я услышала удар, гулкий такой, отдаленный, а затем отрывистые слова Александра:

— Не. Указывай. Мне.

— Если ты меня придушишь, я её точно не спасу, — просипел Макс и тут же закашлялся.

Я практически увидела стычку между братьями и то, как локоть старшего лорда вжимается в горло младшему. Не могут они без драк, вот что за люди.

Жаль, что не могу подать голос и попросить утихнуть. Всё не так плохо. Я не умерла, лежу себе, думаю о том, что не надо было соглашаться на контракт. Жила бы себе спокойно.

 Хм, или умерла?..

Откуда я вообще знаю, как выглядит смерть? Вдруг умереть — это навсегда оказаться запертым в своем теле без возможности что-либо видеть или позвать на помощь? Зато ты всё слышишь. Например, как тебя кидают в гроб и закапывают в яму, как комья земли рушатся на деревянную крышку гроба.

Бр-р-р. Куда-то не туда занесли меня фантазии.

— Я могу попробовать изготовить противоядие… — вновь заговорил Макс. — Это не так уж и сложно, если у нас найдутся необходимые компоненты.

— Ты сам не веришь своим словам. Я не позволю тебе угробить её. Она – не очередной твой эксперимент.

— Послушай, брат, — обычно мелодичный, даже мурчащий тон голоса стал жестким. — Я не причиню ей вред. Моё зелье не подействовало лишь однажды, и с тех пор минули годы. Прекрати напоминать мне о той ошибке. Лучше дай немного времени и не путайся под ногами. Это всё, о чем я прошу. Ах да, ещё разрешения пройти в твою половину дома, в отцовское хранилище трав.

— Иди. Я останусь.

— Можешь рассказать что-нибудь. Она всё слышит.

— Спасибо, обойдусь без твоих советов.

Судя по легкому скрипу основания, Александр сел на край кровати, я даже почувствовала тепло, исходящее от него (или только показалось?)

Он молчал. Я, как вы понимаете, тоже.

Почему-то меня не сковало страхом, мне не хотелось выть, я не паниковала, мечтая о свободе. Просто приняла как данность простую истину: есть вероятность, что мне пришел конец.

Впрочем, нет.

Макс прекрасный маг, он способен создать любое зелье. Я верю в его возможности. А ещё я знаю наверняка: Александр тоже доверял младшему брату, пусть и не признавался в этом. Если бы не доверял — не позволил бы даже попробовать.  

Сложно сказать, сколько прошло времени. Не представляю и боюсь считать. Но я успела обдумать слишком многое, вспомнила все события из жизни, значимые и не очень, мысленно попрощалась с родителями.

Они не узнают, куда делась их дочь, и будут десятилетиями развешивать на фонарные столбы мои портреты с надписью: «Пропал человек».

Кажется, ещё немного, и я свихнусь от разговоров с самой собой. Так себе собеседник. Слишком уж пессимистичен.

— Готово. — Кажется, Макс влетел в комнату, потому что дверь стукнула о стену.

— Так быстро?

— Сорок восемь часов непрерывной работы — это, по-твоему, быстро?

— Оно точно поможет?

— Вот сейчас и узнаем.

— Если ей станет хуже, я…

— Да-да, — горько вздохнул Макс, приближаясь ко мне. — Если ей станет хуже, ты четвертуешь меня и протащишь останки с лошадьми по всей территории поместья. Я в курсе. Итак, Рина… я знаю, ты слышишь. Не волнуйся, всё будет хорошо. Я дам тебе одно снадобье. Ты можешь почувствовать легкий озноб. Не пугайся, он скоро пройдет.

Если честно, Макс нагло врал, ибо озноб был не легкий — меня знобило так, что душа готова была улететь к чертовой матери подальше от тела, которое колотило с неистовой силой. Морозный холод сковал каждую вену, и те, казалось, могли треснуть как сосульки, если шевельнуться.

Но потом в грудной клетке разрослось тепло. Оно медленно переползало к конечностям. Первыми я почувствовала пальцы ног, затем — рук. А когда открыла глаза, то уставилась на двух сосредоточенных донельзя мужчин. Они выглядели так, будто всерьез собрались меня хоронить. Оба не выспавшиеся, заросшие щетиной, печальные и испуганные. Не хватает только лопат и мешка, в которое спрячут моё тело.

Эй, а где же счастливые будущие мужья?

Я не подписывалась на скорбные мины!

— Доброе утро, — опасливо помахала им ладошкой.

Мне почудилось,  что с них сорвался тяжкий груз, потому что братья одинаковым движением расслабили плечи.

— Живая…

— Как ты?..

— Несколько дней может сохраняться слабость и спутанность сознания. — Макс тронул мой лоб тыльной стороной ладони. — Этот яд — гадкая штука. Раньше им травили исключительно королей. Их тела носили с собой, чтобы свергнутые правители слышали, как разрушают их города и уничтожают их семьи, как насилуют их жен и перерезают глотки их детям. Слышали, но не могли ничего поделать.

Какой кошмар. Мне всё чаще кажется, что здешние нравы менее гуманные, чем современные.

Я вытянула перед собой руку, сжала и разжала кулак, потянулась до хруста позвонков. М-м-м, блаженство.

— Зачем кому-то меня травить? — сползла с кровати и попыталась удержаться на ватных ногах. — Да ещё так извращенно. У меня нет ни денег, ни связей. Только яд зря потратили.

Александр молча встал рядом, следя, чтобы я не грохнулась на коленки. 

— У тебя есть мы. Кто-то хотел, чтобы мы чувствовали себя беспомощными, — предположил Макс. — А ещё этот кто-то не рассчитывал, что у нас найдутся необходимые компоненты для противоядия. Само по себе оно несложное, но муторное в подборе трав и магических сцепках. Повезло, что остались отцовские запасы.

— Спасибо тебе огромное.

— Не за что, моя леди, — Макс тронул моё запястье, то ли в нежном жесте, то ли считывая пульс.

Когда я выплеснула эту простую благодарность, Александр напрягся сильнее обычного. Мимолетное движение, почти неуловимое. Но хватило даже отголоска.  Знаете, что мне оно напомнило? Детскую ревность. Такое случается, когда твоего брата нахваливают, а ты стоишь в сторонке и изображаешь радость, хотя хочется испариться. У меня такое случалось. Моя двоюродная сестра всегда была красивее в глазах моих родителей, умнее и лучше по всем параметрам. Мама восхищалась ею и любила повторять: «Кать, когда ты возьмешься за ум? Посмотри на Свету».

Я смотрела, давила улыбку, а втайне мечтала спрятаться в комнате и никогда оттуда не вылезать. Это в лучшем случае. В худшем — чтобы Свету переехал поезд.

Иногда взрослые ранят детей так сильно, что шрамы не заживают всю жизнь. Даже в самых сильных мужчинах зачастую проглядывают маленькие мальчики, жаждущие любви.

— Алекс… — обернулась к стоящему статуей мужчине, — тебе тоже спасибо.

— А мне-то за что? — дернулся он как от пощечины.

— За то, что не оставил меня одну. Спасибо. Я бы свихнулась от страха, если бы тебя не было рядом.

Он медленно кивнул, хотя во взгляде читалось недовольство. Александр не любил пустых благодарностей и не считал, будто его близость как-то мне помогла. Но он, действительно, оставался рядом. Я чувствовала его. А это подчас имеет не меньшую важность, чем реальная помощь.

— Я рад, что ты жива, — выдавил он из себя. — А теперь я найду того, кто пытался тебя убить. Найду и уничтожу.