Глава 23

Элизабет сидела на краешке стула в кабинете ректора и нервно теребила подол юбки. У нее сейчас было очень странное ощущение дежавю. Ей так и хотелось сорваться с места и бежать без оглядки как можно дальше от этих людей и, самое главное, от братьев дос Аньёс. Паника набатом билась в висках, а в груди собирался комок, который невозможно было сглотнуть.

Девушка сцепила пальцы в замок на коленях. Осмелившись, глянула из-под полуопущенных ресниц на тех, кто заполнял кабинет. Народу было много. Гораздо больше, чем в тот день, когда она приехала поступать в Академию. В этот раз кабинет ректора был наполнен незнакомыми людьми, и все они то и дело бросали косые взгляды на девушку. Элизабет, заметив это, попыталась натянуть рукава на кисти, но что из этого, лицо-то под маской не скрыть.

А скрывать было что…

После того, как в нее ударил обратный магический столб Великой ЗОВВы, Элизабет с братьями Аньёс выбросило в открытый Эрион портал. И как только молодые люди оказались в Хранилище Верхнего Мира, ректор Родарик с еще несколькими сильными магами закрыли его. В тот момент Элизабет мало что могла понять, она ещё полностью не пришла в себя от перенесенного шока, в котором пребывала до сих пор. Когда ее увели из Хранилища в медпункт, девушка все никак не могла понять, почему на нее все пялятся? Но стоило оказаться в стеклянном резервуаре, наполненном Аль-Эксиром, то странное поведение магов тут же стало понятным. Девушка сама себя разглядывала как диковинку в отражении стеклянной крышки. Ей светлая кожа как будто наполнилась внутренним сиянием и источала теплый живой свет. Теперь стало ясно, почему до нее всем так хотелось дотронуться. Этот свет был невероятно притягателен, и казалось, что невозможно отделаться от навязчивой мысли коснуться его, дотронуться до чего-то неземного, высшего.

Элизабет громко сглотнула, и в кабинете повисла гнетущая тишина. Теперь девушка явственно ощущала на себе любопытные взгляды.

– Если у господ больше нет никаких вопросов и возражений, то… – это говорил тучный мужчина, то и дело странно поглядывая на Элизабет.

Девушка все не могла понять, что он хочет от нее?! А его взгляд именно об этом и говорил, что он чего-то ждет от девушки, но Элизабет упорно продолжала хранить молчание, ведь сказать ей было совершенно нечего.

– Ваши светлости… прошу проследовать на выход! – обратился он к Рафаэлю и Габриэлю.

Если бы в этот момент Элизабет стояла, то она бы непременно свалилась, так как колени прострелило током, и ноги отказали.

– Да, пожалуй, дальнейшие разговоры мы продолжим уже непосредственно в Бюро, – продолжил все тот же мужчина, как теперь Элизабет поняла, следователь.

– Да, так будет лучше, – сипло проговорил Рафаэль, и Элизабет застыла камнем на стуле.

Она сейчас настолько была дезориентирована, что не могла трезво соображать. Девушке очень хотелось в этот момент вскочить со стула и ни в коем случае не отпускать своих драконов, но… но она не двинулась с места, так как её сдерживали услышанные слова, произнесенные в этих стенах, и сейчас ей нужно было все это переварить.

Поэтому, когда в кабинете началось движение масс, Элизабет так и продолжала сидеть застывшей статуей на стуле, уперев взгляд в пол. Она затылком чувствовала взгляды Профессора и графа, но увы, смелости, чтобы повернуться к ним лицом, у нее не хватило, как не хватило отваги поднять взгляд на ректора Родарика в тот момент, когда громко хлопнула дверь, и в кабинете остались она, ректор и его помощник Савиан Огние.

– Ну, что ж… – прервал затянувшееся молчание ректор, – …мисс Райтон… думаю, вам пока можно будет вернуться в кампус для ассистентов-лаборантов, но это лишь только до того момента, пока ЧПМ не закончит разбирательство с семейством дос Аньёс.

– Да, ректор Родарик, спасибо, – Элизабет на ватных ногах поднялась с места, – а что потом будет со мной?

Она все-таки осмелилась взглянуть в лицо ректору. Его глаза сузились до щелочек, и Элизабет не смогла прочесть в них никаких эмоций.

– А что вам еще надо, адептка Райтон?! – удивленно приподнял он бровь. – Из-за вас мы лишись одного из лучших научных сотрудников?! – возмущенно сказал он.

– Но я в этом не виновата, – прошептала Элизабет, и ее ноги подкосились, она села обратно на свое место.

– Конечно, нет, мисс Райтон. Вас никто в этом и не винит. Да и вина графов не доказана. Все только в процессе. Но только одно то, что они пользовались запретными заклинаниями и применяли запретную магию… – он поджал и без того плотно сжатые губы, – …Элизабет, вам стоит уйти. Я сейчас немного расстроен и боюсь, что могу наговорить вам лишнего.

– Но ректор, я бы хотела помочь профессору Рафаэлю и графу, вот только не знаю, как? – Элизабет спрятала лицо в ладошках и беззвучно всхлипнула.

– Ну, будет вам, детка, – ее похлопала по спине тяжелая мужская рука ректора, – вы им не сможете помочь, теперь все в руках Высшего Совета, только им решать, как они поступят с графами. Но… – поднял он палец вверх, когда Элизабет, вздернув подбородок, заплаканными глазами посмотрела на ректора, – …я думаю, что на вынесение решения значительно повлияет то, что вы обезвредили вырвавшегося Хранителя. Это, безусловно, смягчит наказание графов Аньёс, если оно, конечно, будет.

– Но, ректор, а как же тот факт, что их подозревают во фривольном пользовании своими истинными ипостасями?! – так не кстати подал голос Савиан Огние.

– Это уже не в нашей компетенции судить – такие дела. Пусть с этим разбираются власти…

Элизабет будто окатили кипятком из ведра. Ее тело пылало, и душа выгорала в груди. Она не могла до конца осознать, что это может быть правдой. Медленно поднявшись со стула, она, шаркая по бетонному полу ногами, поплелась к выходу.

– Элизабет… – послышался за спиной голос проректора, но девушка не остановилась.

– Все хорошо, – продолжая идти, ответила она.

Элизабет хотелось сейчас же оказаться в своей комнате. На данный момент одиночество – это лучшее лекарство для нее. И ничего более ей не поможет.

Она беспрепятственно добралась до своей комнаты и, подойдя к кровати, рухнула на нее без сил. А спустя несколько секунд громко, протяжно завыла.

За окном в тот же миг поднялся ветер, и с неба потоком хлынули толстые струи дождя. Одиночество и скорбь заволокли разум девушки, и Элизабет погрузилась внутрь себя. Она не осознавала того, что сейчас происходит за окнами ее комнаты. Она, как законченная эгоистка, сейчас жалела только себя, только одну себя и… еще Рафаэля и Габриэля и нечего не могла с собой поделать. Даже тот факт, что они могли быть причастны к гибели ее семьи, никак не влиял на то, что происходило в сердце Элизабет. Стоило только подумать о том, что братья могут оказаться за решеткой и, сердце будто рвалось на тонкие лоскутки.

Буря за окном набирала обороты, а Элизабет все думала и думала о том, что теперь с ней будет. Да, она получила ту силу, о которой и мечтать не могла. О которой все помыслы в ее голове были запретными, но теперь эта сила в ней есть благодаря Великой ЗОВВе, девушка еще и управлять ей могла. Но вот только теперь возникал вопрос: кому она нужна с этой огромной силой и что она будет делать в Арионе, когда ее попрут из Академии за многочисленные нарушения. Мыслям Элизабет не было ни конца, ни края. И в конце концов Элизабет поняла, что в этом огромном мире она действительно нужна только своим верным Драконам, и что ей, как их Избранной самой Изначальной ЗОВВой, придется побороться. И если окажется так, что они виновны в смерти ее семьи, то у них на искупление вины перед Элизабет будет целая вечность, и пусть только не воспользуются этим шансом. Уж она-то постарается их наказать за такой промах так, что мало не покажется.

***

Всю ночь Элизабет мучилась кошмарными снами. Её постоянно кто-то преследовал, гнался след в след, а потом… догонял. Накидывал на шею магический аркан и душил… девушка постоянно просыпалась в холодном поту и оглядывалась по сторонам, пытаясь понять, что с ней происходит, но кроме темноты в комнате она не наблюдала больше ничего. Откидываясь на подушки, Элизабет вновь забывалась тревожным сном. Погружаясь в пучину сновидений, она мечтала оказаться в том сладком тягучем сне, который ей снился в первое время пребывания в Академии. Но, к сожалению, этот сон уже давно не посещал Элизабет… но девушке не долго предоставлялось об этом думать. Ее опять утаскивало в водоворот событий… все та же погоня и борьба за жизнь.

Утром Элизабет встала совсем разбитая. Она сползла с кровати и, еле передвигая ногами, пошла в душ.

«Встряхнись!» – приказала она себе мысленно и, набрав команду на сенсорной панели, залезла под холодные водяные струи.

– А-а-а-а-а-а-ай! – взвизгнула девушка, когда те, будто острые иглы, впились в нежную спросонья кожу.

И словно по волшебству, в тот же миг ее тело обернулось защитной вуалью. Элизабет аж проснулась от того, что почувствовала, как магическая сила потекла теплыми токами по ее венам.

– О, Верховный Отец! О, Великая ЗОВВа! – Элизабет ошарашенно оглядывала свою кожу, которая едва излучала мерцающее сияние, но даже не это удивило Элизабет… нет. Она чувствовала, что может контролировать свою силу. Но как?! Она даже не знала, с чем это ощущение можно было сравнить… будто в ней появился дозатор, и теперь она четко могла осознавать, сколько магии можно отпустить наружу. Кожу щекотали лепестки Семицвета, и Элизабет захохотала в голос. Счастье разлилось во всем теле мягкими волнами, наполняя ее всю любовью и благодатью.

Развернувшись на пятках, она выскользнула из душа и легкой походкой, чуть касаясь пола, приблизилась к встроенной гардеробной. И на миг залюбовалась собой, увидев себя в отражении большого зеркала.

Элизабет действительно изменилась. И если вчера это было не сильно заметно, то сегодня… она пробежалась пальчиками по изгибам своего тела и осознала, что теперь оно совершенно. Подростковая угловатость сменилась плавными линиями, превращая ее всю в гармоничный образ. Пухлые губы растянулись в улыбке. Теперь она никому не позволит обижать себя. Элизабет ощущала, как с каждой секундой в ней растет уверенность в себе и… в своем будущем. И пусть хоть весь Мир сойдет с ума, но она не перестанет быть той, кем стала.

Элизабет открыла дверку и, тщательно подобрав одежду (которой, как ни странно, в ее гардеробе оказалось не так-то и мало), облачилась в нее. Строгий костюм, пусть и больше подходящий для работы в лаборатории, туфли на высоком каблуке, высокий хвост с вьющимися локонами и минимум косметики на лице. Взглянув на себя в зеркало, Элизабет удовлетворенно кивнула своему отражению и покинула комнату. Сюда она больше не вернется. Это девушка осознала точно в тот момент, когда за ее спиной щелкнул замок закрывшейся двери.

Элизабет не стала пользоваться магией, хотя ничто ей не мешало это сделать. Она и так слишком много нарушила правил, и если нарушит еще одно, то хуже от этого уж точно себе не сделает. Но Элизабет решила, что уйдет отсюда как настоящая магичка, по венам которой токами течет древнее знание всех четырех стихий.

Когда Элизабет миновала кампус, где она жила, то тут же попала в поток студентов.

Сначала ее накрыла тишина. Все как будто замерли вокруг, направив на нее удивленно-ненавистные взгляды. Элизабет поежилась, но это только внутри… снаружи она оставалась хладнокровно-спокойной.

Но спустя миг все вновь встало на свои места. Всем она вдруг стала безразлична, а большинство студентов вообще смотрели на Элизабет свысока. Конечно же, для них она как была ректорская шлюшка, так и осталась. Студенты не догадывались о том, что произошло в Нижнем Мире ни с Элизабет, ни с графами. Эта информация была строго конфиденциальна. Ее знает только преподавательский состав, на который теперь наложено заклинание молчания, и Высшие Маги, которые никогда не допустят того, чтобы эта история вышла за пределы Хранилища Артефактов. Элизабет шла вперед, и с каждым шагом в ее разуме крепло чувство того, что ей с достоинством нужно принять все то, что с ней происходит. Ведь уже и неважно, кем ее считают однокурсники, главное сейчас то, кем считает она себя сама. Девушка шла по коридору, и ее губы украшала полуулыбка. Чувство счастья и уверенность в себе заставляли ее улыбаться, и пусть все завистники и блюстители нравственности подавятся свой злобой и завистью глядя на нее. Она выше всего этого. И хоть они ее считают грязной и порочной шлюхой, на самом же деле Сила Великой Стихийки очистила ее душу, тело… и сердце от этих злых слухов. Удивительно, но Элизабет ощущала себя настолько чистой, настоящей, живой, что казалось, ничто теперь не способно не то что запятнать её, но, пожалуй, даже дотронуться.

***

– Господин главный следователь, я хочу, чтобы вы прекратили расследование по делу гибели моих родителей, – с порога заявила Элизабет, заходя в кабинет следователя ЦБР.

– Да вы с ума сошли, мисс Райтон?! – возмутился мужчина. – И кто вас вообще впустил без моего ведома в кабинет?

– Господин, прости-и-и-ите, я не смо-о-огла ей помешать! – послышался женский голос из приемной.

– Что там происходит?

Элизабет щелкнула пальцами.

– Уже ничего, главный следователь, – она оглянулась на дверь, когда в ней, запыхавшись, появилась секретарь.

– Эта хамка…

– Прекратите… – Элизабет вскинула руку, и дверь захлопнулась прямо перед лицом секретарши.

Следователь ошарашенно уставился на Элизабет.

– Но… вы… же… студентка! Как вы смеете вести себя так? Да еще и пользоваться магией без контроля преподавателей? – покраснев, как помидор, от возмущения начал следователь.

Элизабет уже начала раздражаться. Она пришла сюда не для того, чтобы переливать из пустого в порожнее все эти сопливые недовольства. Она пришла сюда за своими мужчинами и без них не уйдет.

Еще щелчок пальцев, и кресло, на котором до этого сидел следователь, с силой врезалось ему под колени, заставляя упасть на сиденье.

– Кто… Вы… и… зачем вам это нужно?!

– Я, как вы помните, дочь погибших. И я, как их дочь, прошу вас только об одном: прекратите вести расследование по делу семьи Райтон.

– Хорошо. Как вам будет угодно, – следователь не отрывал взгляда от Элизабет.

– А еще отпустите графов дос Аньёс, – безапелляционно заявила она.

От такого у Следователя брови поползли на лоб.

– Да что вы тут устроили за цирк несуразных!? – хотел было вскочить на ноги Следователь, но Элизабет привязала его к креслу невидимыми путами. – ЧТО?! Да я вас за это под суд…!!!

У Элизабет в этот момент лопнуло терпение. Она не хотела давить. Она пришла сюда, чтобы мирным путем все решить, но, если Следователь сам не хочет идти на контакт, значит, должен осознать, кто здесь главный.

В груди зародился пока еще маленький, но уже по своим меркам разрушительный смерч. В глазах Элизабет сверкнули молнии, и девушка, чуть покачнувшись всем телом вперед, медленно начала отрываться от земли.

– Но… тут стоит защита… от магических заклинаний, они не могут ее пробить…

– Ты! – низким тембром пророкотал голос Элизабет. – Немедленно… сию же минуту прикажи, чтобы отпустили графов! – ее грудной голос, как отравленные копья, пробивал воздух, и Следователь, находясь в непосредственной близости от стихийки, начал корчиться в кресле от боли.

– Но я не могу! – завопил он, когда энергетический напор оказался невыносимо сильным. – Их обвиняют в использовании запрещенной магии…

– Всему можно найти оправдание… – проговорила Элизабет, и когда Следователь почти уже был на грани обморочного состояния, хлопнула в ладони.

Тут же в комнате все встало на свои места, как будто и не было с ним только что ничего… вся боль мгновенно ушла.

– Что это было? – просипел Следователь, хватаясь за грудь.

– Вам только что было указано ваше место, главный следователь, – мило улыбнулась Элизабет. – Извините, это не я.

– Вон! – прокричал мужчина.

– Но, главный следователь, а как же графы?

– Выйдите из кабинета, мисс Элизабет, и подождите за дверью, – зло процедил следователь, и Элизабет, продолжая мило улыбаться, шагнула назад.

Когда за ее спиной захлопнулась дверь, она тяжело выдохнула. И следом из ее рта вырвался смешок. Да, в ней умирает великая актриса…

Только когда в приемной раздалась трель телефонного аппарата, Элизабет глянула на застывшую секретаршу, пялившуюся на нее, как на привидение.

– Бу! – подразнила женщину Элизабет, и та громко икнула.

– Миссис Борн, свяжите меня немедленно с надзорщиками, – послышался в динамике-громкоговорителе голос Следователя.

– Да, сэр, – с придыханием ответила секретарша.

– И побыстрее! – рявкнул он в трубку.

Стихийка улыбнулась. Вот и славненько. Прислонилась спиной к двери и принялась ждать.

– Я никуда не уйду, ясно? – кивнула она секретарше, та замахала ей в ответ.

– Ну, и отлично.