Глава 14

(Корвел)

Крутясь в потоке транспорта над сияющим адом Вердикт-Прайм, я ловил себя на том, что пытаюсь привести мысли в порядок. Обычно этот процесс был для меня отточенным инструментом: холодный анализ, взвешивание рисков, принятие решения. Сейчас же в голове стояла какофония.

Оставить её там, у Зири, было импульсивно. Опрометчиво. Но и тащить с собой по портовым бюро, пока я буду давить на администраторов в попытке выудить данные о нестабильных точках перехода в том секторе, где её нашли, — ещё глупее.

Мысли о ней настойчиво лезли в голову, сбивая привычный ход анализа. Врагов я вычислял за версту. Диверсантов, шпионов, наёмных убийц — их шаблоны поведения были прописаны в моей памяти как аксиомы. Она же... Она не вписывалась ни в одну схему. Её бред, её дурацкие шутки, этот абсолютно искренний, детский восторг от всего подряд... Это нельзя сымитировать. Нельзя подделать. Враги так себя не ведут. Дальнейшие подозрения были бы уже не бдительностью, а паранойей.

Зири со своими «ангелами-хранителями» и «ключами», конечно, несла околесицу. Но в одном она была права: боль утихла. С того самого момента, как я её обнаружил. Метка, что жгла изнутри с самого моего рождения, что сводила с ума и чуть не убила пару раз, теперь была просто рисунком на коже. Тихим. Спокойным. И это было... непривычно. И чертовски приятно. Совпадение? Возможно. Но совпадениям я не верю. Верю фактам. Факт: она появилась — боль ушла.

И ещё один факт: она мне нравилась. Эта её манера нести чушь, когда она нервничает. Эта наглость выдвигать условия, когда сама висит на волоске. Эта удивительная жизнестойкость, с которой она приняла весь этот ад, в котором оказалась. Я привык к дисциплине, к субординации, к тишине. Её болтовня должна была раздражать. Но почему-то нет. Она была... живой. Настоящей. И слушать её было приятно. Непонятно почему, но приятно.

Я сбросил скорость, пропуская вперёд вереницу грузовых платформ. Мегаполис шумел внизу, безразличный к моим размышлениям. Да, мы ничего не выяснили. Только получили ещё больше вопросов. Но направление задано. И теперь я вёл её с собой. Не как пленницу. Не как проблему. А как... часть уравнения, которую предстояло решить. Вместе.

И это чувство было новым. И не таким уж плохим.

Вернувшись в логово Зири, я был готов к худшему. К крикам, к хаосу, к тому, что Катя случайно активировала какой-нибудь артефакт и теперь висит под потолком в силовом поле, беспомощно болтая ногами. Я мысленно уже составлял план эвакуации и списки того, за что буду душить эту белоголовую выдумщицу.

Но вместо этого меня встретила идиллия. Тишина, нарушаемая лишь тихим гулом оборудования, и запах чая. И одна-единственная Зири, которая с невозмутимым видом паяла какую-то схему, навострив уши под своим капюшоном.

Я замер в дверях, окидывая взглядом помещение. Никакой Кати.

— Где она? — мой голос прозвучал низко и, на мой взгляд, вполне сдержанно, учитывая обстоятельства.

Зири не оторвалась от работы, лишь буркнула, не глядя на меня.

— А? О, это ты. Вернулся быстро. Она сказала, что хочет пройтись, размяться. Осмотреть местные достопримечательности. Я ей не мамочка, в конце концов. Пусть ходит.

В моей голове что-то коротнуло. Тихо и зловеще. Я представил Катю, эту землянку, которая неделю назад была, по её словам, на планете, которая ещё недостаточно развита, а теперь она на Вердикт-Прайм, ещё и в сердце Гранд-Базара. В месте, где на тебя могут натравить дрессированного паразита с Альциона за то, что ты не так посмотрел на прилавок, а потом продадут твои органы, пока ты не успел остыть.

— Ты… отпустила её? Одну? — я прошипел так, что даже Зири наконец отвлеклась от пайки и посмотрела на меня своими огромными фиолетовыми глазами. В них читалось искреннее недоумение.

— Ну да. А что такого? Девочка взрослая, вроде не дура. Сказала, что не потеряется.

Я не стал ничего объяснять. Не было времени. Просто развернулся и ринулся обратно в адский гул базара.

Что последовало дальше, можно было бы описать как тактическую операцию по поиску и спасению. На деле это было похоже на квест «Найди космического котёнка в самом большом стоге сена во вселенной», если котёнок — это гиперактивная землянка с синдромом белки в колесе.

Мой сканер, настроенный на её импринт, выдавал кучу ложных срабатываний — то из-за помех от энергосетей, то потому что какой-то торговец впаривал сувениры с Земли «прямо с пыльных полей далёкой Терры». Я носился между лотками, расталкивая шестируких торгашей и трёхглазых коллекционеров, мои кожаные перчатки скрипели от того, как сильно я сжимал кулаки.

Сценарии один страшнее другого проносились у меня в голове. Вот её уже заманили в какую-нибудь подпольную лавку, чтобы снять показания с её нейросети. Вот она попала под раздачу двух враждующих банд, решивших выяснить отношения прямо на рынке.

Я уже был готов отдать приказ на блокировку всего сектора и поднять на уши портовую охрану, что гарантированно закончилось бы гигантским скандалом и бумажной волокитой на год вперёд.

И тут мой сканер наконец выдал чёткий, сильный сигнал. Совсем рядом. Я рванул на него, снося по пути лоток с какими-то болтающимися желеобразными существами в банках. Хозяин недовольно зашипел мне вслед, но, встретившись со мной взглядом, тут же передумал и занялся сбором своего товара.

Сигнал вёл меня в небольшой тупичок между двумя огромными торговыми павильонами. И там… там была она.

Катя сидела на ящике из-под оборудования, окружённая… детворой. Детьми самых разных рас — с зелёной кожей, с щупальцами вместо волос, с большими, как у Зири, но совершенно безобидными глазами. Она что-то оживлённо им рассказывала, жестикулируя, а они, разинув рты, слушали её, абсолютно заворожённые. В руках у каждого из них был… кусок того самого сине-зелёного геля, который она так ненавидела на «Аквиле». Они уплетали его за обе щёки.

Я замер в тени, наблюдая за этой сценой. Мой адреналин начал потихоньку отступать, сменяясь полным, абсолютным недоумением.

— …и потом этот огромный, ну просто о-го-го какой, дракон чихнул! — с упоением рассказывала Катя, разводя руками для наглядности. — И из его носа вылетело не пламя, а целое облако конфетти! И все рыцари, которые пришли его побеждать, стали не драться, а танцевать! Потому что конфетти было волшебное!

Дети засмеялись, кто-то щебетал, кто-то хлопал в ладоши. Катя сияла, как тысяча солнц. Она выглядела абсолютно счастливой.

И тут её взгляд упал на меня. Её улыбка никуда не делась, лишь стала немного виноватой.

— Ой! Капитан! Вы уже вернулись?

Все детские головы синхронно повернулись в мою сторону. Несколько пар глаз уставились на меня с нескрываемым любопытством и легкой опаской.

Я сделал шаг из тени. Моё сердце, которое ещё недавно готово было выпрыгнуть из груди, теперь билось ровно, но с каким-то странным, непривычным чувством. Облегчением? Да. Но не только.

— Я везде тебя искал, — сказал я, и мой голос прозвучал гораздо спокойнее, чем я чувствовал себя внутри.

— А я вот здешнюю молодёжь культурно просвещаю, — она гордо ткнула пальцем в сторону детей. — Рассказала им про Змея Горыныча и Кощея Бессмертного. Они в восторге! А они мне дали попробовать вот это, — она показала на остатки геля у себя в руке. — Оказалось, если его не жарить, а заморозить, то это вообще конфеты получаются! Вкуснятина!

Один из детей, маленький паренёк с усиками, робко протянул мне свой кусок сине-зелёного льда.

Я посмотрел на него, потом на Катю, которая смотрела на меня с надеждой и какой-то трогательной верой в то, что я сейчас тоже начну есть этот гель и радоваться.

Весь мой гнев, вся моя ярость и страх куда-то испарились. Осталось лишь одно непреложное, кристально ясное ощущение.

Я рад, что она в порядке.

— Пора идти, — сказал я, и в моём голосе впервые за этот день прозвучала не сталь, а усталость. Простая, человеческая усталость.

Катя кивнула, попрощалась с детворой. Оказывается, у неё было устройство Зири в руках, чтобы остальные тоже понимали её.

— Вы очень злы? — тихо спросила она, заглядывая мне в лицо.

Я посмотрел на неё — на её глаза, сияющие от только что пережитого приключения, на её руки, испачканные в этом чёртовом геле, на её абсолютно беззащитную и в то же время такую несокрушимую улыбку.

— Невероятно, — честно ответил я и, развернувшись, повёл её прочь с базара, твёрдо решив больше никогда, ни при каких обстоятельствах, не оставлять её без присмотра. Хотя бы на пять минут.