Глава 16

Всё хорошее когда-нибудь заканчивается. И наш своеобразный «отпуск» на Вердикт-Прайм не стал исключением. Семь дней пролетели как один миг, насыщенные ошеломляющими впечатлениями, новыми запахами, вкусами и… странной, растущей близостью с человеком, который ещё недавно казался мне ледяным исполином, решающим судьбы планет.

Стоя у шлюза «Аквилы», я смотрела, как последние ящики с припасами, включая несколько килограммов того самого замороженного сине-зелёного геля, который я теперь знала, как превратить в конфеты, загружаются на борт. В груди было странное, смешанное чувство: лёгкая грусть по уходящей свободе и одновременно… предвкушение возвращения. Не в свою старую жизнь, а туда, где теперь были мои обязанности, моя каюта и мои, как это ни невероятно, знакомые.

За эти дни многое изменилось. И в первую очередь — моё отношение к Корвелу. Да, я всё ещё прекрасно понимала, КТО он. Легионер. Человек, чьё слово может быть последним, что ты услышишь. Сила, которой лучше не перечить. Но теперь за этой грозной оболочкой я видела не просто капитана или живую легенду.

Я видела человека, который молча выслушивал мои восторженные тараторки о неоновых вывесках. Который, стиснув зубы, терпел мои дурацкие шутки, лишь с лёгкой усмешкой качая головой. Который носился по всему Гранд-Базару, чтобы найти меня, и в глазах которого, когда он нашёл, был не гнев, а самое настоящее, неподдельное облегчение. Он не был бездушной машиной. Он был… сложным. С грузом прошлого, с чувством долга, перевешивающим всё остальное, и с той самой усталостью, которую он старательно скрывал ото всех.

И самое главное — я поняла, что и его отношение ко мне изменилось. Я больше не была для него «проблемой», «загадкой» или «потенциальной угрозой». Я видела это по тому, как он перестал смотреть на меня оценивающим, сканирующим взглядом. Как расслаблялся в моём присутствии. Теперь в его взгляде читалась… ответственность. Забота. Не та всепоглощающая, что бывает к детям, а скорее та, что возникает к тому, кого ты… ценишь. Кому доверяешь. Я из статуса «враг» или «пленник» перешла в статус «очень важное… кто-то». И это «кто-то» было бесконечно приятнее.

Шлюз закрылся с тихим шипением, отсекая шумный, пёстрый мир Вердикт-Прайм. Знакомый, успокаивающий гул «Аквилы» снова заполнил собой всё пространство.

«Добро пожаловать на борт, — раздался мелодичный, невозмутимый голос корабельного ИИ. — Загрузка завершена. Стыковочные муфты отведены. Подготовка к выходу на расчётную траекторию. Приятного полёта».

Я обернулась к Корвелу, который проверял показания на ближайшем терминале.

— Ну что, — вздохнула я с наигранной тоской. — Снова в родные стены. Теперь мне обратно на кухню? Смириться с судьбой и стать лучшей в галактике официанткой? Готовить тот самый белковый концентрат №5 с любовью и нежностью?

Корвел повернулся ко мне, отложив терминал. Его лицо было задумчивым. Он скрестил руки на груди, и его взгляд стал тем самым — аналитическим, капитанским.

— Ситуация изменилась, — произнёс он своим бархатным баритоном. — Ты больше не военнопленная и не потенциальная угроза. Ты… гость. Или временный член экипажа. И на моём корабле, как ты сама прекрасно знаешь, у каждого есть функция. Каждый вносит свой вклад. Бездельников здесь нет.

Я кивнула, готовясь к тому, что сейчас он всё-таки отошлёт меня мыть полы в комнате отдыха. Но он продолжил, и в его голосе прозвучала лёгкая, едва уловимая неуверенность.

— Но определить, в чём именно должен заключаться твой вклад сейчас… — он сделал паузу, выбирая слова, — …для меня является определённой сложностью.

Я не могла не улыбнуться. Легионер, капитан, живая легенда — и он не знает, что со мной делать! Это было одновременно и лестно и забавно.

Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнула искорка того самого знакомого мне решения.

— Ты уже знаешь, как устроена работа в комнате отдыха. Ты навела там идеальный порядок и установила свои правила. Логично будет поручить тебе руководство этим сектором. Теперь ты будешь отвечать за расписание дежурств, за пополнение запасов и за поддержание… твоего «закона» на этой территории.

Моё сердце ёкнуло от неожиданной радости. Руководство! Это же настоящее повышение! Из уборщицы-официантки в… в начальника камбуза! Я уже мысленно составляла списки дел, планировала меню…

Но тут же в голову закрался один вопиющий, нелепый вопрос. Я посмотрела на Корвела с самым невинным и простодушным выражением лица, какое только смогла изобразить.

— Капитан, это огромная честь, и я очень благодарна! Но… — я сделала драматическую паузу. — У меня есть один маленький, сугубо технический вопрос.

— Какой? — он насторожился, почуяв подвох.

— Ну, смотрите… — я начала, широко раскрыв глаза. — Если я теперь буду руководить нарядом по кухне… то есть отдавать приказы, составлять графики и всё такое… то… — я понизила голос до конспиративного шёпота, — …а кому собственно я буду всё это приказывать? Раньше-то там была я одна! Я мыла, я готовила, я убирала! Это что же выходит, я всё это время сама себе и начальница была? И сама себе подчинялась? И, выходит, я сама себе могла приказать, например, вымыть полы, а потом сама же себе могла и отказать? Или сделать себе выговор за опоздание? Или… — я замолчала, увидев, как на его лице начинает проступать знакомое выражение — смесь изумления, раздражения и попытки не рассмеяться.

Он смотрел на меня несколько секунд, его мозг, вероятно, обрабатывал этот абсурдный парадокс самоуправства.

— Екатерина… — он произнёс моё имя с таким глубоким, бесконечно усталым вздохом, будто я только что предложила ему перевести корабль на питание от солнечных зайчиков.

— Да, капитан? — ответила я, сияя самой невинной улыбкой.

— Просто иди и займись своим новым постом, — сдался он, потирая переносицу. — Считай, что твой первый приказ самому себе — не задавать командованию дурацких вопросов.

— Есть не задавать дурацких вопросов! — бодро отрапортовала я и, развернувшись, почти побежала по знакомому коридору, оставив его одного разбираться с логическими казусами, которые я устроила в его безупречно выстроенной вселенной.

Возвращение домой всегда приятно. Даже если этот дом — огромный звездолёт, несущийся сквозь бескрайнюю пустоту космоса.

«Точно, я же забыла спросить, куда мы теперь летим!»