Глава 19

Тяжелое молчание повисло в медпункте, нарушаемое лишь тихим гудением аппаратуры и нашим сбивчивым дыханием. Стыд, смущение и эта проклятая, выворачивающая наизнанку боль сплелись в один тугой узел у меня под грудью. Я не решалась поднять на него глаза, чувствуя, как по щекам разливается огненный румянец.

Корвел первым нарушил тишину. Он тяжело вздохнул, словно сбрасывая с себя невидимый груз, и медленно подошёл к стене с панелью управления. Он нажал на сенсоре на кнопки, и с тихим шипением из потолочных пазов выдвинулись массивные шторки, одна за другой, наглухо закрывая иллюминаторы и отсекая нас от остальной части корабля. Мы остались в замкнутом мире, залитом искусственным стерильным светом.

Затем он поднёс руку к комоду на груди, активируя внутреннюю связь. Его голос прозвучал низко, властно.

— «Аквила». Приказ: все запросы и перемещения в основной медпункт перенаправлять к дежурному врачу Лоре. Её текущее местоположение определить по импринту. Не беспокоить до моего выхода. Подтверди.

Мягкий механический голос ИИ тут же откликнулся: «Принято. Приказ исполнен. Канал связи закрыт».

Теперь мы были абсолютно одни. В этой звуконепроницаемой, изолированной капсуле, где остались только мы двое, боль и это невероятное, пугающее решение.

Он медленно повернулся ко мне. И я наконец подняла на него глаза. И поймала его взгляд. И всё внутри перевернулось.

В его обычно ледяных, пронзительных глазах не было ни капли привычной суровости. Они были тёмными, бездонными, полными той же боли, что терзала и меня. Но сквозь эту боль пробивалось что-то иное. Что-то нежное, бережное, понимающее. Это был взгляд человека, который видел не просто «проблему» или «загадку». Он видел меня. И понимал всё без слов. Всю мою боль, весь мой страх, всё моё смущение.

И это понимающее молчание связало нас крепче любых слов. В этот миг мы были не капитаном и землянкой, не легионером и случайной пленницей. Мы были двумя людьми, объединёнными одной тайной, одной болью и одной отчаянной надеждой на избавление. Это делало нас такими близкими, такими… давно знакомыми. Как будто я всю свою жизнь на Земле шла куда-то не туда, что-то искала и не находила, а он всё это время ждал меня здесь, в бескрайних просторах космоса. И он, судя по тому, как он смотрел на меня, чувствовал то же самое. Помимо боли, я ощущала исходящее от него сильное, почти осязаемое возбуждение и желание. То же самое вихрем крутилось и у меня в крови, сбивая дыхание.

«О чём я вообще думаю?» — пронеслось в голове упрямой, логичной мыслью. «Я ведь совсем недавно впервые его увидела! Это просто шок, боль, стресс…»

Но все эти доводы рассудка разбивались о простую, непреложную истину, которую я читала в его глазах и чувствовала каждой клеточкой своего тела. Это было сильнее меня. Сильнее логики. Сильнее страха.

Он подошёл ко мне. Я не двинулась с места, заворожённая его взглядом. Он поднял руку и коснулся моей щеки. Его ладонь была обжигающе горячей, как и всё его тело, пылающее от внутреннего жара. От этого прикосновения по моей коже пробежали мурашки, и боль на мгновение отступила, уступив место всепоглощающему, щемящему теплу.

Он погладил мою щёку большим пальцем, и этот жест был невероятно нежным, почти трепетным. Потом он наклонился ко мне. Его дыхание смешалось с моим. Я закрыла глаза, сердце колотилось где-то в горле, и я ждала. Ждала его поцелуя, которого вдруг захотела до дрожи.

И он поцеловал меня. Но на этот раз это был не тот исследующий, осторожный поцелуй, что был минуту назад. В нём была жажда. Жажда избавления, жажда близости, жажда… меня. Его губы были твёрдыми и властными, но в них не было грубости. Только отчаянная потребность и та самая, неподдельная нежность, что светилась в его глазах. Я ответила ему, забыв обо всём на свете: о боли, о корабле, о посторонних. Остался только он. Его запах — кожи, металла и чего-то неуловимого, только его. Его тепло. Его губы.

Время потеряло всякий смысл. Оно текло не линейно, а пульсировало в такт нашему дыханию, стуку сердец и этому бесконечному, жгучему поцелую. Казалось, прошла целая вечность, а он всё не отпускал меня, и мне, черт возьми, этого и не хотелось. Боль отступила, превратившись в далекий, надоедливый фон, полностью затмеваемый новыми, оглушительными ощущениями.

Когда он наконец оторвался, у меня перехватило дыхание. Губы горели, по телу разливалась приятная, расслабляющая истома, смешанная с нарастающим, нетерпеливым желанием. Мозг, пытавшийся было включиться и начать паниковать, был окончательно добит этим коктейлем из эмоций.

И, как всегда в стрессовых ситуациях, мой спасательный круг – дурацкая шутка – вынырнул сам собой. Я посмотрела на него расплывшимся, томным взглядом и прошептала.

— Ну что, командир, продолжаем межгалактический медосмотр? Только чур, я на этот раз готова. Даже очень.

Корвел рассмеялся. Он прикоснулся лбом к моему, и его дыхание было горячим и частым.

— Я помню, — прошептал он. — Ты тогда кричала что-то про только по любви и что не по приказу. Очень громко и очень паникующе.

— Ага, — выдохнула я, чувствуя, как краснею ещё сильнее. — Зато теперь я в теме. И паникую… но совсем по-другому.

Он снова рассмеялся и вдруг легко, как перышко, подхватил меня на руки. Я инстинктивно обвила его шею, прижимаясь к его груди. Мышцы на его плечах и спине играли под моими пальцами, и от этой мощи, которой он так легко управлял, слегка кружилась голова.

— Здесь, пожалуй, будет тесновато, — произнёс он, и в его голосе зазвучали новые, низкие и опасные нотки. — И неудобно.

Он понёс меня в ту самую комнату, откуда вышел Рифт. Дверь бесшумно отъехала, открывая вид на небольшое, но уютное помещение. И на ту самую, довольно большую кровать, которая смотрелась приглашающе.

Он бережно опустил меня на кровать, и его пальцы на мгновение задержались на моей талии, словно не желая отпускать.

— Думаю, Лора и Рифт не обидятся, что мы воспользуемся их… рабочим местом, — сказал он, и в его глазах вспыхнула озорная, хищная искра. — А если честно, то мне сейчас плевать.

— Я полностью солидарна с командованием, — тут же выдала я, чувствуя, как жар разливается по всему телу.

Он выпрямился во весь свой внушительный рост, и его взгляд, тяжёлый и полный явного желания, скользнул по мне. Затем его пальцы потянулись к застёжкам его униформы. Он снимал её без лишней театральности, но с какой-то смертельной грацией хищника. Сначала грудь, обнажая идеально прорисованные мышцы пресса, затем плечи… И вот он стоял передо мной по пояс голый, и я могла вдоволь насладиться этим зрелищем.

Боги звезд, он был прекрасен. Каждый мускул, каждая линия его тела… Загорелая кожа, шрамы, рассказывающие истории, о которых я могла только догадываться, и эта самая, наша общая метка, тёмным клеймом лежащая между кубиками его пресса. Она словно пульсировала в такт его дыханию. Я чувствовала, как у меня пересыхает в горле, а сердце начинает колотиться с новой силой.

И тут я почувствовала лёгкое, настойчивое похлопывание по бедру. Я опустила взгляд и ахнула. Его хвост! Длинный, гибкий и невероятно сильный на вид, кончиком мягко, но настойчиво тыкал в мою попку, словно говоря: «Эй, земляночка, а ну-ка прекращай глазеть и начинай раздеваться, тут дело ждёт!»

Я фыркнула, смотря на этот «наглый придаток».

— Ну что, у твоего хвоста, я смотрю, своё мнение на происходящее имеется? И довольно… нетерпеливое. Прямо как у одного попугая Кеши, который тыкался клювом в печенье, пока я не отдавала ему всё.

Хвост дёрнулся, словно обиделся, а затем проворно скользнул по моей талии, заставляя меня вздрогнуть от неожиданности. Корвел усмехнулся, его глаза сузились от удовольствия.

— Он просто выражает общее настроение, — прокомментировал он, и его руки потянулись ко мне.

Мои пальцы дрожали, когда я пыталась справиться с застёжками своей блузы. Он не стал ждать, помогая мне. Ткань мягко соскользнула с моих плеч, и его взгляд, горячий и тяжёлый, скользнул по моей коже. В нём не было оценки, только чистое, неподдельное восхищение, от которого внутри всё сжималось и плавилось одновременно.

И тут мой взгляд упал ниже. На его брюки, которые всё ещё скрывали нижнюю часть его тела. И стало совершенно очевидно, насколько он возбуждён. Материя туго натянулась, ясно очерчивая массивный, мощный бугор, который не оставлял никаких сомнений в его размерах и готовности. От этого зрелища у меня перехватило дыхание, и по телу пробежала смесь дикого возбуждения и лёгкой, щекочущей нервы паники.

— Ого, — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать. Я широко раскрыла глаза и посмотрела прямо на него. — Капитан, это что, у вас там личный космический корабль на старте? Или вы просто безумно рады меня видеть? В смысле… я понимаю, что оба варианта, наверное, верны, но масштабы, честно говоря, впечатляют. Немного пугают, если честно. Но в хорошем смысле!

Он наклонился ко мне, его губы снова нашли мои, на этот раз в более кратком, но не менее страстном поцелуе.

— Перестань болтать, Катя, — прошептал он прямо в мои губы. — Просто почувствуй.

Его руки скользнули вниз, снимая с меня оставшуюся одежду, а мои потянулись к его поясу, чтобы наконец избавить его от последней преграды. Мы спешили, движения были неловкими и торопливыми, но в них была какая-то отчаянная, животная правда.

И когда наконец мы оказались полностью обнажёнными друг перед другом, мир сузился до размеров этой кровати, до звуков нашего дыхания. Боль потихоньку отступала, растворяясь в нарастающей волне желания. Оставался только он. Только мы. И это безумное, невероятное путешествие, которое только начиналось.