Глава 37

(Корвел)

Наконец-то они убрались. Чёртовы дурни. Они всё испортили. Весь план, всю мою невидимую работу. Пришлось вылезать из тени, раскрывать себя раньше времени перед этими ублюдками, только чтобы их глупые головы не оторвали.

Если бы не этот внезапный, жгучий всплеск через метку – её страх, смешанный с яростью, то меня, возможно, здесь бы и не было.

И вот он, результат. Передо мной трое. Бон, который уже отправился в очередной полёт благодаря моим гравитационным манипуляциям. Он сейчас с трудом шевелится под давлением, в пять раз превышающим норму. Хорошая работа, Рифт. Твоя дрянь, что бы ты ни вколол ему, явно бьёт по его системе. Чувствую, как его собственные способности, обычно основанные на грубой кинетике и усилении, барахлят и глохнут. Пока что эта туша – мёртвый груз.

Элирия. Идеальный солдат. Её стойка безупречна, тело – готовое к убийству оружие. Она не просто дерётся. Она ведёт смертельный танец. Я это знаю. Мы пересекались. Быстро, смертоносно, без лишних эмоций. Её кожа и одежда сейчас излучают слабое свечение – защитное силовое поле, при контакте с которым можно заработать серьёзный ожог. Не смертельный для легионера, но крайне болезненный и отвлекающий.

И Кай. Стоит чуть поодаль, с этой своей чёртовой, натянутой улыбкой. Он – главная загадка. Я уверен, сила в нём есть. То, как он остановил Бона – одной рукой, без усилия, – говорит о многом. Но он не спешит её показывать. Держится в тени, наблюдает, как кот у мышиной норы. Показывает себя уставшим зрителем.

Нужно заканчивать здесь. Быстро. Надеюсь, Кай не предусмотрел такой сценарий и его люди не поджидают где-то рядом Катю.

«Скорость и реакции, Корвел, – холодно напоминаю я себе. – Твоё преимущество. Используй его».

Элирия делает первый шаг, и её нога, длинная и гибкая, описывает в воздухе смертоносную дугу, метясь прямо в висок. Я уворачиваюсь, чувствуя перед лицом поток воздуха. Она не даёт мне сблизиться, используя свою природную гибкость и длину конечностей и ещё свой чёртов хвост. Её удары сыплются градом – высокие, низкие, с разворота. Каждый – точный, каждый – с расчётом на убийство. Я парирую, уходя с линии атаки, чувствуя, как её силовое поле обжигает мою кожу даже через униформу.

Она использует окружающее пространство. Отскакивает от обломков, её движения непредсказуемы. Один из её ударов я парирую, направляя энергию в сторону, и кусок бетонной стены позади меня взрывается, превращаясь в пыль. Отлично. Просто замечательно.

Я меняю тактику. Вместо того чтобы пытаться прорваться сквозь её защиту, я начинаю давить. Короткие, взрывные рывки. Я не даю ей зайти для размашистого удара. Мои атаки – это тычки, хлёсткие удары, наносимые с такой скоростью, что воздух свистит. Она успевает парировать, но я вижу, как её брови слегка ползут вверх. Ей тяжело. Моя скорость – её главная проблема.

Я ловлю момент, когда она переносит вес для очередного высокого удара, и делаю резкий выпад внутрь её защиты. Моя ладонь, сложенная «копьём», нацелена ей в горло. Но она, чертовка, успевает среагировать. Её рука бьёт по моему запястью, отводя удар, а вторая уже летит мне в ребро. Приходится отскакивать, чувствуя тупую боль. Силовое поле жжётся.

И тут земля содрогается. Бон. Чёрт возьми. Он смог пошевелиться. Видимо, адреналин и ярость временно пересилили действие наркотика. Он не может использовать свои способности, но его физическая мощь никуда не делась. Он с рыком вырывается из зоны повышенной гравитации, его лицо искажено звериной гримасой. Он не бежит – он несётся на меня, как разъярённый бык, расталкивая обломки, как спички.

Теперь у меня два противника. Элирия, быстрая и точная, и Бон, тупой и сильный. Они работают в паре. Бон атакует в лоб, заставляя меня уворачиваться или отбиваться, а Элирия в это время наносит точные, болезненные удары с флангов. Я верчусь как волчок, расчётливый и холодный. Удар локтем в челюсть Бону – чувствую, как хрустят кости. Резкий блок ноги Элирии, сопровождающийся новой волной жгучей боли. Я использую их же импульсы против них. Подставляю Бона под удар Элирии, и она вынужденно тормозит свою атаку, чтобы не задеть союзника. Отталкиваюсь от груди Бона, чтобы нанести удар с ноги Элирии, но она успевает отскочить.

Напряжение нарастает. Один неверный шаг – и меня либо раздавят, либо прожгут насквозь. Я всё ещё держусь. Более того, я наношу повреждения. Но это затягивается. А силы не бесконечны. И я не могу забывать про Кая.

И вот он решает вступить в игру. Видимо, понял, что вдвоём они меня не возьмут. Или просто ему наскучило наблюдать.

Он не делает резких движений. Просто поднимает руку. И я чувствую это. Давление со всех сторон. Воздух вокруг меня сгущается, становится тягучим, как смола. Мои движения замедляются, будто я пытаюсь бежать под водой. Это – контроль над локальным гравитационным полем. Более тонкий и изощрённый, чем мой грубый силовой пресс. Он не давит сверху, он сжимает со всех сторон, пытаясь сковать, обездвижить.

Вот чёрт.

Элирия и Бон, видя мою внезапную скованность, атакуют. Теперь я – идеальная мишень.

Мысль о Кате пронзает мозг, как раскалённая игла. Я не могу позволить себе проиграть здесь. Ведь если проиграю, то её точно схватят.

Я концентрируюсь. Мои собственные гравитационные способности – это не просто создание зон высокого давления. Это – управление потенциалами. Я не могу так же изящно сжать пространство, как Кай, но я могу создать взрыв.

Концентрированный импульс анти-гравитации, сфокусированный в точке прямо передо мной.

Раздаётся оглушительный хлопок, похожий на взрыв вакуумной бомбы. Воздух волнами расходится от меня, сметая пыль и мелкие обломки. Сжатие, созданное Каем, на мгновение рассеивается. Элирия и Бон, не ожидавшие такого, отшатываются, теряя равновесие.

Не хотел я это показывать Каю, не сейчас.

Я рвусь вперёд, к Каю. Он – ключ. Пока он стоит и концентрируется, он уязвим.

Но он не дурак. Увидев мой манёвр, он прекращает давление и делает шаг назад. Его рука снова взмывает, и на этот раз под моими ногами вздымается сам пол. Каменные плиты взлетают в воздух, пытаясь захлестнуть меня, как лавина. Я отбиваюсь, раскалывая их ударами, но это замедляет меня.

Элирия и Бон уже пришли в себя. Теперь они втроём. И они начинают теснить меня по-настоящему. Кай управляет полем боя, создавая барьеры и ловушки, Элирия атакует с флангов, а Бон, пусть и ослабленный, бьёт в лоб, отвлекая.

Один из гравитационных «клинков», посланных Каем, проносится в сантиметрах от моего лица, оставляя на щеке тонкую кровавую полосу. Я уворачиваюсь от удара ногой Элирии, но Бон успевает врезать мне в спину. Броня униформы смягчает удар, но всё равно больно. Я спотыкаюсь вперёд, и Кай тут же пытается накинуть на меня очередное гравитационное «одеяло».

Я вырываюсь. Силой. Скоростью. Яростью. Я всё ещё сильнее каждого из них по отдельности. Мои удары достигают цели. Я ломаю руку Бону, слышу его рёв. Я успеваю поймать ногу Элирии и швырнуть её в груду обломков. Я прорываюсь сквозь барьеры Кая.

Но с каждым разом это даётся всё тяжелее. Дыхание стало частым, мышцы горят, в жилах стучит перегретая кровь. Они выматывают меня. И они это понимают. Их атаки становятся более наглыми, скоординированными.

Они не могут меня победить один на один. Даже двое на одного – под вопросом. Но втроём... Втроём, при таком раскладе сил, при таком противнике, как Кай... При затяжном бое я проиграю. Это вопрос времени. И они это время у меня отнимают.

В голове чёткая, ледяная мысль: нужно отступать. Нужно выйти из боя и перегруппироваться. Найти Катю. Обеспечить её безопасность. А потом уже разбираться с этой шайкой.

Но отступать при таком напоре — смерти подобно. Нужно создать дистанцию. Шанс.

Каю, видимо, надоело это всё. Его лицо, до этого выражавшее лишь холодный аналитический интерес, исказила лёгкая гримаса раздражения. Он не стал атаковать меня напрямую. Вместо этого он сделал нечто странное. Его взгляд скользнул куда-то в сторону, за пределы нашей схватки, туда, где несколько минут назад скрылись Катя и другие. Он поднял руку, и его пальцы сомкнулись в воздухе, будто вокруг невидимой сферы.

И в тот же миг моя метка вспыхнула ослепительной болью.

Это было целенаправленное, жгучее вторжение. Метка превратилась в раскалённую иглу, вонзившуюся мне прямо в нерв. Я взревел от неожиданной, всепоглощающей агонии. Зрение помутилось, мир поплыл. Ноги на мгновение подкосились, и я едва увернулся от сокрушительного удара Бона.

Адреналин и ярость позволили мне пересилить боль. Я отскочил, отряхиваясь. Глаза застилала пелена, но я видел Кая. Он смотрел на меня с тем же странным, изучающим выражением, словно наблюдал за интересным экспериментом.

Боль не утихала, она была постоянным, выматывающим фоном, мешающим сосредоточиться. Каждое движение, каждый блок давались с невероятным трудом.

Кай, который до этого вёл себя отстранённо, на мгновение замер, его взгляд стал отсутствующим, будто он кого-то слушал. Через секунду его глаза снова сфокусировались на мне, и он произнёс.

— Довольно. Игру пора заканчивать. Дело сделано. Отходим.

Элирия мгновенно прекратила атаку и отскочила. Но Бон, этот тупой кусок мышц, опьянённый яростью, проигнорировал приказ. С рыком он ринулся на меня.

— Я сказал, ОТХОДИМ! — голос Кая прорвался сквозь грохот боя.

Он резко шагнул вперёд, его рука молнией впилась в плечо Бона. В тот же миг пространство вокруг них троих задрожало и поплыло. Я бросился вперёд, но было поздно — их фигуры растворились в воздухе, словно мираж.

Я остался один среди руин, с бешено стучащим сердцем и леденящей душу догадкой. И тут в комлинке раздался голос связиста.

— Капитан! Наши нашли Рифта и Лору и доставили их в лазарет, они без сознания.

— Катя? — спросил я.

— Её с ними не было.

Я стоял среди руин, и сквозь ярость, пылающую в жилах, кристально чёткой и холодной пришла мысль.

Он посмел взять то, что принадлежит мне. Он спрятал её, думая, что игра окончена.

Он ошибся.

Игра только начинается. Я найду её. Я сотру этого выскочку Кая в пыль, и я верну своё. Никаких правил. Только ярость.