Глава 52

— Ладно, — наконец прохрипел он. — Прежде чем пользоваться шкатулкой, Кай надевал устройство на руку. Он его сам и сделал.

Мы с Корвелом переглянулись. Это был новый поворот.

— Сам сделал? — уточнил Корвел, его голос выражал скептицизм. — Основываясь на чём? И как работает принцип?

— На основе меток, — Бон мотнул головой, словно отгоняя назойливую муху. — Он их изучал. Говорил, что между всеми метками есть... связь. Общая нить. Как узор один, но разный. Он долго копался в своих лабораториях, пока не понял, как эту нить можно использовать.

Исполин замолчал, пытаясь собрать мысли в кучу.

— Этот нарукавник синхронизировался с шкатулкой после чего он использовал её.

— И как он выбирал нужную способность? — продолжал допрос Корвел.

— Я не знаю, я не пользовался этим и он мне не рассказывал.

Пока мы вытягивали из Бона информацию, Элирия, не говоря ни слова, исчезла в направлении тела Кая. Она вернулась так же бесшумно, с деловым и слегка отстранённым видом. В руках она держала тот самый нарукавник, о котором говорил Бон. Правда, преподнесла она его по-своему.

На матово-чёрной поверхности устройства алела свежая кровь, а из его внутренней части торчал обрубок… человеческой руки. Видимо, Элирии было лень возиться со снятием, и она просто отрубила или отрезала его прямо с владельца.

Смотря на её беззаботное, невозмутимое лицо и на эту отрубленную руку, которую она так спокойно протянула Корвелу, у меня внутри всё похолодело. Но больше всего шокировала реакция самого Корвела. Он принял это кровавое «устройство» с таким видом, будто ему передали обычную отвёртку, а не часть человеческого тела. Ни тени отвращения или удивления. Словно у него была целая коллекция таких «аксессуаров».

Он взял нарукавник, уверенным движением стряхнул окровавленный обрубок на землю, как какую-то дрянь, и надел на свою руку.

Ничего не произошло. Ни свечения, ни гула, ни малейшего изменения в ощущениях. Корвел сжал и разжал кулак, прислушиваясь к себе, но его собственные способности, казалось, никак не отреагировали на новый «аксессуар».

Он перевел взгляд на шкатулку в моих руках.

— Дай-ка её сюда, — попросил он. — Может, всё работало только в связке, и держать её нужно было в руках?

Я протянула ему холодный металлический куб. Он взял его, зажал в ладони, снова сконцентрировался. Его поза выражала предельное напряжение воли, но шкатулка оставалась мертвым, инертным куском металла. Ни вспышек, ни признаков активации.

Воздух сгустился от разочарования. Корвел снял нарукавник и с досадой швырнул его на землю.

— Может, он просто врет? — тут же, ледяным тоном, произнесла Элирия, сверля взглядом Бона. — Слышь, Бон, я могу и тебе руку отрубить.

Исполин, однако, не дрогнул. Его маленькие глаза, полные странного спокойствия, встретились с её взглядом.

— Я не лгу, — глухо, но твердо произнес он. — Я точно знаю, что перед использованием он надевал это устройство. Каждый раз.

— Давай я попробую, — предложил я, и мой голос прозвучал громче и увереннее, чем я ожидала. Все взгляды устремились на меня. — Может, у меня получится. Я всё-таки... свою силу, силу метки, уже использовала. На станции и чтобы забрать эту шкатулку. Возможно, я смогу с ней взаимодействовать.

Корвел медленно обернулся. Его уставшее лицо озарила тень интереса, смешанная с долей скепсиса. Он молча поднял с земли нарукавник, на мгновение задержав взгляд на засохших пятнах крови, а затем протянул его мне.

— Попробуй, — коротко кивнул он. — Осторожно.

Я взяла устройство. Металл был холодным и неприятным на ощупь. Нарукавник плотно обхватил мою руку, но, как и у Корвела ничего не произошло. Тогда я снова взяла в ту же руку шкатулку, сжимая её в ладони.

Я вспомнила тот момент на станции Кая. Отчаянное, всепоглощающее желание дотянуться до скальпеля, ощутить холод металла в руке, обрести хоть какую-то возможность защититься. Я вспомнила, как это желание, жгучее и единственное, вырвалось из меня наружу — и скальпель оказался в моей руке.

А потом — здесь, в этой пустоши. Вид Корвела идущего на верную смерть в гравитационную бурю Кая. И снова это отчаянное, всесокрушающее «хочу!». Хочу, чтобы он был жив. Хочу ему помочь.

Логика была до жути проста и пугающе очевидна. Это не было магией заклинаний или сложных ритуалов. Это была чистая, концентрированная воля.

И сейчас я снова захотела. Отбросив все сомнения, страх и неуверенность, я закрыла глаза и представила это со всей силой, на какую была способна. Я не просто «думала» о том, чтобы уйти отсюда. Я вложила в эту мысль всю свою усталость, весь страх за Корвела, всю физическую боль от ран, всю тошнотворную атмосферу этой выжженной пустоши. Я возненавидела этот Некрус всеми фибрами души.

И я захотела оказаться там, где будет хорошо. Где будет безопасно, тепло и спокойно. Где можно будет, наконец, выдохнуть и понять, что всё страшное позади. Я представила это место с такой яркостью, словно уже была там, вложив в образ всё своё отчаяние и надежду. Я хотела, чтобы мы все оказались там — и Корвел, и Элирия, и даже Бон.

Я сконцентрировалась на этом чувстве — всепоглощающем желании покинуть кошмар и обрести покой. Я вложила в это желание всю себя, каждую клеточку своего существа.

Одно мгновение я чувствовала под ногами колкий грунт Некруса, а в следующее — всё исчезло. Не было ни вспышки, ни гула, лишь странное, щемящее ощущение в груди, будто что-то внутри меня щёлкнуло, сработало как идеально отлаженный механизм.

Пропал звук. Пропал запах. Исчезло ощущение шершавой поверхности под пальцами. На крошечное, невыносимо долгое мгновение я повисла в абсолютной пустоте, лишенная любых ориентиров.

А потом пустота схлопнулась, и реальность собралась заново, но уже из других материалов. Вместо давящей темноты — мягкий, приглушенный свет. Колкая пыль Некруса сменилась прохладной и гладкой поверхностью под ладонями.

Я медленно открыла глаза, и у меня перехватило дыхание. Я сидела на полу, упираясь руками в узорчатый ковер, который хорошо помнила. Передо мной был низкий стеклянный столик, а за ним — панорамное окно, за которым простирался бескрайний, сияющий огнями мегаполис.

Вердикт-Прайм. Мы были в доме Корвела.