Глава 65

Тишина в мастерской стала невыносимо густой. Она не просто нависла она давила. Рифт стоял неподвижно, его лицо было маской, за которой бушевал ураган. Гнев, предательство, боль от слов Корвела и леденящий ужас от подозрений в сторону Лоры смешались в нём в один ядовитый коктейль. Он смотрел в пустоту, его пальцы сжимались и разжимались.

Наконец он выдохнул.

— Мне нужно… подумать, — произнёс он, и голос его был чужим, лишённым всех привычных оттенков — насмешки, озорства, уверенности. — Всё это… Я не могу вот так, сразу. Мне нужно время.

Корвел, наблюдавший за ним с тем же усталым, но непоколебимым спокойствием, медленно кивнул.

— Понимаю.

Он сделал шаг вперёд, к Рифту. Достал из кармана два небольших предмета и протянул их другу.

— Возьми это, — сказал Корвел. Первый предмет был знакомым плоским коммуникатором — зашифрованным передатчиком для экстренной связи. — Когда сможешь дать ответ сообщишь мне.

Рифт взял коммуникатор, его пальцы обхватили прохладный пластик, но взгляд его был прикован ко второму предмету в ладони Корвела. Это была маленькая, изящная капсула из тёмного металла с едва заметным голубым свечением по шву. Я никогда раньше не видела ничего подобного.

Корвел задержал капсулу на мгновение в воздухе, его взгляд стал пронзительным.

— А это… если ты сделаешь правильный выбор, — произнёс он тихо.

Он положил капсулу в все ещё раскрытую ладонь Рифта рядом с коммуникатором. Рифт посмотрел на неё, потом поднял глаза на Корвела, пытаясь прочесть в его лице разгадку. Но лицо капитана было непроницаемо.

И тогда Рифт медленно, словно против своей воли, повернулся к Лоре.

Она стояла, прижавшись спиной к груде ящиков, будто ища в них опору. Её лицо было мокрым от слёз, которые она даже не пыталась смахнуть. Глаза, широко раскрытые, полные такого отчаяния и страха, что становилось больно смотреть, были прикованы к Рифту. Она смотрела на него не как агент на цель, а как человек, ожидающий приговора.

— Правда? — спросил Рифт. Одно-единственное слово, вырвавшееся хриплым шёпотом. В нём была не ярость, не обвинение, а какая-то детская, щемящая надежда, что всё это — чудовищное недоразумение.

Лора не смогла выдержать его взгляд. Она опустила голову, и её плечи содрогнулись в беззвучном рыдании. Она кивнула. Словно этого жеста было недостаточно, чтобы подтвердить предательство, она прошептала, и её голос, всегда такой чёткий и строгий, был разбит и едва слышен.

— Да… Правда.

В воздухе повисло молчание, ещё более тяжёлое, чем раньше. Рифт замер, перестал дышать.

— Почему? — на этот раз в его голосе прозвучала только боль. Глубокая, незаживающая рана, в которую только что вонзили нож и провернули его.

Лора подняла на него глаза. Слёзы текли по её щекам непрерывным потоком, смывая всю маску служебного равнодушия, обнажая измученное, страдающее лицо.

— Потому что… потому что тогда это было просто задание, — начала она, слова путались, вырывались с трудом. — Мне приказали внедриться, наблюдать, докладывать. Я должна была выяснить, кто ты. И если догадки подтвердятся… устранить. Я собрала всё. Все доказательства. Даже ваши… ваши старые записи, разговоры. У меня есть всё, чтобы доказать Императору, кто ты на самом деле.

Она замолчала, переводя дух.

— Но я не смогла, — выдохнула она, и в этих словах была такая горькая, всепоглощающая мука, что у меня самой сжалось горло. — Не смогла их отправить. Не смогла даже думать об… устранении. Потому что к тому моменту это перестало быть заданием. Ты перестал быть просто целью. Ты стал… Рифтом. Моим наглым, невыносимым, талантливым, смешным Рифтом, который воровал мои инструменты и оставлял дурацкие записки в моём шкафчике. Который… который смотрел на меня не как на объект или коллегу, а как на… — её голос снова сорвался, — …как на женщину. Я смотрю на тебя и вижу самого яркого, самого живого человека в моей серой, регламентированной жизни. И я не могу этого изменить. Я не могу предать тебя, даже если это приказ. Потому что это будет предательством самой себя.

Она закончила опустив голову, вся в слезах, дрожащая и беззащитная, ожидая его вердикта. В её признании не было оправданий, только голая, неприкрытая правда, стоившая ей, возможно, карьеры, положения, а сейчас — и человека, которого она полюбила вопреки всему.

Рифт смотрел на неё. Всё напряжение, вся ярость медленно уходили. Осталась только усталость и глубокая растерянность. Его мир, построенный на мести и тайне, рушился окончательно. Но на его обломках, в слезах и признании этой женщины, маячил призрак чего-то другого. Чего-то живого, настоящего и безумно страшного.

Он молча развернулся и, не глядя ни на кого, направился к выходу. В его руке были зажаты и коммуникатор, и таинственная капсула. Лора сделала порывистое движение, словно хотела его остановить, но замерла, не в силах произнести ни слова. Она просто смотрела ему вслед, и слёзы продолжали катиться по её лицу.

Корвел подошёл к Лоре, и я на мгновение испугалась, что он сейчас что-то ей сделает — его лицо было серьёзным, а поза — напряжённой. Но он просто положил ей руку на плечо, твёрдо, но без угрозы, как бы давая понять, что не считает её врагом.

Я тоже хотела подойти, подбодрить её. Я же прекрасно знала, что в нашем времени между ними всё было хорошо. Если это петля времени, то они никак не могли вот так закончить — они же всегда были вместе. Или мы эту петлю прямо сейчас и разорвали, изменив будущее?

И тут неожиданно раздался голос Рифта. Он стоял у самого выхода, не оборачиваясь.

— Лора, ты что там стоишь? Пошли.

Эти слова дались ему нелегко — голос был натянутым, будто струна.

— Рифт, я… — начала она, делая шаг к нему навстречу.

— Ну, теперь ты точно наденешь тот костюм, который я прикупил на Гильяке, — перебил он её, и на этот раз в его голосе прорвалось знакомое озорство. — И даже не вздумай в этот раз отказываться.

Лора улыбнулась сквозь слёзы, и её лицо озарилось облегчением и теплом.

— Конечно, — смущённо выдохнула она и увереннее направилась к нему.

«Кажется, я понимаю, про какой костюм он говорит», — мелькнуло у меня в голове воспоминание, и я чуть не фыркнула. Тот самый откровенный наряд, который практически ничего не скрывал, что я случайно увидела после нашей первой ночи с Корвелом. Ой-ой. Попала, бедненькая Лора.

Когда она неуверенно подошла, Рифт посмотрел на неё прямо, и в его взгляде, обычно таком насмешливом, теперь читалась детская, уязвимая мольба о правде.

— Ты же действительно меня любишь? — спросил он тихо, и это был уже не допрос, а просьба о подтверждении самого важного в его рушащемся мире.

Она ничего не ответила. Просто встала на цыпочки и поцеловала его. Коротко, но искренне. Потом прильнула к нему и что-то прошептала. Я не расслышала, но увидела, как напряжение окончательно спадает с его плеч. Он обнял её, прижал к себе, спрятав лицо в её волосах.

«Да», — с облегчением подумала я. Рифту, вероятно, сейчас очень тяжело, он чувствует себя преданный всеми. И я уверена, что Лора сможет его поддержать — так же, как я, пусть и ненамеренно, повлияла на Корвела, она сможет повлиять и на решение Рифта. Всё у них будет хорошо.

Вот только один вопрос не давал покоя: если они теперь всё знают друг о друге, почему в том времени, из которого мы пришли, они вели себя так, будто ничего не помнят?

— Корвел, — сказал Рифт, высвобождаясь из объятий, но не отпуская руку Лоры. Он повернулся к нам. — Мне кажется, я уже знаю ответ. Но сейчас я его просто не могу озвучить. Я свяжусь чуть позже.

— Хорошо, Рифт, — кивнул Корвел. — Тем более, мне нужно будет уточнить некоторые моменты. И они важны.

Рифт больше ничего не сказал. Он лишь коротко кивнул, крепче сжал руку Лоры и вывел её из мастерской.

— Ну, наконец-то это всё закончилось! — громко вздохнула Элирия, разваливаясь на своём ящике. — А то мне стало так отвратно от всей этой слюнявой драмы, что я уже подумывала начать избивать спящего недотёпу, чтобы развеяться. Она лениво пнула ногой в бок бесчувственного Бона.

— А как по мне, то этот момент прекрасен, — сказала Зири. До этого она молчала так тихо, что я почти забыла о её присутствии. Она вытирала слёзы крошечным платочком, и её фиолетовые глаза сияли умилением. Не ожидала от неё такой чувствительности.

— Корвел, — позвала я, подходя к нему.

Он посмотрел на меня, и на его лице расплылась самая искренняя, лёгкая улыбка, на какую он только был способен. Он тоже был невероятно рад, что всё обошлось. Я знала, что у него был и другой, менее приятный план на случай, если Рифт воспротивился бы окончательно. Тот план включал давление и угрозы расправой над Лорой. Но всё закончилось хорошо. Это было настоящее чудо.

— Корвел, ответь, что ты ему передал? — спросила я, вспомнив про ту загадочную капсулу.

— Одна из моих разработок, о которой Рифт тоже знает, — вместо Корвела ответила Зири, пряча платочек. — С помощью этой маленькой «таблетки» можно стереть из памяти последние несколько дней. Что нам, собственно, и нужно.

— Не поняла, — сказала я, чувствуя, как в голове складывается пазл, но не хватает последних деталей.

— Рифт убедился, что Лора его не предаст и любит по-настоящему, — пояснил Корвел. — Но в то же время, для хода истории, она не должна помнить этот разговор. Поэтому капсула изначально предназначалась для неё. А если бы всё пошло по плохому сценарию… — он сделал многозначительную паузу, — …то для Рифта.

— Поняла. Значит, она забудет об этом всём. — сказала я.

— Да. И потому, как должна раскрываться история, она ничего не должна помнить, — подтвердил Корвел. — Иначе она никогда не приведёт тебя к тому зданию, где шли переговоры.

— Но Рифт-то помнит! — воскликнула я. — Он же может просто отказаться идти, если она начнёт его уговаривать.

— Поэтому я дал ему передатчик, — улыбнулся Корвел. — И не только для того, чтобы услышать окончательный ответ. Но и чтобы рассказать, что ему нужно будет сделать.

— Что сделать? — не унималась я.

— Первое — чтобы он не сопротивлялся Лоре, когда она будет уговаривать его вести тебя к месту переговоров. А второе… — он широко улыбнулся.

— Что второе? — уже совсем в нетерпении выдохнула я.

— Тебя никогда не удивляло, — медленно начал он, — что человек, который про метки знает меньше нас, так усердно помогал нам «правильными» советами? Именно тогда, когда нам стало плохо, из-за чего, собственно, и произошёл наш первый раз? Откуда он мог знать, что именно нужно делать?

Тут до меня наконец дошло. А ведь действительно! Откуда Рифту было знать, как справиться с болью от метки, которую он сам не испытывал? И почему его советы были такими точными?

— Выходит… это мы же ему сами и рассказали, — прошептала я, поражённая простотой и изяществом этой временной петли.

— Именно, — кивнул Корвел. — А теперь нам нужно найти способ вернуться назад. Зири, ты же знаешь как?

— Не знаю, — простодушно ответила она, разводя руками.

Под её простым ответом мы с Корвелом синхронно опешили. Увидеть его в полном, неподдельном шоке — это было действительно редкое и почти смешное зрелище.

— Но, зная своего брата, могу сказать — можно не переживать, — быстро добавила Зири, видя наши лица. — Когда всё станет на свои места, он сам это сделает. Он же всегда присутствует, просто никогда не показывает себя. Так что, возможно, он вмешается только после того, как ты окончательно переговоришь с Рифтом.

Она помолчала, а затем её взгляд стал тёплым и серьёзным.

— И ещё, Корвел… Я рада. Рада, что эта шкатулка досталась именно тебе. И бесконечно рада, что такая девушка, как Катя, так вовремя появилась в твоей жизни, чтобы ты не совершил непоправимых ошибок. Спасибо вам обоим.

Корвел посмотрел на неё, потом на меня. Его улыбка смягчилась, став спокойной и глубокой.

— Не за что.