11. Что узнал целитель Сигбьерн

Невольники, ведущие хозяйство в доме Ярвиненов, встают с первыми лучами Солуса. Этти обычно тоже встает рано — как привыкла за годы учебы в академии. Но в это утро юная магичка не спешит покидать уютную постель, в которой так сладко спится в обнимку с маленькой девочкой-дваргом, доверчиво прижимающейся щекой к плечу своей хозяйки.

Лишь за пару часов до завтрака, к которому обещал явиться эр Холдор, Этерия все же открывает глаза, потихоньку, чтобы не разбудить все еще дремлющую малышку, сползает со своего ложа, умывается, причесывается и самостоятельно надевает новый наряд: легкое двухслойное платье с лифом на шнуровке.

Рабыни все еще удивляются тому, что благородная эира предпочитает обходиться без их помощи во время мытья и одевания, но хозяйка им заявила твердо:

— Запомните: когда мне потребуются ваши услуги, я дам знать. С повседневными нарядами и прическами я в состоянии справиться сама.

Закончив одеваться, Этти вызывает рабыню Дорет:

— Давай разбудим малышку, накормим ее, заодно попытаемся с ней поговорить.

— Да, эира Этерия. Сейчас я схожу на кухню за кашей и бульоном для девочки.

Малютка за три с лишним дня заметно окрепла. Когда Этти и Дорет в четыре руки начинают ее будить, умывать и переодевать, одновременно уговаривая проснуться, она не сразу, но открывает темно-серые, словно горный базальт, глаза, которые кажутся огромными на худеньком личике.

— Где мама? — это первое, что произносит ребенок.

Этти понимает: девочка и не могла спросить ничего другого. Только вот как ответить на этот вопрос так, чтобы помочь крохе пережить боль потери?

— А кто ты у нас такая, а? — ласково улыбаясь, пытается перевести разговор на другую тему заботливая хозяйка.

— Я — Айна, — ротик девочки начинает кривиться, предвещая слезы. — Где мама? — требует она ответа на главный вопрос своей маленькой жизни.

— Послушай, Айна, — Этерия присаживается на корточки перед малышкой, берет ее за руку, — когда ты заболела, твоя мама отправилась в далекие-далекие горы, чтобы найти целебную траву и вылечить тебя, свою любимую доченьку.

— А когда она придет? — тут же задает новый вопрос Айна.

— Пройдет много-много дней, прежде чем твоя мама доберется до дальних гор, найдет нужную траву и вернется домой. А ты пока поживешь в моем доме: тебя здесь никто не обидит.

Этерия понимает, что однажды ей придется сказать малышке, что маму она больше не увидит. Но пусть это произойдет когда-нибудь потом, когда девочка окрепнет. Сейчас весть о том, что мамы больше нет, может убить кроху…

— Скажи мне, Айна, а ты помнишь, где жила с мамой раньше? Как называлось то место, где вы с ней жили?

— Нет, — вздыхает девочка, — не помню.

— А как зовут твоего отца или главу клана — тоже не помнишь?

— Отец — глава, — сообщает ребенок, и Этти с трудом удерживается от удивленного возгласа, — его зовут Айдж из клана Рокинен, — наморщив лобик, выдает Айна.

— Ты умничка, Айна! — радуется Этерия. — Теперь я смогу разузнать, где живет твой клан и попробую вернуть тебя домой. Ты ведь хочешь домой?

— Да, — девочка снова начинает хныкать, и Этти спешит отвлечь ее разговорами о том, как интересно в городе Кояш-кене, и куда они смогут съездить вместе, когда Айна окончательно поправится и сможет выходить на прогулки.

Самой Этерии после завтрака предстоит отнюдь не прогулка, а деловой визит — на этот раз в мастерскую и в одну из ювелирных лавок.

Оставив Айну на попечении рабыни Дорет, Этерия направляется на первый этаж, по дороге заглядывает в комнату к аджуру, у которого по-прежнему несет бессменную вахту его друг-эльф.

Оба мужчины спят: один — под действием сонного зелья, другой — под влиянием слабости. Этти старается не будить их, только проверяет сердцебиение дракона, нащупывая на его запястье пульсирующую жилку.

Убедившись, что с Перворожденными все в порядке, она, наконец, добирается до гостиной — и вовремя: раб Тью как раз отворяет дверь эру Холдору.

— Светлого дня, эира Кьергор, — приветствует девушку законник.

— И вам светлого дня, эр, — с улыбкой приветствует мужчину Этти. — Пройдемте к столу: завтрак уже подан.

— Не изменились ли ваши планы на сегодняшний день, эира? — приступая к еде, заводит беседу эр Холдор.

— Нет, не изменились, но я прошу вас помочь мне с приобретением рабов-телохранителей. Вы не можете сопровождать меня постоянно, эр Холдор.

— Я рад, что вы прислушались к моим словам и приняли мудрое решение, — кивает мужчина. — Я разузнаю сегодня, в каком из домов, занимающихся подготовкой таких рабов, планируются торги в ближайшие дни, и сообщу вам об этом при следующей встрече.

— А что это за метка подчинения, о которой упоминал эр Баскитл? — задает новый вопрос Этерия.

В королевстве Шехерлар людей, попавших в долговое рабство, не метят, не клеймят, как домашний скот, а надевают им на руки специальные браслеты. Это кажется девушке куда более человечным.

— Пригласите сюда кого-то из рабов-мужчин, — вместо ответа предлагает эр Холдор.

Этерия вызывает Тиджа — того раба, который помог ей подняться на второй этаж в день, точнее, в ночь ее прибытия.

— Подойди сюда, Тидж, повернись к нам спиной и сними рубаху, — приказывает рабу, который робко переступил порог столовой, эр Холдор.

Тидж вопросительно смотрит на хозяйку: выполнять ли приказ.

— Покажи нам свою рабскую метку, Тидж, — поясняет причину команды Этти. — Мне не приходилось видеть ее раньше.

Молодой мужчина мрачнеет, хмурится, но покорно подходит, разворачивается спиной к эрам и стягивает с мощных плеч рубаху, пошитую из грубой мамыковой ткани.

Этерия встает, подходит ближе. К ней присоединяется эр Холдор.

— Вот видите, эира Кьергор, — указывает законник на вписанный в окружность трикветр*, верхний из лепестков которого указывает на подзатылочную ямку, а два нижних направлены влево и вправо — к рукам. — Это и есть магический знак, заменяющий любые оковы и кандалы. Его нарочно располагают в точке, где шея переходит в спину: так магия метки может контролировать потоки жизненной силы раба и управлять ими. Приложите правую ладонь к метке и пошлите в нее немного силы: сейчас этот знак действует за счет магии, вложенной в него вашим дядей, но после того, как вы вольете в него свою магию, он перенастроится на вас.

Этерия делает то, что подсказал ей законник, и одновременно продолжает задавать новые вопросы:

— Кто и как наносит эти метки? Они как-то снимаются? Если рабу дать вольную — метка исчезнет сама?

— Метки наносит тот, кто владеет магией и имеет специальный артефакт — эзерлек. У каждого благородного дома Империи есть свой герб и свой эзерлек.

— У моего дяди тоже был?

— Разумеется, эира Кьергор. Уверен, вы найдете его в тайном магическом хранилище своего родственника.

— Но я не знаю, где оно! А ведь там наверняка есть еще что-нибудь важное!

— Думаю, вы сумеете отыскать хранилище с помощью кольца-печатки, которое принадлежало эру Ярвинену. Я ведь передал его вам, помните?

— Да, так и есть, — кивает Этти. — Одевайся, Тидж, и ступай по своим делам, — отпускает она раба.

— Слушаюсь, эира Этерия, — обычно веселый Тидж сейчас выглядит печальным и угрюмым, и Этти замечает это. Но она не хочет расспрашивать Тиджа в присутствии законника: тот и так ежедневно пеняет ей за то, что она слишком уж мягко обращается со своими рабами.

— Кстати, эира Кьергор, настоятельно рекомендую вам обновить подобным образом метки на спинах остальных своих рабов, — заканчивает обсуждение темы меток эр Холдор. — Флэткар, смотрю, нас уже дожидается.

Завтрак закончен. Приходит время отправляться с визитами в ювелирную мастерскую, а затем и в торговые лавки: только увидав своими глазами все этапы работы с самоцветными камнями, Этерия сможет вникнуть в хитрости управления ювелирным домом.

***

День в разъездах и разговорах летит быстро и незаметно, и вот уже Солус, пройдя апогей, начинает склоняться к закату.

Этти торопится вернуться в свой дом: во-первых, тревожится об аджуре — вдруг у него снова приключится приступ удушья, а ни ее, ни целителя не окажется рядом, чтобы попытаться хоть немного помочь. Во-вторых, ей необходимо освежиться и подготовиться к визиту эра Сигбьерна.

Сегодня появления этого благородного эра Этти дожидается с особым нетерпением: возможно, ему удалось разузнать что-то новое о драконьем ошейнике. Девушка пока не знает, что она будет делать, если ей станет известен способ снять страшный артефакт с шеи аджура: нарушить условие и потерять наследство дядюшки ей совсем не хочется, но и позволить погибнуть Перворожденному она тоже не может!

— Полных сил, Эира Кьергор! Ну, как там наш с вами пациент? — приветствует Этерию эр Сигбьерн, который явился точно в назначенный час.

— И вам полных сил, эр, — Этти рада целителю и не пытается этого скрыть. — Даже не знаю, как ответить на ваш вопрос. Все было бы неплохо, если бы не приступ магического удушья, случившийся у аджура ночью. Мне только чудом удалось с ним справиться…

— Расскажите-ка об этом более подробно, — просит, точнее даже, требует целитель, и Этти передает ему подробности ночного происшествия.

— Что ж, все даже хуже, чем ожидалось, — вздыхает мужчина. — Я полагал, у аджура есть еще пара весен в запасе, но, похоже, пытки и болезни совсем истощили его силы, и теперь мы можем надеяться в лучшем случае на полгода…

Эти слова звучат как приговор дракону.

Этерии становится жутко: она никогда не слышала, чтобы Перворожденные погибали в молодом возрасте, и уж тем более не было такого, чтобы это происходило у нее на глазах.

— Мы не можем этого допустить, эр Сигбьерн! — на глазах девушки вскипают слезы. — Должен же быть какой-то способ освободить Кайдена! Вам удалось узнать хоть что-нибудь новое об артефакте, способном поработить дракона?

— Да, удалось, но, к сожалению, совсем немного.

— Давайте же присядем, и вы поделитесь со мной всем, что узнали, — вспоминает Этерия о правилах хорошего тона и законах гостеприимства. — Легкий полдник уже сервирован в гостиной.

Расположившись за облюбованным небольшим столиком у окна, Этти и целитель приступают к трапезе.

Видя, с каким нетерпением дожидается Этерия ответов на свои вопросы, эр Сигбьерн начинает рассказ:

— В одной из древних летописей я отыскал упоминания о том, что более пятисот весен тому назад дракон-отступник, возжелавший возвыситься над своими сородичами, сумел создать три таких ошейника. На это ушло все его состояние, почти вся его магическая сила и более трех десятков весен его жизни. И получилось так, что один из этих ошейников оказался на шее своего создателя, а два других — пропали. Вскорости дракон-отступник погиб и унес с собой к Изначальным секрет создания ошейников-артефактов. Возможно, знания о способе снять ошейник тоже были утрачены с гибелью того аджура.

Этти молчит. Только одинокая слезинка прокладывает мокрую дорожку по ее щеке. В этот раз эира Кьергор готова к тому, что может не выдержать грустных новостей: она заранее положила в кармашек платья носовой платок. Теперь она прикрывает этим изящным, покрытым вышивкой, кусочком ткани свои подрагивающие губы.

— Изначальные! Как я мог так расстроить вас, эира Кьергор! — лицо целителя становится почти таким же несчастным, как лицо его собеседницы, хотя и по другой причине. — Ну же, умоляю вас, не плачьте, Этерия!

Главе лечебницы при императорской магической академии чуть ли не каждый день приходится видеть плачущих женщин: жен, матерей, сестер его пациентов — казалось бы, мог уже и привыкнуть. Однако слезы Этти, в которую он уже тайно влюблен, трогают его сердце так сильно, что он даже теряется, забывает о строгих требованиях этикета и, встав перед девушкой на колени, ловит, целует ее изящные пальчики:

— Этерия, каэрра*, ну же, прошу, успокойтесь! Я… я обещаю, слышите? Обещаю, что способ спасти аджура найдется! Мы с вами не дадим погибнуть этому Первородному! А сейчас все ж идемте к нему: пора избавить его окончательно от гнилой крови, и тогда с завтрашнего утра перестанем давать ему сонное зелье.

Этерия даже забывает, что пару мгновений назад всхлипывала. Ее иссиня-черные глаза становятся еще больше:

— Правда? Кайден, наконец, очнется, и мы сможем с ним поговорить?

— Надеюсь, сможем, — эр Сигбьерн не совсем уверен, что его необычный пациент очнется после долгого беспамятства и сразу сможет отвечать на вопросы, но не хочет еще больше огорчать девушку, которая вот уже который день занимает все его мысли.

— Идем те же, эр Сигбьерн! — Этерия порывисто встает, не дожидаясь, когда мужчина поможет ей отодвинуть массивный стул, устремляется к дверям. — Признаюсь, я устала ждать возможности выяснить хоть что-то о несчастном прошлом моих рабов-Первородных!

=========================================================

* каэрра — дорогая сердцу