14. Непростой разговор

Этти входит в спальню, которую отвела аджуру в своем доме, видит его открытые глаза и осмысленный, направленный на нее взгляд. Радость охватывает сердце юной эиры: очнулся! Наконец-то аджур очнулся!

Значит, не напрасны были ее старания и хлопоты!

Но… почему Кайден смотрит на нее ТАК?

С губ Этерии сползает радостная улыбка, сменяясь выражением растерянности: откуда во взгляде едва пришедшего в себя мужчины столько ненависти и злости?

— Рада, что вы очнулись, Кайден, — немеющими губами произносит девушка.

Ответом ей становится полустон-полурык: мужчина напрягается, пытается оторвать от подушек тяжелую голову, скалит зубы в напрасном усилии.

— Лежите! Вам рано вставать! — пытается утихомирить пациента Этти. — Альв, иди сюда, присядь рядом с Кайдом, попытайся успокоить его.

Альвадон, который стоял у окна, когда Этти вошла в комнату, не сразу откликается на ее зов: он так потрясен тем, что его друг открыл глаза, что не может двинуться с места.

— Альв! Кайду нужна твоя помощь! — находит верные слова Этерия: эльф выходит из ступора и подбегает к ложу своего названого брата.

— Альв поможет Кайду! — бормочет он. — Альв рядом!

Этти окликает Альва — и аджур едва заметно вздрагивает, пытается скосить глаза, повернуть голову, чтобы увидеть эльфа. Когда эльф наконец оказывается рядом, присаживается подле друга и берет его за руку — Кайден, кажется, на время забывает о своей ненависти: он рассматривает друга — пристально, но заботливо. Альвадон выглядит неплохо: он умыт, чисто одет в простые, но добротные вещи, аккуратно причесан и явно не испытывает мук голода или жажды.

Взгляд дракона смягчается, он слабо шевелит губами:

— Альв…

— Кайд, — так же тихо выдыхает эльф и гладит ладошкой друга по плечу. — Кайд проснулся. Хозяйка Этти вылечила брата!

Своими неосторожными словами Альвадон напоминает Кайдену, что они не одни, что рядом стоит та, что забрала их в свой дом не по своей воле.

— Этти? — аджур переводит взгляд на девушку.

Теперь, когда с его глаз спала пелена ярости, он в состоянии рассмотреть свою новую владелицу более внимательно. И то, что они видят, снова ввергает дракона в ярость.

— Вы — не местная. — Шепчет он. — В вас есть кровь аджуров…

— Да, есть, — кивает Этти: нет смысла спорить с очевидным.

— И вы держите рабов?.. — не скрывает своего возмущения аджур.

Но он пока слишком слаб, чтобы повышать голос: его отвыкшее от разговоров горло перехватывает спазмом, и вопрос превращается в надсадный сухой кашель.

— Дай брату глоток воды, Альв, — Этерия быстро подходит к прикроватному столику, наливает в поильник немного воды из графина и передает эльфу.

Альвадон подносит носик поильника к губам друга:

— Кайду надо попить.

Кайден делает несколько глотков, снова кашляет. Наконец, спазм проходит. Несколько мгновений Кайден лежит с закрытыми глазами и тяжело, хрипло дышит. Потом вновь открывает глаза, находит глазами Этерию:

— Почему вы держите рабов? — снова требует он ответа на вопрос, который кажется ему самым важным, что есть сейчас в его жизни.

— Мы не в Шехерларе, Кайден. — Этти намеренно не называет аджура эром: он сейчас не гость в ее доме, и не свободный Перворожденный. — Мы — в Срединной Империи. Рабы и многое другое достались мне в наследство от дальнего родственника.

Дракон некоторое время обдумывает ее ответ.

— Но Первородных вы обязаны освободить, если чтите Договор Четырех с аджурами, — наконец, произносит он требовательно. В его голосе появляются повелительные нотки. — Или, перебравшись в Империю, ради богатого наследства вы отказались от заветов своих предков? Стали Отступницей?

— Я не намерена продолжать разговор в таком тоне, — теперь уже и Этерия начинает злиться: аджур едва пришел в себя, а уже показывает характер, чего-то требует, обзывает ее самым гадким для родовой аристократии Шехерлара словом. — Я пошлю за эром целителем. Думаю, он будет рад узнать, что его лечение принесло свои плоды.

— Постойте, эира, мы не договорили! — снова пытается привстать Кайден, напрягается — и начинает хрипеть.

Глаза его закатываются, лицо багровеет, на лбу и висках проступают напряженные извитые венки. Руки аджура, который уже почти ничего не соображает от недостатка воздуха, поднимаются. Он цепляется пальцами за ошейник, силится разорвать его, хрипит неразборчиво:

— Снять! Снять…

— Кайду плохо! — в крике Альва слышится отчаяние. — Хозяйка Этти спасет брата? — эльф оборачивается к Этерии, которая замялась на пороге.

— Хозяйка Этти попытается помочь, — вздыхает девушка и возвращается к ложу дракона.

Присев подле него, она, как в прошлый раз, когда у Кайдена случился приступ магического удушья, кладет одну руку ему на солнечное сплетение, другую заводит под шею и направляет поток магической силы снизу вверх. В этот раз сопротивление ощущается даже сильнее, чем в прошлый: похоже, пробуждение аджура усилило влияние артефакта.

Губы Кайдена наливаются синевой, глаза стекленеют, а дыхание все не восстанавливается. Мужчина теряет сознание.

— Давай же, давай! — бормочет Этти, вкладывая в свои действия все больше силы.

И, когда тело аджура безвольно опадает, удушье внезапно заканчивается. Кайден делает первый вдох — слабый, едва ощутимый, и почти сразу — второй: хриплый, жадный, глубокий. Но в себя не приходит: похоже, разговор и приступ магического удушья истощили его силы.

— И все-таки я пошлю за эром Сигбьерном, — подытоживает Этерия. — Пусть он поторопится с визитом.

***

Получив срочный вызов из дома Ярвинен, Гудхьерт Сигбьерн передает пару не самых своих сложных пациентов, которых планировал осмотреть лично, двум старшим помощникам, садится в свой легкий двухместный флэткар, и, набрав высоту, мчится напрямую к кварталу ювелиров.

Подниматься над крышами домов и летать не вдоль проезжих дорог, а по прямой, разрешено только страже императора, магам-погодникам, борющимся с пожарами и затоплениями, и нескольким целителям, в том числе — ему: главе лечебницы при императорской академии магии.

Во дворе особняка Ярвиненов эра Сигбьерна встречает раб Тью.

— Идемте скорее, эр целитель, — торопит он лекаря. — Эира Кьергор всерьез опасается за жизнь и разум раба-аджура!

Целитель, словно на крыльях, взлетает на второй этаж, едва постучав, врывается в комнату Кайдена, кивает Этерии:

— Полных сил, эира Кьергор, — и тут же подходит к ложу дракона, склоняется над пациентом, водит ладонями над его телом.

— Прямой угрозы для жизни в данный момент я не вижу, — выпрямляется через несколько мгновений. — Сердце бьется ровно, легкие дышат свободно, все остальные органы тоже работают как им положено. Правда, в магическом поле Кайдена я чувствую стороннюю силу. Вашу силу, эира Кьергор. Вы как-то пытались воздействовать на дракона?

— У него был новый приступ магического удушья, — Этти рассказывает целителю об обстоятельствах возникновения приступа и о том, как и когда он закончился.

— А знаете, что я заметил, эира Кьергор, — задумчиво поглаживает подбородок эр Сигбьерн. — Приступы у Кайдена возникли тогда, когда он начал выходить из бессознательного состояния. Вы говорите, что сегодня аджур думал об освобождении, говорил о нем, настаивал, чтобы вы отпустили его на волю?

— Да, так и было…

— Выходит, когда раб Кайден понял, что не обретет свободу по одному своему требованию, у него и начался приступ?

— Получается, так, — снова кивает Этти.

— Думаю, магический ошейник настроен таким образом, чтобы вызывать удушье каждый раз, когда аджур начинает слишком много думать о том, чтобы избавиться от неволи, — выдвигает предположение эр Сигбьерн.

Этерия, которая смотрит в этот момент на артефакт, замечает, как в ответ на слова мужчины все семь самоцветных камней вспыхивают разноцветными сполохами и тут же гаснут, словно ничего и не было.

— А скажите, эр Сигбьерн, приходилось ли вам слышать об артефактах, которые отзываются на слова окружающих, как будто наделены разумом и понимают, о чем идет речь?

— Видеть мне такие артефакты не приходилось, — целитель переводит на девушку задумчивый взгляд, — но во времена, когда я обучался в высшей магической школе Аджурмана, я слышал легенды о том, что в древности некоторые наделенные особой силой аджуры создавали нечто подобное…

— Неужели этот ошейник — один из таких артефактов? — вопрошает Этерия в пространство: она понимает, что целитель вряд ли сумеет ответить ей на этот вопрос. Зато самоцветные камни ошейника вновь на мгновение ослепляют юную магичку цветными сполохами. — Вы видели? — оборачивается к эру Сигбьерну девушка.

— Что?

— Сполохи света в самоцветных камнях артефакта…

— Нет, не заметил, — эр Сигбьерн озабоченно вскидывает глаза на собеседницу, качает головой озадаченно. — Вам не померещилось, эира? Дайте-ка я и вас осмотрю. Как бы слишком большая нагрузка, которая легла на ваши плечи, не привела к нервному расстройству.

— Осмотрите, эр целитель, — соглашается Этти. — Но, полагаю, со мной все хорошо.

Беглый осмотр, который проводит лекарь, только подтверждает слова Этерии.

— Да, к счастью, вы здоровы, хотя некоторые признаки близкого переутомления есть, — эр Сигбьерн вздыхает с облегчением: за здоровье девушки он переживает куда больше, чем за состояние пленника-аджура. — Но я бы порекомендовал вам попринимать укрепляющего настоя и чуть меньше работать и больше отдыхать.

— Я… забываю об отдыхе. Мне слишком многое нужно успеть понять и запомнить в ближайшие пару месяцев, иначе с руководством ювелирным домом мне не справиться…

— И все же я настаиваю на том, чтобы вы давали себе хотя бы немного отдыха после обеда и прогуливались перед сном! Готов составить вам компанию в вечерних прогулках, — слегка кланяется целитель и с надеждой смотрит на Этти.

После полного жгучей ненависти взора аджура ласкающий взгляд этого мужчины девушке особенно приятен.

— Разве могу я отказаться от такого щедрого предложения? — шлет она признательную улыбку человеку, которого уже считает своим добрым другом.

— Тогда предлагаю оставить Кайдена под присмотром верного Альвадона и прокатиться со мной по городу прямо сейчас. — Эр Сигбьерн не тратит время понапрасну и спешит воспользоваться благосклонностью Этерии.

— Хорошо, — Этти тоже не прочь выбраться на свежий воздух, развеяться и рассеять тяжелые впечатления после первого знакомства с Кайденом. — Возьмем с собой Хартига и Уклу — моих новых рабов-телохранителей: пусть привыкают сопровождать меня всегда и везде.

— Так вас можно поздравить с новым приобретением, эира Этерия? — целитель подает хозяйке дома руку и вместе с ней выходит из комнаты аджура. — Что ж, разумное решение. Зовите своих рабов — и в путь.

Хартиг и Укла не заставляют себя ждать слишком долго: пока Этти и целитель без особой спешки спускаются на первый этаж, выходят на улицу и усаживаются в летающую повозку на четыре места, близнецы успевают взять все необходимое. На улицу они не выходят — выпрыгивают каждый из окна своей комнатки на третьем этаже.

Этерия испуганно охает. Целитель Сигбьерн посмеивается над испугом девушки:

— Привыкайте, эира Кьергор. Хорошие телохранители и не на такие трюки горазды. А эти молодые люди явно решили покрасоваться перед вами, но это хорошо: значит, они ценят вас, как свою хозяйку.

— Погодите, эира Этерия, — близнецы осматривают флэт, что-то проверяют, устанавливают какие-то артефакты. — Вот теперь можно отправляться.

Хартиг и Укла запрыгивают в летающую повозку. Тью поднимает флэт и выводит за ворота. Этти протяжно выдыхает, словно сбросив с плеч тяжкую ношу: наконец-то она может с полным правом отвлечься от дел и хоть какое-то время ни о чем не думать…