16. Кайден: настоящее знакомство

На завтрак в доме Ярвиненов принято подавать блюда легкие, но разнообразные. Вот и утром нового дня стол, за которым восседает эира Кьергор и прибывший к ней законник эр Холдор, радует глаз своим изобилием. Несколько видов сыра, сдобные булочки и сухое пресное печенье, пышные бисквиты и три вида джема, тетрайя двух сортов, птичьи яйца всмятку, фрукты и ягоды…

— Прошу вас, угощайтесь, эр Холдор, — приговаривает Этерия, разливая по чашкам ароматную тетрайю. — Мне кажется, бисквиты поварихе сегодня особенно удались.

— Благодарю, эира Кьергор, — законник с удовольствием принимает ухаживания хозяйки дома, накладывает себе на тарелку пару ложек мягкого сыра и пару очищенных от скорлупы яиц. — Как поживают ваши рабы-пациенты?

— Вот, кстати, — вспоминает Этти, — о них-то я и хотела с вами поговорить. Точнее, о девочке из племени дваргов. Оказывается, ее зовут Айна. Малышка уверяет, что ее отец — глава клана. Можем мы как-то разузнать, откуда она родом?

— А что вы намерены делать, эира, если разузнаете, откуда родом эта Айна?

— Отправлю ее отцу весть, предложу забрать девочку. Ей нужно расти в родной семье, среди соплеменников. Нам рассказывали в академии, что у дваргов существует какая-то особенная связь между собой, и, если детей лишить поддержки клана, то нарушается развитие их разума и магических способностей… Я такого Айне не желаю.

— Я понял вас, эира Этерия: вы готовы облагодетельствовать весь мир! — по-доброму шутит эр Холдор. — Что ж, в Кояш-кене есть одна артель дваргов: кузнецы-оружейники. Я навещу их — возможно, им известно, в каком из кланов пропала малолетняя дочь вождя по имени Айна.

— Буду признательна за любые сведения, эр!

— Ну, а что там с рабом Кайденом? Как его здоровье? — продолжает расспросы законник.

— Аджур Кайден пришел в себя, — лицо девушки становится строже, с губ исчезает улыбка. — К сожалению, с ним возникли сложности.

— Какие же? Поделитесь, эира? Быть может, я сумею что-то подсказать?

— Учитывая вашу осведомленность в законах наследственных и прочих, я буду рада получить от вас совет, эр Холдор, — соглашается Этти.

— Тогда я слушаю вас. Излагайте, эира Кьергор!

Воспользовавшись щедрым предложением своего законника и покровителя, эира Кьергор приступает к рассказу.

— Как вы, вероятно, помните, эр Холдор, около пятисот весен назад Срединная Империя захватила и поглотила все равнинные королевства и княжества. Покорять степи и степняков было хлопотно и невыгодно, нападать на аджуров Император Илбасар, который правил тогда Империей, поостерегся, и обратил свой алчный взгляд на мое родное королевство: Шехерлар.

— И тогда король Шехерлара решил обратиться за помощью к Первородным — драконам и эльфам, — кивает головой эр Холдор.

— Да, так и было. Эти два народа, как и сейчас, прекрасно уживались на общих землях. Когда шехерларцы обратились к ним за помощью и защитой, Первородные выдвинули свои условия. Первое условие: четыре самых сильных и благородных семейства королевства должны были породниться с аджурами через ритуал слияния крови. Второе условие: эти четыре рода должны были позволить своим дочерям выходить замуж за аджуров в случае, если дракон распознает в девушке свою Хас Исемле — Избранную. — Этти чувствует, что ее горло пересохло от волнения и тянется за чашкой с тетрайей, отпивает пару глотков.

— Но было и третье условие, не так ли? — поторапливает ее законник: об условия Договора Четырех он слышит впервые, и его профессиональное любопытство вспыхивает, словно трут от искры огня.

— Да, Эр Холдор. Третьим условием, которое выдвинули моим предкам Первородные, которым очень не нравилось то, что происходит в Срединной Империи, был отказ от рабства. И вот теперь, получив от своего дяди наследство, в том числе рабов, я стала невольной нарушительницей Договора Четырех, заключенного моими предками… Поверьте: если бы не особое условие, оставленное дядей, все рабы уже получили бы вольные грамоты!

Этерия невольно всхлипывает: ей и самой мучительно чувствовать себя отступницей, нарушившей, пусть даже невольно, волю предков, а тут еще и Кайден, который пришел в себя, упрекает ее, вынуждая чувствовать себя виноватой.

— Ну же, не надо так переживать, эира Кьергор! — принимается утешать девушку собеседник. — Обстоятельства действительно оказались сильнее вас, но это — явление временное. Думаю, Изначальные видят искренность ваших намерений и чистоту помыслов, а потому не станут наказывать за то, что вы на время смирились с навязанными вам правилами.

— Только вот теперь мне предстоит как-то объяснить это все аджуру, и я не уверена, что он в своем стремлении обрести свободу пожелает услышать мои доводы.

— Его тоже можно понять, эира Кьергор. Я слышал о том, что драконы — существа гордые и настолько свободолюбивые, что они даже к своему королю относятся не так, как подданные к избраннику Изначальных, а, скорее, как солдаты к отцу-командиру.

— Мне тоже приходилось такое слышать, эр Холдор, — подтверждает Этти. — Но это ничуть не облегчает моей задачи: или убедить Кайдена смириться с тем, что в течение еще двух весен ему придется оставаться моим рабом, или придумать, как освободить его от рабства, не нарушив при этом оставленного дядей завещания.

— Пожалуй, если бы аджура выкрали у вас его сородичи — это точно не стало бы нарушением условий наследования, — поразмыслив, предлагает эр Холдор. — Но для этого они должны как-то узнать о том, что аджур Кайден попал в рабство и оказался в вашем доме.

Этерия вспыхивает надеждой:

— Пожалуй, дорогой эр Холдор, эта замечательная идея — лучшее, что можно придумать! Я сегодня же попробую намекнуть аджуру на такую возможность!

— Вот и хорошо. Рад, что сумел поднять вам настроение, эира Этерия. А теперь давайте просмотрим некоторые документы, вы поставите на них свои подписи, и я отправлюсь по делам.

Через некоторое время эр Холдор покидает дом Этерии, а сама девушка, собравшись с духом, отправляется проведать своего строптивого раба. В конце концов, негоже ей прятаться и скрываться от аджура, который обязан ей жизнью.

В комнату дракона Этти входит без стука и обнаруживает, что Альв сидит подле друга и кормит его с ложечки жидким бульоном.

— Светлых дней, Альв, Кайден, — приветствует рабов благовоспитанная девушка, — и приятного аппетита.

Аджур покрывается румянцем, видимым даже через степной загар: ему неприятно, что девушка видит его слабость и беспомощность. Мужчина сверкает недовольно глазами в сторону хозяйки:

— Разве вас не учили, эира, что в комнату, в которой проживает мужчина, не следует врываться без стука и разрешения войти?

— Вы предлагаете мне спрашивать разрешения войти у моего же раба? — вспыхивает в ответ Этерия. — К тому же, после того, как я лично смывала с вас степную пыль и избавляла ваше тело и волосы от паразитов, поздно думать о каком-либо смущении!

— Вы?!

— Я! Мой дар состоит в способности управлять малыми формами жизни, поэтому я часто сотрудничаю с целителями и не стесняюсь ухаживать за их пациентами, — в голосе Этерии звучит справедливая гордость за собственные поступки.

— Хозяйка Этти хорошая, — вмешивается в перепалку Альв. — Хозяйка Этти спасла Кайда.

Дракон продолжает сопеть и грозно хмуриться, но видно, что он смущен еще больше, чем раньше.

— Послушайте, эира…

— Эира Этерия Кьергор, — представляется аджуру юная магичка. Впрочем, реверанса не делает: чай, не на балу.

— Эира Кьергор, — подхватывает Кайден. — Вчера я был не прав. Мы не с того начали наше с вами знакомство… — он замолкает, чтобы перевести дух.

— Вот с этим я полностью согласна, — кивает ему Этти.

— Что ж, тогда позвольте представиться. Я — Кайден Бендт из рода Асджер.

— Третий сын старшего советника короля Аджурмана, — тут же вспоминает Этерия родословную рода Асджер. — И двоюродный брат принца Ивера.

— Вижу, в генеалогии аджуров вы весьма подкованы, эира? — в голосе мужчины проскальзывает намек на иронию. — Тогда отчего же?.. впрочем, простите. Итак, эира Кьергор, вы явно родом из Шехерлара. В вас есть кровь аджуров. Могу я узнать, как же так получилось, что вы живете в Срединной Империи и владеете рабами?

— Думаю, вам необходимо это узнать, Кайден, иначе мы не скоро достигнем взаимного понимания, — вздыхает Этти и рассказывает мужчине о том, как осталась сиротой, как стала наследницей эра Ярвинена и узнала об особом условии завещания. — Теперь понимаете, Кайден, что я оказалась невольной заложницей обстоятельств? — заканчивает девушка вопросом свое повествование.

Аджур некоторое время молчит, обдумывая рассказ.

— У вас был выбор, Этерия, — наконец, заявляет он. — Вы могли взять пять тысяч золотых империалов и отказаться от остального, но вы этого не сделали! — в тоне мужчины проскальзывает осуждение. — Вам захотелось получить все, и ради этого вы переступили через собственные принципы!

— Мне неприятно, что в моих поступках вы видите лишь корысть, — Этерия поджимает губы и слегка отворачивается: неблагодарный раб-дракон снова обидел ее! Да сколько можно-то? — Вот только вы не учли, Кайд, что, откажись я от наследства — и все рабы, живущие в этом доме, оказались бы не на воле, а во владении города. Их сдавали бы напрокат разным хозяевам, как сдают флэткары. Их морили бы голодом, одевали в латаные-перелатанные обноски и заставляли спать на голом земляном полу. И шанса получить когда-либо вольную ни у кого из них не было бы: они были бы обречены оставаться рабами до конца своей жизни!

— Хотите сказать, что сейчас у ваших рабов есть шанс обрести свободу? — взгляд аджура выражает сомнение и недоверие.

— Вы, видимо, невнимательно слушали меня, Кайден! Через два года ограничение будет снято, и я смогу распоряжаться наследством по своему усмотрению: продавать, дарить, освобождать рабов. И тогда я обязательно дам вольные каждому из тех, кто сейчас живет в этом доме!

— Если только за два года не привыкнете к положению рабовладелицы. Это ведь так удобно! — продолжает сомневаться в искренности хозяйки аджур.

— Видят Изначальные, вы просто невыносимы! — вспыхивает Этерия. — Если вы ищете ссоры со мной — извольте: я сейчас же уйду. Только вот ваше, Кайден, положение, от этого ничуть не улучшится!

***

Кайден злится, сжимает зубы: ему трудно уступать девушке из человеческого племени. К тому же, он слишком хорошо знает историю, чтобы понимать то, чего Этти — очень юная и наивная представительница младшей расы — пока не понимает: власть развращает. Абсолютная власть — развращает абсолютно. Именно по этой причине Перворожденные раз и навсегда отказались от идеи рабства.

— Возможно, эира Этерия, — наконец, говорит он примирительным тоном, — я не прав. Возможно, ваш дух настолько стоек, а помыслы настолько чисты, что два года в роли рабовладелицы не превратят вас в избалованное своевольное существо, готовое играть жизнью и судьбой других разумных…

— Я могу считать, что это была завуалированная просьба простить вас? — теперь уже Этерия усмехается иронично: ей все еще досадно, что Кайден не поверил ей сразу.

— Да… — Это короткое слово дается мужчине непросто, но он все же произносит его. — Значит, мы с Альвадоном тоже можем рассчитывать, что спустя пару весен вы, эира, отпустите нас на свободу?

— Можете, Кайден. Правда, в вашем с Альвом случае все намного сложнее. Чтобы освободить остальных рабов, мне достаточно подписать и заверить у законника вольную грамоту. Чтобы освободить вас, Кайден, нужно снять с вашей шеи рабский ошейник — магический артефакт, но как это делается — мне не известно. Возможно, вы знаете об этом больше? Да и как бороться с тоткынлык-травой, подселенной эльфу, я тоже не знаю. Я могла бы попытаться уничтожить ее споры, как уничтожаю невидимые глазу организмы, но не причинит ли это вред вашему другу, не станет ли причиной его гибели? Как вы, Перворожденные, вообще оказались в таком положении?

Вопросы, заданные Этерией, бьют в самые болезненные точки, заставляют аджура морщиться, кривиться от досады на самого себя.

— Я попытаюсь ответить на ваши вопросы, эира Кьергор, но, к сожалению, ответы на некоторые из них мне и самому хотелось бы узнать. Начнем с того, что мне не известны свойства тоткынлык-травы. Я даже не слышал о такой и не догадывался, что она так действует на эльфийский народ, — Кайден вздыхает и с болью смотрит на Альва: — Прости, брат, что я втянул тебя во все это…

— А ошейник? Что вам известно об этом артефакте? — торопит Этти собеседника.

— Что он стал моим проклятием и наказанием за самонадеянность! — скрипит зубами мужчина. — Я знал, что всего было создано три таких артефакта, и что два из них Тайной Службе короля Аджурмана удалось найти и уничтожить. Поиски третьего не прекращались никогда — даже спустя пять сотен весен.

— И вы подключились к этим поискам? — высказывает предположение девушка.

— Если бы! Я решил попытаться отыскать артефакт сам, взяв в помощники только Альвадона. И в какой-то момент мне удалось нащупать след — тонкую нить, ведущую сюда, в Срединную Империю.

— Значит, вы прибыли сюда, в Кояш-кен… — поторапливает Этерия Кайдена, который вынужден сделать паузу, чтобы перевести дыхание.

— И попали в грамотно расставленную ловушку. В таверне, где мы остановились, нас с Альвом опоили сонным зельем, которое подмешали в крепкий абисант. Когда мы проснулись, на мне уже был тот самый ошейник, который я надеялся отыскать, Альвадон под действием травы-отравы почти ничего не помнил и не понимал, а невольничий караван, в который нас кто-то продал, двигался в глубь степного края…

Чувствуя усталость от слишком долгой беседы, Кайден прикрывает глаза, просит эльфа, который молча сидит рядом:

— Альв, дай воды.

Этерия вздыхает огорченно: ей не терпится узнать больше, но Кайден пока слишком слаб, и любые разговоры быстро утомляют его.

— Может, поспите, Кайден, а я зайду чуть позже? — предлагает юная магичка.

— Нет! Я… сейчас. Мы должны договорить! — протестует аджур, и Этерия остается сидеть, где сидела.

Наконец, дракону удается справиться с приступом слабости, и он возвращается к рассказу:

— Как видите, эира Кьергор, ошейник я нашел. Ну, или он нашел меня, — губы мужчины кривятся в горькой усмешке.

— Но почему вы не пытались бежать от степняков?

— Пытался. Оказалось, ошейник не дает рабу отдаляться от хозяина, если хозяин не давал на то разрешения. Начинает душить. Несколько раз я все равно пытался уйти как можно дальше от стойбища в надежде, что артефакт задушит меня, но этого не случилось. Каждый раз степняки находили меня, валяющегося в бессознательном состоянии, и привозили обратно в стойбище.

— До какой же степени отчаяния нужно было дойти, чтобы решиться на такое? — глаза Этти увлажняются, и она промокает их платочком. — Но неужели даже аджуры не знают, как снимается эта штука?

— К сожалению, эира Этерия, драконам об этом тоже почти ничего не известно. Отступник, создавший ошейники, то ли уничтожил свои записи, то ли не вел их — отыскать нам ничего не удалось. Тот ошейник, который был на шее самого отступника, разомкнулся сам после гибели своего носителя. Еще один ошейник удалось отыскать раньше, чем он окажется на шее кого-то из аджуров. Оба артефакта были уничтожены на месте. В наших тайных свитках и фолиантах имеются только описания и зарисовки свидетелей, но это мало что дает. Известно только одно: ритуал снятия как-то связан с кровью того, кого ошейник считает хозяином раба-аджура.

— Пожалуй, этого слишком мало, чтобы суметь снять артефакт с вас, Кайден, — Этти печально качает головой: она, в отличие от аджура, слышала слова целителя о том, что дракон и до следующей весны не доживет, если не удастся освободить его от влияния проклятого ошейника. — К тому же, я надеюсь, вы понимаете: если я попытаюсь дать свободу вам и вашему другу — остальные рабы окажутся в руках других рабовладельцев, и я не уверена, что новый хозяин будет к ним добр…

— Я… понял вас, эира Кьергор. Мне не нужна свобода такой ценой. Не беспокойтесь: я больше стану требовать, чтобы вы отпустили меня. — Кайден вновь закрывает глаза.

Губы мужчины болезненно кривятся. Видно, что такое решение дается ему непросто. Но зато в сердце Этерии вспыхивает, наконец-то, искра симпатии к пленнику: все-таки он — настоящий Первородный: честный и благородный. Такой, какими привыкла считать девушка всех представителей Старших рас.

— Но, знаете, Кайден, — решается она намекнуть аджуру на возможность освободиться, обойдя завещание. — Если вдруг вы сумеете отправить без моего ведома весточку своим близким, а потом внезапно исчезнете из моего дома — я, конечно, попытаюсь вас отыскать и вернуть, но, наверное, особого рвения в поисках проявлять не стану. Правда, что делать с артефактом…

— Нет! Это невозможно. Я не буду сообщать своей семье и друзьям о себе и просить их о помощи. Если мне хватило глупости попасть в рабство, то должно хватить ума освободиться из него — или умереть. Иначе мое имя будет опозорено, а моя карьера в Тайной Службе короля Аджурмана закончится, даже не начавшись. Лучше честная смерть, чем бесчестная жизнь!

— Разве мало других почетных дел? — пожимает плечами Этерия.

Девушка искренне не понимает, отчего Кайдену так важно стать агентом Тайной Службы.

— По традиции, именно сыновья рода Асджер всегда возглавляют это службу уже в течение десятка поколений, — неохотно признается аджур. — Из нас, трех сыновей Первого Советника, этот пост прочили именно мне, но я должен доказать, что достоин такой чести.

— Мне жаль, Кайден. Я не знаю, как вам помочь. Но сейчас вам в любом случае следует отдохнуть. Спите. Я загляну к вам после ужина.

Этерия встает, проводит ладонью по волосам Альвадона, который сидит, пригорюнившись, подпирая щеку рукой, и слушает разговор хозяйки и друга. Этерии отчего-то кажется, что, несмотря на тоткынлык-траву, эльф понял все или почти все, о чем они говорили. Вот только рассказать о том, что сам думает по поводу услышанного, Альв не в состоянии.