19. Первый шаг к свободе

Вопреки словам Кайдена, в эту ночь Этерии спится так хорошо, как давно уже не спалось. Чувство радости от того, что нашелся отец маленькой рыжули Айны, что, наконец, почти разгадана тайна ошейника, наполняет душу девушки радостью и удовлетворением.

И сны ей снятся чудесные: в них раб-аджур предстает перед Этти не изможденным изуродованным мужчиной, а совершенным в своей красоте молодым парнем, который смотрит на нее не с неприязнью, а с любовью.

Потом этот парень оборачивается драконом, раскрывает, раскидывает свои огромные крылья и взмывает ввысь, навстречу Солусу, свет которого так слепит глаза, что на ресницах девушки выступают слезы. Очнувшись поутру от дремы, Этти понимает, что она плакала во сне, но это были светлые, чистые слезы счастья…

«Это хорошее предзнаменование, — говорит себе она. — У нас все получится. Наконец-то Кайд избавится от оков, убивающих его магию, и начнет выздоравливать».

Время до полудня проходит быстро: Этти завтракает вместе с эром Холдором, эром Рокиненом и маленькой Айной.

— С вашего позволения, эира Кьергор, я хотел бы как можно скорее пуститься в обратный путь. Мне, главе клана, негоже надолго оставлять свою большую семью без присмотра и руководства, — обращается к хозяйке дома дварг.

— Но неужели вы не останетесь, чтобы узнать, сработает ли составленное вами обратное заклинание?

Этерия не скрывает своего огорчения, а еще — опасений: если вдруг ничего не получится, то как они без Айджа Рокинена будут придумывать другой способ разобраться с ошейником Кайдена?

— Разумеется, я дождусь результатов, эира Кьергор. И, если все закончится благополучно — мы с дочкой тут же отправимся в путь.

Дварг с любовью смотрит на Айну и одновременно аккуратно похлопывает себя по нагрудному карману, в котором лежит драгоценный свиток: подписанная Этерией и заверенная эром Холдором вольная грамота, доказывающая, что малышка теперь — свободная жительница Империи. Рабскую печать на шею ребенку караванщики и охотники на рабов поставить не успели, а сама Этерия, разумеется, и не думала этого делать.

Едва дружная компания встает из-за стола, в гостиной появляется эр Сигбьерн в сопровождении раба Тью.

— Полных сил, эира Этерия, — кланяется целитель хозяйке дома. — Ну, как прошла ночь? Как чувствует себя Кайден? Готов ли он к непростому магическому действу?

— И вам полных сил, эр Гудхьерт, — Этерия не скрывает, что очень рада видеть своего друга и почти уже жениха. — Кайден сгорает от нетерпения. Давайте не будем испытывать его выдержку дольше необходимого.

— Тогда пойдемте наверх? — целитель подает Этерии руку и направляется к лестнице.

Следом за ними шагает и эр Рокинен, на время доверивший свое рыжее сокровище рабыне Дорет, которая все это время ухаживала за малышкой.

Кайден и Альвадон, тоже успевшие позавтракать, встречают Этти и ее сопровождающих совсем другими взглядами, чем накануне вечером. Теперь Первородные не выглядят ни настороженными, ни испуганными.

Эльф расплывается в радостной улыбке, подходит к Этерии, робко дотрагивается кончиками пальцев до ее локтя:

— Альв соскучился по хозяйке Этти.

— Я тоже рада тебя видеть, Альв, — девушка с доброй улыбкой гладит эльфа по плечу, затем поворачивается к аджуру: — Ну что ж, Кайден. Вот и настал нужный час. Давай попытаемся завершить то, что начали вчера.

— Я готов, — коротко и так сдержанно отвечает дракон, что кажется почти равнодушным.

Если б не огромные, мерцающие желтым выразительные глаза — единственное, что осталось не изуродованным на его лице — Этерия могла бы поверить в это показное спокойствие.

— Не забудьте, эира Кьергор, — напоминает эр Рокинен, — вы должны наносить капли своей крови на самоцветы в той же последовательности, в какой будете называть перечисленные в заклинании силы Мироздания, связанные с этими каменьями.

— Да, благодарю вас, эр Айдж, — кивает дваргу Этти. Затем переводит взгляд на целителя: — Вы мне поможете, эр Сигбьерн, проколоть палец так, чтобы кровь не остановилась раньше времени?

— Видят Изначальные, как мне не хочется ранить ваши пальчики, эира Этерия, — вздыхает тот. — Но я, разумеется, помогу вам.

Целитель извлекает из небольшого саквояжа, который всегда носит с собой, некий инструмент, больше всего похожий на шило, и, что-то прошептав над пальчиком Этти, одним коротким быстрым движением прокалывает кончик поблизости от ногтя. Юная магичка даже не вздрагивает: заботливый друг заранее снял боль, так что, если бы не проступившая капелька крови, Этти и не заметила бы ранки.

— Что ж, приступим.

Сосредоточенная, серьезная, Этерия бережно кладет свиток с обратным заклинанием на подушку рядом с головой дракона, выдавливает капельку крови на бесцветный камень адамас и одновременно начинает читать слова, написанные каллиграфическим почерком Посвященного-дварга:

«Разум, скованный злой волей, да вернет себе власть над своею Жизнью, которая заключена в Материи, воплощающей Высшие Идеи, порожденные Движением Огня, пришедшего из Тьмы».

Читая заклинание, девушка одновременно вращает ошейник вокруг шеи аджура — против хода Солуса, и наносит по капле крови на каждый из самоцветных камней, которые тут же впитывают жертвенное подношение и загораются каждый своим цветом.

«И да простят нас, смертных, силы Мироздания, и вернутся они на круги своя, разомкнув кольцо злодейства, противного принципам сущего. Да будет так!» — дочитывает Этти заклинание до конца.

И тут происходят одновременно несколько событий: свиток, на котором были записаны оба заклинания — прямое и обратное — на миг вспыхивает белым пламенем, и тут же осыпается на простыню горсткой пепла. Магический ошейник-артефакт распадается на семь звеньев — по числу вставленных в него самоцветов. Сами каменья гаснут, трескаются, а затем и вовсе рассыпаются мелким крошевом.

Над головами присутствующих в комнате разумных вспыхивает радуга, в центре радуги образуется белый вихрь, в воронку которого всасывается прах свитка, осколки самоцветов и даже обрывки кожи с рунным тиснением. Затем воронка всасывает в себя и радугу, после чего исчезает — беззвучно и бесследно.

— Свершилось! — чуть испуганно шепчет Этерия.

— Получилось! — торжествует эр Рокинен.

— Теперь брат Кайд совсем поправится? — радуется Альвадон.

И только эр Сигбьерн и сам аджур молчат: Кайден, неверяще глядя на Этти, делает пару вдохов — и погружается в обморок, а целитель, отодвинув сидящую подле дракона девушку, присаживается на ее место и кладет одну руку на живот раба, другую — на его лоб.

— Ничего страшного, — наконец, оповещает он. — Этот обморок — от слабости и чрезмерного нервного напряжения. Сейчас наш пациент придет в себя. А пока он пребывает в беспамятстве, я попытаюсь влить в него немного силы. Полагаю, по ощущениям эта процедура так же мучительна, как восстановление пульсации крови в конечности, которая долгое время была пережата.

С этими словами целитель погружается в работу — невидимую глазу, но явно очень непростую, потому что на висках мужчины через некоторое время проступают капельки пота, дыхание его становится чаще и тяжелее.

Зато кожа аджура — бледная до синевы — слегка розовеет и словно даже расправляется, напитываясь жизнью.

— Быть может, я тоже могла бы поделиться с Кайденом своей магией? — предлагает Этерия. — У меня немалый запас, и он быстро восстанавливается.

Целитель, убирая руки с груди аджура, качает головой:

— Боюсь, эира Этерия, вы не сумеете передать своему… рабу ровно столько магии, сколько он сейчас способен принять. А избыток может оказаться даже более опасным, чем нехватка. И себе, не приведи Изначальные, навредите… — эр Гудхьерт мягко улыбается и с сожалением качает головой. Потом глаза его вспыхивают: — Помните, эира, вы когда-то обещали, что однажды посетите мою лечебницу и даже примете посильное участие в исцелении некоторых пациентов?

— Да, я помню, эр Сигбьерн, и не отказываюсь от своих слов…

— В таком случае, когда мне ждать вас в гости? — на лице мужчины проступает лукавство: несмотря на усталость, он не может удержаться от легкого флирта.

— Пожалуй, я нанесу вам визит в ближайшие дни, эр Гудхьерт, — чуть кланяется ему юная магичка.

— Бужу ждать с огромнейшим нетерпением! — эр Сигбьерн встает с ложа аджура, и в этот момент Кайден открывает глаза, возвращаясь в действительность. — О! А вот и наш болезный очнулся! — отмечает лекарь.

Этти смотрит на дракона вопросительно:

— Быть может, выпьете пару глотков воды, Кайден?

Аджур согласно опускает веки и тут же вновь устремляет взгляд на Этерию и ее гостя:

— Неужели мне это не приснилось? — он с трудом поднимает руку, проводит ею по шее — и не находит на ней ошейника. — Изначальные! Я и в самом деле избавлен от этого проклятого артефакта!

— Альв, дружочек, позаботься о своем брате, дай ему несколько глотков воды, а потом уложи поудобней. Кайдену надо отдохнуть, — велит эльфу Этти.

— Альв поможет брату, — кивает тот. — Альв рад, что брату лучше.

— Тогда почему ты такой грустный, Альв? — Этерия внезапно замечает, что светловолосый Перворожденный выглядит совсем не радостным и не веселым.

— Альв тоже хочет быть таким, как раньше.

— Ты помнишь, каким был раньше, Альвадон? — не выдерживает, вмешивается в разговор целитель, которому очень интересно состояние разума эльфа.

— Альв помнит, — сообщает Альвадон. — Альву не нравится быть таким, как теперь.

— Понимаю, Альв, — эр Сигбьерн задумчиво кивает. — Мы с твоей хозяйкой обязательно подумаем, как можно тебе помочь.

— Хозяйка Этти хорошая, — вздыхает эльф. Переводит взгляд на Этти: — Хозяйка вылечит Альва?

Этерия с трудом удерживается от того, чтобы подойти, обнять молодого мужчину, который из-за своей беззащитности и кротости чем дальше, тем больше кажется ей младшим братом, которого у нее никогда не было.

— Хозяйка очень постарается помочь Альву, но так, чтобы Альву не стало еще хуже, — отвечает она. — А теперь Альв, Кайден — вам обоим пора отдохнуть. А мне — заняться другими делами. Загляну к вам вечером.

Эр целитель, прибывший в дом Ярвиненов специально, чтобы присутствовать при попытке снять ошейник, решив, что настал подходящий момент, начинает прощаться:

— Надеюсь, эира Этерия, вы не обидитесь, если теперь я покину вас. Меня тоже ждет множество различных дел и обязанностей.

— Да и нам с Айной пора в путь, — подключается к нему эр Рокинен.

— Идемте, я провожу вас, эры, — Этти вместе с мужчинами выходит из спальни аджура и спускается на первый этаж.

Эр целитель отбывает первым.

Дварг задерживается чуть дольше: Этти поит малютку Айну тетрайей со сдобной булочкой, а потом еще некоторое время держит на коленях, прижимая к груди:

— Приезжай ко мне в гости, когда подрастешь, Айна, — приговаривает она, — приезжай одна или с родственниками. Я буду скучать по тебе.

Наконец за эром Рокиненом и его дочуркой закрывается дверь, а Этти прячется в своем кабинете, встает у окна и сквозь набегающие на глаза слезы смотрит, как поднимается над землей и уходит со двора флэткар, унося вдаль маленькую рыжекудрую девочку.

«Оказывается, я так сильно привязалась к тебе, Айна!» — неслышно шепчет Этерия.