23. День визитов

Утром следующего дня Этерия собирается выехать в город. Ей необходимо встретиться с эром Баскитлом, командиром отряда охраны, и передать ему послание принца Агзама, а заодно убедиться, что эр Баскитл не откажется от участия в отборе женихов.

Затем Этти планирует посетить одну за другой все три принадлежащие ей ювелирные лавки: накануне при участии эра Сигбьерна она выбрала в каталогах своей мастерской несколько видов изделий, которые вышли из моды и могут быть отправлены на переработку. Девушке предстоит изъять эти украшения, оставшиеся невостребованными, а заодно и убедиться, что новые виды украшений займут достойные места на витринах ее магазинчиков.

Наконец, эира Кьергор намерена еще раз побывать в лечебнице при императорской академии магии. Во-первых, ей хочется убедиться, что кочевник, которого она лечила накануне, больше не нуждается в ее помощи. Во-вторых, девушка надеется сделать приятное своему другу и преданному поклоннику, эру Гудхьерту.

Да и что уж там кривить душой: она и сама желает увидеть мужчину, к которому успела сильно привязаться. Пусть при взгляде на него у нее не сбивается дыхание, не вздрагивает взволнованно сердце, но ей приятно находиться подле целителя, принимать его внимание, ощущать его прикосновения, от которых по телу растекается приятное тепло.

— Укла, Хартиг, завтракайте и готовьтесь к длительным разъездам, — раздает указания Этерия. — Тидж, передай Тью, чтобы готовил большой флэткар.

— Да, эира, сделаем, эира, — один за другим кланяются и отправляются выполнять задания рабы.

Сама Этерия завтракает по-домашнему, на втором этаже, в малой гостиной по соседству со своей спальней. Мысли ее возвращаются к эльфу и к тому, что с ним произошло накануне вечером. «Неплохо бы Альву отвлечься, сменить обстановку, набраться новых впечатлений, — рассуждает юная магичка. — Иначе он сойдет с ума, постоянно сидя в четырех стенах, глядя на Кайдена и терзая себя чувством неискупимой вины».

— Дорет, — окликает Этти рабыню, которая прислуживает в ее личных покоях — камеристкой, горничной, сиделкой. — Иди-ка посмотри, проснулся ли Альвадон. Если проснулся — пусть тоже завтракает и спускается в холл: хочу, чтобы он сопровождал меня сегодня в моих разъездах.

— Да, эира, — Дорет почтительно кивает и выходит за двери.

Женщина не показывает виду, но в глубине души благодарит свою хозяйку за заботу о несчастном эльфе, к которому сильно привязалась — как могла бы привязаться к сыну или младшему брату, которых у нее никогда не было.

Альвадон, услышав, что хозяйка желает видеть его, долго не раздумывает: умывается и одевается за считанные мгновения, завтракает почти на ходу и спешит вниз, в холл. Он помнит, что, прежде чем уснуть, успел пообещать девушке, что будет служить ей, но понимает, что это было всего лишь обещание, а сегодня он обязан подтвердить его магической клятвой.

Оставаться рабом — теперь уже добровольно — мужчине трудно, особенно теперь, когда он вспомнил все горести и тяготы долгих четырех весен жизни в неволе. Единственное, что немного примиряет эльфа с необходимостью согласиться со статусом раба — это то, что он станет личным рабом эиры Кьергор — таким, которого нельзя ни перекупить, ни отнять, пользуясь хитрым толкованием законов.

— Полных сил, эира Этерия, — приветствует эльф хозяйку, как только она спускается в холл, куда он успел явиться раньше.

— И… эм… тебе, Альвадон, тоже полных сил. — Теперь, когда к мужчине вернулись память и разум, Этти не знает, как лучше обращаться к нему и испытывает от этого чувство неловкости. — Ты позавтракал? Готов ехать?

— Да, эира. Но прежде, наверное, я должен все же принести вам магическую клятву… — напоминает Альв.

— Ах, да, точно, тогда зайдем ко мне в кабинет перед отъездом.

В кабинете Этерия извлекает из тайника кристалл истины, протягивает его эльфу:

— Я готова принять твою клятву, Альвадон.

Мужчина забирает артефакт из рук эиры, прикладывает его к центру лба, на миг опускает веки, сосредотачиваясь, а потом, глубоко вдохнув, произносит на едином дыхании:

— Я, Альвадон Верде из рода МакСигил, клянусь и обязуюсь оставаться рабом эиры Этерии Дивины Кьергор, служить и повиноваться ей, пока она не освободит меня от этой клятвы и не отпустит меня на волю без всяких условий.

Кристалл истины, прижатый к центру лба эльфа, вспыхивает зеленым, подтверждая, что Маат — бог Истины — услышал и принял эту клятву.

— Я принимаю клятву Альвадона Верде из рода МакСигил. Да будет так! — забрав кристалл из рук Альва, произносит Этерия. Еще одна короткая зеленая вспышка — и все завершено. — А теперь, Альвадон, нам пора. Флэт уже ждет, — поторапливает эльфа его молодая хозяйка.

— Слушаюсь, эира, — эльф покорно склоняет голову и впереди девушки направляется к выходу из кабинета, придерживает перед ней двери.

Этерия идет вслед за ним и хмурится: ей не нравится, что эльф, после того как к нему вернулся разум, стал каким-то далеким и держится с ней теперь прохладно и официально. Она успела привязаться к тому Альву, каким знала его раньше: открытому, доверчивому, дружелюбному. Этот сдержанный, молчаливый и строгий незнакомец — кто он? Как теперь вести себя с ним? Да, он по-прежнему раб, но он же — и Перворожденный. Сын Старшей расы.

С Кайденом, пока он не в силах вставать с постели, все достаточно просто: его нужно по-прежнему кормить и лечить. А вот Альва можно — и нужно! — занять чем-то полезным, иначе он почувствует себя бесполезным нахлебником, живущим в ее доме из милости. Аджур в постоянном присмотре уже не нуждается — тогда какое же дело доверить эльфу на постоянной основе?..

Усевшись в флэткар, Этти и Альв в сопровождении Хартига и Уклы отправляются в путь. Когда флэт уже вылетает за ворота, Альвадон оглядывается на особняк и произносит вопросительно:

— А как же Кайден? Кто с ним…

— За Кайденом присматривают Тидж и Дорет. Не волнуйся за брата, Альвадон, — успокаивает мужчину Этерия. — Ты сможешь проводить с ним свободное время, но пока, мне кажется, вам стоит отдохнуть друг от друга…

— Возможно, это так… но я даже не заглянул к другу, не дал понять ему, что по-прежнему ценю нашу дружбу и дорожу ей… — продолжает сомневаться эльф.

— Ты сможешь сделать это вечером, Альвадон. А пока давай я познакомлю тебя с планом нашей сегодняшней поездки. Тебе это интересно?

— Да, эира Этерия. Я готов вникать, — без особой, впрочем, радости соглашается Альв. Он тоже пока не знает — ни как теперь вести себя с хозяйкой, ни чем он может быть ей полезен.

***

Первым делом Этти и ее сопровождающие оказываются возле особняка, который занимает Совет гильдии ювелиров. В этом присутственном месте Этерия договорилась встретиться с эром Баскитлом: такая встреча, в отличие от визита в дом, где живет мужчина, ничем не угрожает ее репутации честной девушки.

— Думаю, эр Баскитл, вам будет интересно взглянуть на это, — после всех подобающих случаю приветствий подает юная магичка мужчине записку, доставленную от принца Агзама.

Эр Баскитл, сидящий в кресле напротив Этти, неторопливо изучает поданный ему свиток и задумчиво хмурится.

— Благодарю вас, эира Кьергор, — наконец, говорит он ровно, не выдавая своих чувств, — я не собираюсь отказываться от своих слов: мне бы хотелось видеть вас своей законной супругой, а потому я обязательно приму участие в отборе.

Этти одаривает мужчину легкой признательной улыбкой и кивком:

— Я не сомневалась в вас, эр Баскитл. Значит, менее чем через три десятка рассветов увидимся с вами во дворце императора. А сейчас предлагаю обсудить некоторые деловые вопросы…

— Да, разумеется, — теперь уже мужчина передает наследнице дома Ярвинен кипу свитков.

Некоторое время Этти и эр Баскитл обсуждают состояние дел на горных выработках и штольнях, которые принадлежат Этерии. Этти слишком занята, чтобы обращать внимание на своего раба-эльфа, а он, тем временем, внимательно прислушивается ко всему, о чем говорит его владелица. Ведь в одном она права: сидеть и дальше сутками подле Кайдена ему нет смысла, а значит, пора подумать, чем он может отплатить своей спасительнице за заботу и исцеление.

Альвадон, как никто, умеет думать, анализировать, сопоставлять и делать верные выводы. Даже из обрывков фраз, которыми обмениваются эира Кьергор и эр Баскитл, он успевает понять: император Абу Гали по какой-то причине решил поскорее выдать юную магичку замуж, а ее такое вмешательство совсем не радует. Жаль, что раб, пусть даже Первородный, не в силах как-то вмешаться в происходящее. Впрочем, похоже, у хозяйки Этти, как мысленно продолжает называть девушку Альв, и без него есть помощники, готовые предложить ей руку, сердце — и защиту.

После визита в Гильдию, по дороге в одну из лавок, Этерия, взглянув на Альва, командует рабу Тью, который правит флэткаром:

— Тью, давай-ка заглянем в одну из лавок, где торгуют готовой мужской одеждой для более-менее состоятельных горожан. — Потом поясняет эльфу: — Пора бы приодеть тебя, Альвадон, раз уж я решила брать тебя с собой в город. Негоже Первородному носить одежду не по размеру и с чужого плеча.

Мужчине становится и приятно, и одновременно неловко: не привык он, чтобы его одевали и содержали девушки. Скорее, это он одаривал симпатичных ему эйр цветами, сладостями и более ценными подарками.

На то, чтобы приобрести для эльфа новую одежду, времени много не уходит: рост у него, правда, выше чем у среднего жителя Срединной империи, зато телосложение отличное, хотя Альв все еще не успел набрать нормальный вес после четырех лет жизни впроголодь.

С выбором подходящих штанов, рубашек и прочих предметов гардероба он отлично справляется сам. Этти только одобрительно кивает, глядя, как легко и быстро отметает Первородный то, что ему не подходит.

— Ну вот, теперь ты, Альвадон, больше похож на не слишком состоятельного эра, чем на раба, — отмечает девушка, когда, наконец, они выходят из одежной лавки. — И меня это очень даже устраивает: не хочу, чтобы цвет имперской аристократии знал о вашем с Кайденом незавидном положении невольников. Пусть считают тебя и твоего брата моими гостями или даже дальними родственниками. Так вы сможете передвигаться по городу со мной и даже без меня, не опасаясь привлечь лишнее внимание.

— Я согласен с вашим решением, эира Этерия, — подтверждает Альв. — Надеюсь, глава ювелирного дома Ингер, который намеревался перекупить нас с братом, не станет никому раскрывать наш секрет.

— Ему это не выгодно: он, вероятно, все еще надеется заполучить аджура, и теперь я знаю, почему. Он не станет болтать — ему не нужны соперники.

Этти вздыхает: напоминание о визите эра Ингера заставляет ее снова задуматься об ультиматуме, поставленном ей партнерами дядюшки: в течение полугода она должна выйти замуж, если желает и дальше сотрудничать с ними. Теперь же вопросом ее замужества озаботился еще и сам император…

— Не хочу замуж… не готова… — вздыхает она почти неслышно, но чуткие уши эльфа улавливают этот шепот.

Альвадон несколько мгновений внимательно смотрит на хозяйку, но воспитание не позволяет ему задавать девушке личные и лишние вопросы. Но про себя он отмечает, что вопрос замужества беспокоит Этерию намного больше, чем она показала эру Баскитлу при встрече нынче утром.

***

Наконец, флэткар плавно опускается на площадку перед главным зданием лечебницы при императорской академии магии. Этти в сопровождении Альва и телохранителей направляется в кабинет эра Сигбьерна. К счастью, он оказывается на месте.

— Какая приятная неожиданность! Полных сил, эира Этерия! — приветствует он девушку. — Смотрю, и Альвадон с вами?

— Да, я решила, что ему будет полезно выбраться за пределы моего дома, развеяться, набраться новых впечатлений. — Этти с мягкой улыбкой вкладывает свои пальчики в поданную целителем ладонь и принимает его почтительный поцелуй и чуть более длительное, чем нужно, пожатие, тоже желает мужчине полных сил.

— Ваша мудрость — не по годам — восхищает меня, эира! — одобряет решение своей возлюбленной эр Сигбьерн. — Альву и правда полезно проводить хотя бы часть дня вне дома и занимать себя какой-то деятельностью. В прошлый раз я так и не смог показать вам всю лечебницу. Желаете продолжить знакомство с моей вотчиной?

— С удовольствием!

Впятером — Этти с двумя телохранителями, Альвадон и сам Гудхьерт — отправляются ходить по лечебнице.

— Корпус, где лежат пациенты, вы, эира, уже видели, — рассуждает целитель. — Сегодня предлагаю побывать в корпусе, где проводятся удаления различных органов, и в лабораториях, в которых мы производим собственные эликсиры, настои и прочие зелья.

— Простите, если мое замечание не к месту, но мне тоже будет очень интересно взглянуть на ваши алхимические лаборатории, эр Сигбьерн, — несколько неуверенно произносит эльф. — Я… занимался этой наукой, пока не… — он замолкает, и лишь побелевшие сжатые губы говорят о том, как больно ему вспоминать о пережитом.

— Вы можете участвовать в разговоре наравне с нами, Альвадон. Ведь, так, эр Гудхьерт? — Этти вопросительно смотрит на целителя.

— Буду только рад! — подтверждает тот. — Уверен: у вас, Альвадон, прекрасное образование и глубочайшие познания в выбранной вами области!

Эльф чуть расслабляется. На губах у него проступает несмелая улыбка: похоже, хозяйка и ее друг готовы общаться с ним как с благородным эром, не обращая внимания на статус раба.

Пройдясь по хирургическому корпусу и сильно в нем не задержавшись, компания добирается до лабораторий. Прежде, чем войти в одну из них, все надевают защитные костюмы: мало ли что может случиться там, где изучают взаимодействие различных веществ.

Пройдя мимо нескольких металлических шкафов, дверцы которых испещрены охранными и защитными рунами, эр Сигбьерн и его гости оказываются в просторной и очень светлой комнате, заставленной лабораторными столами, на которых стоят небольшие тигли, спиртовки, колбы, пробирки, реторты, ювелирные весы и прочая алхимическая утварь.

— Это — учебный класс для адептов факультета алхимии, — сообщает Гудхьерт своим гостям. — Сейчас тут самостоятельные занятия у выпускников, они…

— Замри! — неожиданно-громкий, повелительный голос эльфа заставляет остановиться и замолкнуть всех: и целителя, и Этерию, и адептов.

Замирает в том числе и адепт, на которого направлен напряженный взгляд Альвадона. Парень стоит с мерной ложкой, занесенной над кипящим варевом антрацитово-черного цвета. В ложке виднеется какой-то порошок, цветом напоминающий горчицу.

— Не двигайся! — приказывает эльф адепту, одним плавным движением оказывается рядом и, подхватив с края стола пустую чистую чашу, подставляет ее под зависшую в воздухе ложку. — Сыпь сюда.

Юноша после некоторых колебаний выполняет этот приказ, и лишь потом возмущенно требует:

— А теперь объясните мне, эры, что это было? Почему в мою работу вмешиваются посторонние?

— Потому что вместо согревающей мази, адепт, вы только что чуть было не создали взрывчатое вещество, которым разнесли бы в клочья всю эту лабораторию и своих товарищей! — в голосе Альвадона звучит сталь. Его прозрачно-зеленые глаза мечут молнии. — Кто же добавляет сульфурикум в кипящее варево, содержащее древесный уголь и селитру?!

— А… это должен был быть не сульфурикум, а забрус…

— Вы не можете отличить эти два вещества? — вступает в беседу эр Сигбьерн. — Мне казалось, адепт Корхонен, что к шестому году обучения таких ошибок алхимики не допускают! Я обязательно скажу вашему куратору, чтобы он устроил вам внеплановый зачет!

— Да, эр Сигбьерн… — парень прячет глаза: ему ужасно стыдно, что он так опростоволосился перед гостями главы лечебницы и перед другими адептами.

— Все, кроме адепта Корхонена, могут продолжить занятие, — отдает распоряжение эр Сигбьерн и, уводя за собой Этерию и эльфа, обращается к Альву с вопросом: — не хотите ли, Альвадон, познакомиться с главой факультета алхимии и побеседовать с ним? Вы могли бы вернуться к своим занятиям алхимией и даже занять должность младшего преподавателя: специалистов в этой области у нас, к сожалению, не хватает…

Глаза эльфа вспыхивают радостью и вдохновением, на губах расцветает светлая улыбка. Впрочем, все это тут же исчезает, сменяется маской закрытости и покорности:

— Если эира Кьергор даст мне такие указания — я готов их выполнить.

— Альв, ты… — Этти взволнованно смотрит на Первородного, — ты можешь принять предложение эра Гудхьерта — если хочешь! Я не буду тебя ограничивать.

Некоторое время Альвадон молча смотрит на девушку, не в силах найти слова, чтобы выразить все, что чувствует.

— Ты… вы… эира Этерия! — наконец, начинает он, запинаясь. — Я буду счастлив поработать в лабораториях императорской академии! И преподавать готов… но ведь я — раб! Как я могу обучать потомков аристократических семей?

— А они не будут знать об этой стороне твоей жизни, Альв! И еще. Зови меня по-прежнему — Этти.

— Хозяйка Этти, — Альвадон окончательно оттаивает, становится собой прежним — искренним, открытым, дружелюбным. — Но это — только дома.

— Да, разумеется, — Этерия не выдерживает: гладит эльфа по плечу, как это бывало и раньше. Она бы и по волосам его провела ладонью, но — не дотянется: мужчина намного выше ее ростом.

— Что ж, идемте тогда знакомить Альвадона с главой алхимического факультета, — прерывает объяснения между рабом и его хозяйкой эр Сигбьерн.

Глупо ревновать к невольнику, но он, Гудхьерт, ничего не может с собой поделать: то, с какой нежностью и заботой смотрит Этти на Первородного, заставляет сжиматься сердце в приступе тоски и боли. Отчего бы девушке не дарить такие взгляды только ему, своему другу и почти жениху? Ему их так не хватает!

***

В особняк Ярвиненов Этерия и ее спутники возвращаются ближе к ужину. Отпустив рабов, девушка поднимается к себе: переодеться в домашнее, привести себя в порядок.

Альвадон, пользуясь тем, что у него появилось свободное время, спешит навестить Кайдена.

— Кайд, как ты тут? — заглядывает он в спальню аджура.

— Твоими молитвами, — дракон смотрит на Альва со смесью вины и раздражения.

Кайден по-прежнему корит себя за все, что случилось с ними двумя, и одновременно его задевает за живое то, что Альв уехал утром с Этерий — и не заглянул, не поздоровался, заставил мучиться до вечера, гадать, как изменятся теперь их отношения.

Раздражает то, что Альв явно привязался к молодой магичке, их хозяйке, проникся излишним доверием к ней: разве можно доверять тем, кто имеет над тобой абсолютную власть? Наконец, Кайдену отчего-то неприятно видеть, что эира Этерия приодела эльфа в новую, никем не ношеную и довольно дорогую одежду.

— Рассказать тебе, где мы были? — Альв видит с трудом сдерживаемое недовольство друга, но выяснять отношения пока не готов.

— Ну, и где же? — поджимает губы Кайден.

— Сначала — в Совете гильдии ювелиров, — начинает перечислять эльф.

Впрочем, в подробности не вдается, пока не добирается до рассказа о визите в алхимические лаборатории магической академии.

— Ты представляешь? — Альвадон даже не пытается скрыть от друга свой восторг. — Я смогу там работать, Кайд! Ставить новые эксперименты, обучать адептов! Мне даже оклад в четыре золотых империала обещали! Конечно, я буду отдавать эти деньги хозяйке Этти…

— Ясно. Значит, я тебя только по вечерам видеть буду. Что ж, хоть так.

Кайден злится: на себя и свою немощь, которая все еще приковывает его к постели. На друга, который решил оставить его на рабов, а сам рвется куда-то в другую жизнь. На Этерию, которая придумала все это, сделала все, чтобы лишить друзей общества друг друга. Кочевники не смогли добиться, чтобы друзья отдалились, а эта наивная с виду девчонка — сумела!

— Альв, — Кайден берет названого брата за руку. — Скажи мне: ты злишься на меня за то, что это я втянул тебя в поиски ошейника, что это из-за меня ты попал в рабство?.. Сможешь ты простить меня за все беды, которые пережил по моей вине?

— Ты мне друг и брат, Кайд. Я пошел тогда за тобой по собственной воле. И пойду снова, когда понадобится. В том, что случилось с нами, нет ни твоей вины, ни моей. Мы должны найти и наказать тех, кто с нами это сделал. Но, пока мы сидим взаперти в особняке — поиски невозможны! Так что я просто обязан работать в академии, понимаешь?

— Ты прав, Альв. Но ты хотя бы раз в день заглядывай ко мне, ладно? Тидж и Дорет будут заботиться обо мне, но поговорить я могу только с тобой…

— Или с хозяйкой Этти и ее другом эром Сигбьерном…

— С ними? Нет! С чего бы им тратить время на раба?..

— Ты не прав, Кайд! — пытается переубедить друга эльф. — Ты был без сознания, а потому не знаешь, как много сделала эира Этерия для нас! Мы просто обязаны отблагодарить ее всем, чем можем!

— Вот, кстати. Расскажи-ка мне, что происходило, пока я валялся тут бревном?

— Сейчас попрошу принести нам с тобой ужин сюда, в твою комнату, и расскажу, хорошо?

— Хорошо, Альв. Я согласен.

Аджур позволяет себе едва заметно улыбнуться: Альв бодр, вдохновлен, по-прежнему готов делиться с ним, с Кайденом, сокровенным. Значит, и правда не винит его ни в чем, а их дружба никуда не делась!