26. Братская помощь

Уснуть в эту ночь Кайдену Бендту Асджеру, племяннику короля аджуров, так и не удается. Он то пытается улечься на своем просторном ложе, которое стало вдруг неуютным, жарким и тесным, то расхаживает по спальне, натыкаясь на мебель и стены, то смотрит в окно на ныряющий поплавком в облаках Сигил.

Отчаяние и надежда сменяют друг друга в смятенной душе Кайдена, воюют между собой, терзают и без того израненное драконье сердце. Наконец, Сигил уплывает за линию крыш, а на смену ему спешит величественный сиятельный Солус. Так ни разу и не задремавший, измученный бессонницей Кайден слышит стук в дверь.

— Входи, Альв, — приглашает он, даже не сомневаясь, что это преданный друг заявился к нему на рассвете, чтобы позвать на утреннюю тренировку.

— Ну что, Кайд, готов размяться? — бодро интересуется эльф. — Смотрю, ты уже одет.

— Я и не раздевался, — качает головой Кайден и понуро бредет к дверям. — Идем.

— Идем, — Альвадон замечает, что названый брат не в настроении, но вопросы задавать не спешит: знает, что Кайду нужно время, чтобы заговорить о том, что его мучает.

Мужчины спорым шагом добираются до тренировочной площадки на заднем дворе особняка, некоторое время молча разминаются и разогревают мышцы, приседая, отжимаясь, потягиваясь на перекладине. Потом, не сговариваясь, берут в руки длинные деревянные шесты, встают в позицию друг напротив друга и начинают бой.

Кайден, несмотря на усталость, бьется жестко, всерьез. Старается достать соперника, провоцирует отвечать не менее яростными и одновременно выверенными ударами. Альв хмурится, блокирует удары и бросает на друга вопросительные взгляды. Наконец, улучив момент, подсекает ноги аджура, а когда тот падает на траву — тут же усаживается ему на грудь, прижимая шестом шею Кайдена к земле.

Аджур криво усмехается. Его улыбка больше похожа на оскал охваченного яростью зверя. Горячее дыхание вырывается из разорванных ноздрей. Альву кажется: еще чуть-чуть — и из них повалит дым.

— Ну, и кто тебя, брат, так раздраконил с самого утра? — бестрепетно глядя в горящие желтым пламенем глаза с вертикальными зрачками, интересуется эльф. — Ты так дрался, словно хотел, чтобы я убил тебя.

— Лучше бы убил, — рычит Кайден. — Или дал сдохнуть там, в степи.

— Что. Случилось? — раздельно и уже без улыбки требует ответа Альвадон.

— Этти.

— Что — Этти? Что ты натворил, Кайд?

Эльф напрягается, готовясь к неприятностям: его друг до того, как попасть в рабство, был несколько вспыльчив и склонен к необдуманным поступкам, пусть даже всегда продиктованным исключительно благородными целями. Но — такова природа молодых драконов. Им трудно сдерживать свой огненный темперамент. Только возраст и опыт способны немного охладить пыл этих детей Изначальных.

— Этерия Кьергор — моя Хас Исемле, — снова рычит Кайд. В его голосе — тоска и отчаяние. — Я — раб своей Избранной, Альв! Безобразный, бесправный раб без медяка за душой!

— Все-таки она — твоя пара… я… догадывался, что это возможно…

— Так, может, ты заодно догадался, как мне быть дальше? Как ты думаешь, что сделает наша хозяйка, если я приду и скажу ей: эира Кьергор, вы предназначены мне в жены Изначальными!

— Да уж, обрадуется вряд ли… — на красивом лице Альвадона проступает растерянность. — Но если… о Аннами*! Отбор!

— Ты о чем? — непонимающе переспрашивает Кайден, переставая рычать и скалиться.

— Когда хозяйка Этти взяла меня с собой в первый раз в город, мы заезжали в дом Совета гильдии ювелиров. Там эира Этерия общалась с каким-то служащим, из их разговора я понял, что, когда Сигил станет полным, наша владелица должна будет отправиться во дворец императора, где несколько благородных эров под патронажем самого императора Абу Гали будут бороться за право назвать ее своей женой.

— Император намерен выдать эиру Кьергор замуж? — Кайден вздрагивает, мотает головой, отталкивает от шеи все еще прижатый к кадыку деревянный шест. — Слезь с меня, Альв!

— Надеюсь, ты не намерен совершить необдуманный поступок?

— А ты мне воспитатель, что ли?! — снова наливаясь яростью, рычит аджур.

— Ну, сам напросился… — Альв вынимает из-за пазухи, сжимает перед губами невзрачный кристалл. — Койма! — произносит громко.

На мужчин обрушивается ледяной водопад.

Кайден вертит головой, кашляет, фыркает, отплевывается: целый поток обжигающе-холодной воды попал ему в рот, залил глаза и нос.

— Ты что творишь, брат?! — с обидой и недоумением смотрит он на эльфа.

— Ты гляди! Даже вспомнил, что я — твой друг и брат? Значит, остудился достаточно.

— Тьфу на тебя! Я и так не стал бы… — Кайд резко замолкает. Потом неохотно договаривает: — Все. Я спокоен. Хорошо, что ты остановил меня, Альв.

Эльф сползает с груди аджура, садится рядом, срывает травинку, прикусывает ее зубами.

— Смотрю, ты уже и артефактами обзаводиться начал? — ворчливо отмечает Кайден, тоже усаживаясь и стряхивая с волос и одежды капли воды.

— Да. Показывал адептам способ алхимической обработки самоцвета бозлыташа. Созданные мною опытные образцы по договоренности с руководителем лабораторий академии оставляю себе. — Альвадон прячет висящий на простом кожаном шнурке артефакт обратно за пазуху. — Как ты узнал о хозяйке? — словно невзначай, интересуется он.

— Мне все не удавалось поговорить с ней. Вчера вечером я не выдержал и пошел к ней в покои. Застал ее спящей.

— И?..

— И что-то заставило меня прикоснуться к ней. К ее… ноге.

— И у тебя засветились чешуйки на лбу и висках, — договаривает за друга Альв.

— Да. И Летун проснулся.

— Так это же замечательно! — глаза эльфа радостно вспыхивают. — Твой дракон вышел из спячки!

— Не совсем. Он сказал пару слов и больше не проявлялся. Я полночи звал его — безрезультатно.

Альвадон снова начинает грызть травинку. Между его бровями залегает хмурая вертикальная складка. Некоторое время проходит в молчании. Друзья слышат, как просыпается особняк, как перекликаются в ветвях фруктовых деревьев и цветущих кустарников какие-то пичуги.

— Тебе следует как можно скорее вступить в брак с эирой Этерией, — выходит, наконец, из задумчивости эльф. — Так твой Летун окрепнет и окончательно проснется гораздо быстрее.

— Альв, посмотри на меня и скажи: кого ты видишь? — вместо ответа требует Кайден.

— Тебя вижу. Своего названого брата, — пожимает плечами Альвадон.

— А я сегодня заглянул в зеркало — впервые за четыре с лишним года. И знаешь, кого я там увидел?

— Кого?

— Седого безобразного бродягу, настолько страшного, что тварей с Изнанки им пугать можно. Лишенного магии и крыльев аджура, неспособного даже огонек наколдовать. Эира Этерия ни за что не согласится стать женой раба, Альв! Тем более — такого, как я сейчас…

— Но ты не можешь знать точно, как она…

— Прекрати, брат! Она и так сделала для нас слишком много. Я не посмею требовать от девушки, чтобы она опорочила свое имя браком с бесправным рабом, да ещё таким… уродливым. И ты не смей ничего говорить ей, слышишь?

— Значит, ты намерен скрыть от хозяйки Этти…

— Да! Намерен! Я клялся верно служить ей, но не клялся открывать ей душу!.. Я буду рядом с ней, ведь я — ее личный раб. Летуну на первое время этого будет достаточно, чтобы окрепнуть.

— Ох, Кайден… Почему мне кажется, что ты напрасно отказываешься довериться хозяйке?

— Тем не менее, я отказываюсь. — Аджур встает, подбирает шесты, направляется к дому. — Тебе пора собираться в академию, Альвадон.

— А ты?

— А я постараюсь попасть эире Кьергор на глаза и буду надеяться, что в этот раз она заметит меня и вспомнит, что я тоже мог бы быть ей полезен. Постарайся разузнать чуть больше об отборе, Альв.

— А ты не прикасайся больше к хозяйке, если не хочешь, чтобы она поняла…

— Да. Я помню, друг. Идем.

***

Эира Кьергор, как и надеялся Кайден, в этот раз замечает его. Трудно не заметить рослого плечистого мужчину, который, словно каменное изваяние, стоит у дверей в столовую, в которую направляется девушка, чтобы позавтракать.

— Уделите мне несколько мгновений своего внимания, эира, — просит Кайд, завидев хозяйку, спускающуюся со второго этажа.

Сам того не замечая, он пристально вглядывается в лицо Этти, ищет в ее глазах недовольство или отвращение. Ждет — не содрогнется ли она, в очередной раз увидев его лицо. Не отведет ли неловко взгляд, чтобы скрыть страх перед его уродствами. Но Этерия смотрит прямо и открыто — так, как смотрела бы на любого раба — Тью или Тиджа.

— Идем, Кайд. Позавтракаем, заодно и пообщаемся, — кивает она в сторону столовой.

Кайден пропускает Этерию вперед и, вслед за ней перешагивая порог, недоверчиво смотрит в спину девушки. Она пригласила его за свой стол? Раба? Видимо, это дань его происхождению из семьи Перворожденных — не иначе. Что-то он не замечал, чтобы кто-то из рабов-людей был удостоен такой чести.

— Дита, поставь дополнительные приборы и принеси завтрак на двоих, — велит Этти рабыне, которая всегда прислуживает за столом.

– Да, эира, — девушка принимается хлопотать, а Этти тем временем просматривает почту.

Наконец, рабыня, накрыв стол, выходит за двери, а Этерия, отложив в сторону свитки, кивает аджуру:

— Угощайтесь, Кайден. И говорите: какое дело у вас ко мне появилось?

— Мне бы хотелось, эира Кьергор, быть вам чем-то полезным. Возможно, как Альвадон, тоже найти какое-то занятие, которое будет приносить прибыль. Надеюсь, у вас нет намерения и дальше держать меня в стенах особняка?

Этерия, налив тетрайи себе и аджуру, аккуратно ставит кувшин с кипятком на специальную подставку, кладет себе на тарелку пару бисквитов, украшенных взбитыми сливками и свежими ягодами. Вид у нее задумчивый, даже озадаченный.

— Видите ли, Кайден, — начинает говорить девушка, тщательно подбирая слова. — Так уж вышло, что у вас теперь довольно… примечательная и запоминающаяся внешность. Не уверена, что нам стоит привлекать внимание к вашему… вашей персоне. Мне и так было непросто избавиться от одного слишком настойчивого эра, который каким-то образом разузнал о том, что у меня есть рабы-Первородные.

— Понимаю ваши опасения, эира, но, возможно, кто-то из мастеров-артефакторов, которые работают на ювелирный дом Ярвинен, сумеет изготовить амулет, изменяющий внешность? Тогда увидеть мой истинный облик не сможет никто — если не воспользуется Кристаллом Истины…

— Это неплохая мысль, Кайден. Я сегодня же постараюсь разузнать, есть ли возможность приобрести для вас такой амулет. Да и приодеть вас пора… Доверите мне выбрать для вас несколько новых вещей? Или, если желаете, поручим это Альвадону.

— Думаю, вам, эира, не стоит тратить на это свое драгоценное время, а Альв не откажется сделать мне небольшое одолжение…

— Пусть будет так.

Этти неторопливо отделяет ложечкой кусочек бисквита, аккуратно кладет его в рот, запивает тетрайей. Кайден вдруг обнаруживает, что любуется девушкой.

Проглотив лакомство, она задает аджуру неожиданный вопрос:

— Скажите, Кайден, есть ли у вас предположения: для чего мог купить вас мой покойный дядя, эр Ярвинен?

Разумеется, Этерия помнит слова эра Сигбьерна об особой способности аджуров находить места залегания ценных руд и самоцветных камней в горах, но ей интересно, захочет ли сам аджур говорить об этом.

Кайден хмурится, раздумывает некоторое время над ответом. Ему вдруг становится понятно, почему его купил старый владелец ювелирного дома Ярвинен, какую выгоду он желал извлечь из такого приобретения. Но его неприятно поражает и тревожит мысль, что хозяйка, обнаружив его талант, перестанет думать о нем как о личности и превратит его в инструмент для своего обогащения.

Золотая лихорадка, жажда наживы сводила с ума многих до нее. Кто знает — не заболеет ли и Этерия Кьергор такой болезнью? И решится ли она однажды освободить от рабской клятвы того, кто способен сделать ее богатейшей эирой Срединной империи?

Понимая, что Этти ждет ответа, Кайден внезапно решает: будь что будет! Он рискнет, расскажет, и даже, если Этерия пожелает, поедет в горы, чтобы на месте показать, на что способен. В конце концов, девушка спасла ему жизнь, выложила кругленькую сумму за его лечение и продолжает заботиться о нем! А еще… может, обнаружив, насколько он может быть полезен, она задумается о том, чтобы оставить его возле себя — но не как раба, а как… хотя бы друга?

За все время завтрака он ни разу не заметил в хозяйке хоть какого-то интереса к себе как к мужчине. А ведь сам он с трудом способен проглотить ложку каши, настолько тесно у него в груди, настолько взволнованно бьется сердце — всего лишь от того, что он сидит и завтракает вместе со своей Хас Исемле.

— Когда моя магическая сила полностью вернется ко мне, эира, я смогу сделать так, что все ваши горные шахты и выработки будут приносить вам несчетное множество ценной добычи, — произносит Кайден. — Такова дарованная Изначальными способность мужчин-аджуров.

— Благодарю, что вы решились довериться и рассказать мне об этом, Кайден, — с лица Этерии исчезает настороженность. Она улыбается — светло и тепло. Так, что у мужчины при взгляде на ямочки на ее щеках разгорается пожар в животе. — Надеюсь, вы не откажетесь сделать это для меня. Для всех нас. У меня есть мысли, как распорядиться богатством после того, как истечет срок действия ограничений, озвученных в завещании моего дяди…

— Я поклялся служить вам, эира Этерия, — не слишком весело отзывается аджур. — Вы вправе приказать мне…

— Кайден! Я понимаю: вам тяжело, очень тяжело оставаться в неволе. Драконы слишком свободолюбивы, чтобы смириться с положением раба. Обещаю: я освобожу вас от вашей клятвы сразу же, как станет возможно, и отпущу на все четыре стороны.

Кайден слушает слова Этти и морщится от боли — телесной и душевной: он жаждет схватить девушку в свои объятия, зацеловать ее сладкие губы, завладеть ею раз и навсегда, а она так легко и свободно говорит о том, чтобы расстаться с ним!

«Мне не освободиться от тебя никогда, Этти… Без тебя мне не нужна даже воля!»

Завтрак заканчивается. Этерия, пожелав Кайдену доброго дня и успешных тренировок, уезжает по делам. Кайден провожает флэткар, уносящий девушку, взглядом — тоскливым и обреченным. Теперь, если повезет, он увидит свою Хас Исемле только поздно вечером.