28. Отбор по-имперски

Следующий день — день отбора. Этерия, слегка бледная после бессонной из-за вполне понятных волнений ночи, встает ни свет, ни заря и начинает готовиться к своему третьему официальному выходу в свет. Сразу две рабыни — Дита и Дорет — помогают юной хозяйке дома Ярвинен принять ванну, просушить, завить и уложить в высокую сложную прическу густые тяжелые волосы.

— Прежде чем надевать бальное платье, вам, эира, следовало бы позавтракать, — советует Дорет. — Я прикажу подать легкие блюда прямо сюда, в ваши покои?

— Да, пожалуй, — соглашается Этти.

Она присаживается возле невысокого столика, на котором рабыни быстро расставляют все для приема пищи, но кусок в горло не лезет, и Этерия, кое-как заставив себя сделать несколько глотков тетрайи, машет рукой:

— Дорет, можно уносить все.

— Но вы почти ничего не съели! — беспокоится добрая женщина.

— Нет аппетита. Давайте дальше одеваться. Я должна прибыть во дворец вовремя.

Со вздохом рабыня уносит поднос с почти нетронутыми блюдами вниз, на кухню. В это утро у рабов будет вкусный завтрак. Впрочем, на питании своих людей Этти и раньше не экономила.

Дита и Дорет облачают свою красивую, но не слишком радостную хозяйку в бальное платье цвета бледной лазури — оно прекрасно оттеняет темную синеву глаз девушки. На голову Этти надевает тонкую диадему из белого золота, инкрустированную бирюзой; в комплекте к ней идут колье, серьги и браслет, который в три оборота охватывает изящное запястье девушки, затянутое в атласную перчатку.

Еще раз взглянув в зеркало и убедившись, что брови причесаны аккуратно, бледные скулы в меру освежены румянами, а алые губы влажно блестят, Этти спускается вниз.

— Пусть Укла и Хартиг поторопятся, а Тью выводит во двор флэткар, — отдает очередное распоряжение Этерия.

На первом этаже, прямо у подножия лестницы, ее дожидаются Альвадон и Кайден.

— Полных сил, эира, — кланяются они своей владелице.

Эльф откровенно любуется нарядом девушки, а Кайден хмурится, пытаясь скрыть свое беспокойство:

— Вы куда-то торопитесь, эира Этерия? — решается поинтересоваться он. — Может быть, я и Альв — мы можем отправиться вместе с вами?

— Нет. Эр Сигбьерн договорился в академии о том, что у Альвадона сегодня выходной, так что вам не нужно никуда ехать. Оставайтесь дома, тренируйтесь, помогайте по хозяйству, — отказывается от компании рабов-Перворожденных девушка.

— Но мы бы могли…

— Вы остаетесь дома. Это приказ. — Этерия строго смотрит на осмелевшего аджура. Тот хмурится еще больше, подступает вплотную к хозяйке, заглядывает сверху вниз в ее глаза. — Вам нечего делать во дворце, Кайден. Как я вас представлю императору и его наследнику? Как рабов? А ведь солгать императору нельзя!

— Но вам опасно… — пытается настоять на своем дракон.

— Мне опасно дать императору знать, что в моей власти сразу два Первородных. А для защиты у меня есть телохранители. — Смягчившись, Этти впервые сама, по собственной воле, кладет руку на плечо аджура — не для того, чтобы воздействовать на него своим даром, а чтобы погладить и утешить. — Со мной все будет хорошо, Кайден, — обещает она.

Кайден застывает, принимая короткую ласку девушки, судорожно вздыхает, сжимает в кулаки руки, которые сами тянутся схватить Избранную в объятия, укрыть своим телом от всего и от всех, унести туда, где до нее никто и никогда не доберется…

— Я вынужден повиноваться вашей воле, эира, — выдавливает он сквозь сжатые зубы. Рабская клятва, которую он принес добровольно, не позволяет Кайдену делать то, что хозяйка запретила.

Нехотя аджур отступает, давая Этерии пройти. Его сердце обливается кровью, когда он смотрит, как девушка выходит во двор, поднимается по откидной лестничке флэткара и устраивается на сиденье в окружении Хартига и Уклы.

— Мне не нравится то, что происходит, — сообщает Кайд Альвадону. — Тебе удалось разузнать хотя бы немного больше об отборе, на который отправилась наша хозяйка?

— К сожалению, эира Кьергор больше не говорила об этом в моем присутствии, — эльф отрицательно качает головой. — Я пытался задавать вопросы, но хозяйка Этти велела мне не забивать голову проблемами, которые я все равно не могу решить…

Кайден бьет кулаками по перилам лестницы, шипит сквозь сжатые зубы:

— Происходит что-то нехорошее, Альв! Я это чувствую!

— Мне тоже тревожно, брат. Но нам остается только надеяться на то, что Изначальные будут милостивы к нашей эире…

***

Его императорское высочество, принц Агзам, встречает Этерию, как и в прошлый раз, лично, прямо у белокаменных ступеней дворца. После положенных приветствий и комплиментов по поводу цветущего вида девушки принц подает руку и ведет ее в залу приемов. Хартиг и Укла, с дозволения Агзама, идут следом.

Брат и сестра держатся настороженно, на принца стараются не смотреть, опасаясь, что он прочтет в их глазах ненависть. Ненавидеть императора Абу Гали и его наследника близнецам есть за что: ведь это они захватили родной лесной край Хартига и Уклы, из-за них близнецы попали в рабство! Но сейчас не время пытаться отомстить захватчикам. Сейчас главное — сохранить жизнь эире Кьергор, ведь она для близнецов — залог их будущего избавления от рабства.

Тем временем принц подводит Этерию к возвышению, на котором стоят два трона — Императора и его наследника. Этти склоняется перед правителем в глубоком церемониальном поклоне.

— А вот и первая невеста империи. Ну же, поднимайтесь, эира, — его императорское величество милостиво улыбается юной магичке и кивает на кресло, установленное на ступень ниже, чем его собственный трон. — Присаживайтесь, эира Кьергор, и приступим к знакомству с теми молодыми эрами, кто изъявил желание видеть вас своей законной супругой.

Этти занимает указанное место, одновременно оглядываясь по сторонам и замечая краем глаза, что вдоль стен сидят придворные императора. Они явно приглашены самим правителем в качестве зрителей. Что ж, юной магичке придется смириться с тем, что все эти бездельники сегодня развлекутся за ее счет.

Хартиг и Укла встают за ее спиной, слева и справа, всем своим видом показывая, что не отойдут ни на шаг от хозяйки. Абу Гали машет рукой церемониймейстеру, давая понять, что можно начинать.

Высокие двустворчатые двери, расположенные точно напротив императорского трона, медленно и величественно отворяются, и на изукрашенные сложным орнаментом плиты пола по одному вступают два десятка мужчин — молодых и не очень. Среди них Этти с облегчением обнаруживает эра Баскитла и эра Сигбьерна. Остальные лица ей почти не знакомы, хотя, кажется, с половиной из возможных женихов она танцевала на предыдущем императорском приеме.

Благородные эры проходят в центр зала, выстраиваются в одну линию, склоняют головы и сгибают и спины в почтительном поклоне.

— Рад видеть вас, мои верные подданные, — приветствует их Абу Гали. — Можете поднять взгляды и полюбоваться на нашу прекрасную гостью, эиру Этерию Кьергор. Сегодня одного из вас она назовет своим будущим мужем.

Церемониймейстер начинает по одному называть имена прибывших на отбор мужчин, рассказывать об их происхождении, размерах состояния. Эра Баскитла представляют четвертым, эра Сигбьерна — двенадцатым. Этти молча смотрит и слушает, ничем не выдавая своего волнения и своих симпатий к двум женихам, которых допустили к отбору по ее просьбе.

— А теперь каждый жених вручит вам, эира Кьергор, подарок. Наш император решил, что стоимость подарка не должна превышать сумму в десять золотых империалов, — продолжает заливаться певчей птицей церемониймейстер. — Вам, императору и принцу предстоит выбрать лучшие из подарков и начислить тем, кто их сделал, три балла. Это — первое испытание.

Этти судорожно сжимает подлокотник кресла: ей не нравится, что его императорское величество сделал так, чтобы она не смогла подарить максимальное количество баллов сразу двум своим фаворитам: эру Сигбьерну и эру Баскитлу.

Участники отбора один за другим приближаются к Этерии и складывают у ее ног свои подношения — гребни для волос, шкатулки, диадемы, отрезы тканей. Хартиг и Укла, выступив вперед, тут же проверяют каждый подарок, чтобы убедиться, что в нем нет ничего опасного для их хозяйки.

Эр Баскитл, вызванный четвертым, вручает эире Кьергор довольно невзрачный с виду поясок, собранный из квадратных металлических пластин, судя по цвету — медных. В каждую из пластин вставлен небольшой самоцвет коричневого цвета с золотистыми искрами.

— Это, эира Кьергор, непростой пояс. Это — артефакт, способный защитить вас от любой непогоды — как от лютого мороза, так и от испепеляющего зноя, — поясняет он. — Дождь, град и снегопад так же не коснутся вас, пока на вашей тонкой талии будет красоваться этот артефакт.

Этти с благодарностью принимает дар эра Баскитла.

«Наконец-то хоть что-то полезное», — говорит она шепотом — так, чтобы услышал только сам мужчина, да телохранители, стоящие совсем рядом.

Эр Сигбьерн преподносит Этерии древний фолиант в окладе из серебра, инкрустированного яшмой.

— Это — огромная редкость, — поясняет он. — Здесь собраны легенды и сказания всех известных нам народов и племен. Думаю, эира Этерия, вам будет интересно изучить их…

— Да, мне очень любопытно! — впервые за все время глаза Этти вспыхивают неподдельной радостью: она всегда тянулась к новым знаниям, и только эр Гудхьерт сумел оценить ее живой и любознательный ум.

Восемнадцатый жених, эр Херстенен, предстает перед Этерией со свитком в руках и изукрашенной самоцветами уздечкой:

— Позвольте, эира Кьергор, — высокопарно вещает он, — вручить вам в дар моего лучшего скакуна, жеребца по кличке Райвенд. Он быстр, как ветер, и надежен, как скала!

— Этот подарок достоин самого императора! — восклицает принц. В его голосе слышны ревнивые нотки: наследник не единожды пытался перекупить коня у эра Херстенена через подставных лиц, но ему так и не удалось получить желаемое. — Я женился бы даже на дурнушке, не имеющей ни родословной, ни магического дара, если бы она владела этим скакуном! — скрипит зубами Агзам.

Двадцатый жених, прежде чем подойти к Этти, машет повелительно рукой в сторону дверей, и в залу приемов вводят двух молодых женщин.

— Это рабыни, выращенные в доме Сьерскинен, — поясняет благородный эр. — Они обучены шитью и способны сотворить наряд, достойный императрицы!

Этти устало прикрывает глаза: вот и еще пара рабов, отказаться от которых она не может, а значит, ей придется позаботиться о будущем этих женщин. Впрочем, если они и правда такие мастерицы, то можно дать им вольную и помочь с открытием собственной портняжной мастерской или модной лавки. Со временем девушки сумеют вернуть бывшей хозяйке долг.

Когда настает пора определить победителей первого испытания, Этти после мучительных раздумий все же отдает три балла эру Сигбьерну. Пояс-артефакт — вещица, несомненно, полезная, но такую можно заказать у любого умелого мастера-артефактора.

Наконец, первый этап отбора завершается. Этерия отдает три балла эру Сигбьерну, и тот одаривает ее полной тепла улыбкой. На эра Баскитла, который ревниво хмурится, Этти бросает извиняющиеся взгляды.

Тем временем свое решение объявляет принц Агзам:

— Несомненно, самым ценным подарком оказался скакун Райвенд, так что я присуждаю три балла эру Херстенену. Надеюсь, эр, один из ваших скакунов однажды украсит собой наши императорские конюшни, — бросает он намек жениху.

Эр Херстенен понимает с полуслова:

— Как раз три полных Сигила назад родился жеребенок от Райвенда. Он обещает вырасти не менее прытким, чем его отец, — тут же кланяется мужчина. — Буду счастлив подарить жеребенка вам, ваше императорское высочество!

— Мы примем ваш дар, эр Херстенен, — снисходительно кивает принц.

Затем своего фаворита объявляет император Абу Гали. Им становится невзрачный эр Кеделиг — мужчина средних лет, средней внешности и средних магических способностей. Он подарил Этерии канделябр на десять свечей, отлитый из бронзы и украшенный золотом и самоцветами. Канделябр выглядит напыщенно и безвкусно, но, видимо, эр Кеделиг обладает в глазах императора какими-то иными достоинствами, помимо утонченного вкуса.

— Его императорское величество Абу Гали приглашает всех разделить с ним второй завтрак в малой трапезной, — объявляет церемониймейстер. — После завтрака состоится второй этап отбора.

***

Император, наследник, придворные и даже почти все женихи старательно и даже немного жадно поглощают поданные к столу изысканные блюда. И только Этерия сидит и возит по тарелке кусочек незнакомого фрукта, политый каким-то соусом с пряным запахом и солоноватым вкусом.

К счастью, его императорскому величеству и самому не терпится вернуться к соревнованиям, а потому очень скоро, опустошив третью по счету тарелку с закусками, он встает и направляется к дверям в залу приемов. Вслед за правителем пышным разноцветным хвостом тянутся его приближенные. Замыкают шествие женихи и Этерия в сопровождении верных телохранителей.

Как только все рассаживаются по старым местам, в центр залы выступает церемониймейстер.

— Как вам всем известно, эйры, наша невеста — богатая наследница, новая владелица ювелирного дома Ярвинен, поэтому его императорское величество решил, что будущий супруг эиры должен хорошо разбираться в самоцветных каменьях. Сейчас мы проверим, кто из женихов лучше других понимает ювелирное дело.

Этерия тревожно оглядывается на эра Сигбьерна. Она помнит, что он рассказывал о целебных качествах некоторых самоцветов, но достаточно ли у него знаний, чтобы оказаться в числе лучших?

Эр Баскитл выглядит довольным: уж кто-кто, а он наверняка знает о самоцветах не меньше опытных ювелиров! Другие женихи тоже разделились на две группы: одни выглядят спокойными, другие — озадаченными. Только Эр Кеделиг держится так, словно вышел прогуляться тихим летним вечером по собственному саду. Похоже, невеста ему не интересна: он еще ни разу не задержал на Этерии взгляд дольше чем необходимо.

Церемониймейстер дает знак рабам, и те вносят через одну из боковых дверей столик и какой-то тяжелый кожаный мешок, в котором мог бы свободно уместиться пятилетний ребенок. Водрузив мешок на стол, церемониймейстер, как факир из Саркаманды — города на границе со степью — вынимает из темного нутра меха крупную каменную друзу, состоящую из прозрачных кристаллов фиолетового оттенка.

— Прошу вас, эр — приглашает он первого жениха. — Что вы можете рассказать нам об этом предмете?

Молодому и довольно приятному внешне эру удается опознать в кристаллах самоцвет под названием аметрин, но больше ничего рассказать о доставшихся ему камнях незадачливый жених не способен. Следующие два претендента на руку Этерии показывают приблизительно такие же результаты.

Четвертым к церемониймейстеру приближается эр Баскитл. Он получает от замешкавшегося распорядителя нечто округлое, словно птичье яйцо, и переливающееся, словно радуга.

— Это — жеод абрадорикума, кристалла, лучше всего поддающегося шлифовке и подходящего для создания артефактов меткости, — объявляет эр Баскитл и, не дожидаясь дополнительных вопросов, сам рассказывает о том, где обычно находят залежи этого ценного минерала, как его добывают и сколько может стоить на рынке самоцветных камней данный конкретный жеод.

— По-моему, рассказ досточтимого эра настолько полный и подробный, что и придраться не к чему! — заявляет приглашенный специально ради этого испытания лучший ювелир императора.

Через некоторое время доходит очередь и до эра Сигбьерна. Ему достается зеленоватый не ограненный кристалл, в котором целитель без труда опознает хризиториум — самоцвет, способный останавливать гниение. Эр Сигбьерн подробно рассказывает о целебных и алхимических свойствах кристалла, легко определяет его стоимость. Только вот о том, где и как добывают этот камень, лучший лекарь империи, к сожалению, не знает.

— Ответ почти идеальный! — Объявляет ювелир императора. — Но ответ эра Баскитла был лучше.

Третьим лидером этого этапа снова становится ставленник императора, эр Кеделиг. Этерии трудно поверить, что этот неприятный с виду человечек с побитой оспинами кожей может знать о камнях больше, чем эр Баскитл. Однако про доставшуюся ему друзу самоцвета кианита он говорит долго, умно и занудно настолько, что сидящие у стен придворные, прикрываясь рукавами и веерами, начинают потихоньку зевать.

Этерия ловит себя на мысли, что, кажется, мужчина знал заранее, какой именно вид самоцветов ему выпадет…

— Все-все, достаточно, эр Кеделиг, — заметив, что зрители заскучали, останавливает мужчину церемониймейстер. — Полагаю, ни у кого нет сомнений, что эр Кеделиг прекрасно разбирается в предмете разговора?

— Нет, — разводит руками королевский ювелир.

Этерия видит, что ювелир не очень доволен и соглашается через силу. Это заставляет девушку задуматься о том, что у императора Абу Гали явно есть свои причины потворствовать невзрачному эру. «Надо бы понаблюдать за Кеделигом более пристально, — решает она. — Если у меня будет шанс снизить ему баллы — я это обязательно сделаю».

Несомненным лидером второго конкурса становятся эр Баскитл и эр Кеделиг. Еще трое претендентов, в том числе и целитель Сигбьерн, занимают почетное второе место.

Третьим испытанием для женихов Этерии оказывается бой на свердах — длинных заостренных с одной стороны гибких клинках из закаленной стали, снабженных рукоятью.

Два десятка женихов путем жеребьевки разбиваются попарно, и в зале приемов раздается команда, отданная самим императором Абу Гали:

— К бою! — за которой следует лязг и звон столкнувшихся, скрестившихся в воздухе клинков.

Этерия испуганно замирает в своем кресле. Она не знает, на кого смотреть и за кого переживать — за эра Баскитла или за Эра Сигбьерна. В том, что командир отряда охраны прекрасно владеет оружием, юная магичка не сомневается. А вот как справится с заданием мирный добродушный целитель?

А справляется эр Гудхьерт хорошо. Очень хорошо. Он двигается быстро — так быстро, что глаз не всегда успевает заметить движение. При этом мужчина не принимает картинных поз, не оглядывается по сторонам, чтобы оценить, какое произвел впечатление. Он рубится как настоящий воин: жестко, скупо, сосредоточенно, выискивая слабые места противника и тут же используя его промахи, чтобы провести очередную атаку.

В зале становится душно от жара, исходящего от разгоряченных тел. В воздухе витают острые запахи мужского пота. Придворные, забыв шептаться, напряженно следят за ходом поединков. Принц Агзам то и дело подпрыгивает на своем троне, стучит кулаком одной руки по ладони другой, выкрикивает поощрительно:

— Так его! Да! Резче!

Один за другим женихи, получив ушибы, царапины и прочие ранения, выбывают из строя. Сражающихся становится все меньше. Наконец, в центре зала остаются всего двое: эр Сигбьерн и эр Кеделиг, сумевший зацепить и оцарапать кончиком сверда бок эра Баскитла.

— Ну, что ж, — император Абу Гали с неприятной, но довольной улыбкой потирает руки. — Давайте посмотрим, эр Сигбьерн, хватит ли вашего мастерства, чтобы устоять против моего лучшего мастера боя на свердах.

Этти видит, как сужает глаза и поджимает губы эр Гудхьерт, как оценивающе смотрит он на противника. Мужчины коротко кланяются друг другу и занимают позиции.

— В бой! — командует император, в нетерпении даже притопнув ногой.

Целитель и тайный советник императора не спешат скрещивать сверды. Они долго кружат по залу, делая обманные выпады, начиная и тут же обрывая атаку. Затем, словно сговорившись, бросаются в наступление — оба. Скорость их движений все увеличивается. Остро отточенные клинки сверд со свистом рассекают воздух, звенят, сталкиваясь, устремляются к живой плоти, желая отведать свежей горячей крови.

Эр Кеделиг постепенно перемещается сам и уводит за собой эра Сигбьерна в дальний правый угол зала, где неожиданно поднимает на уровень груди левую, свободную от оружия руку. Никто не придает этому значения — никто, кроме эра Сигбьерна, который на пару мгновений оказывается ослеплен вспышкой света, отраженного от перстня-печатки тайного советника. Этой пары мгновений оказывается достаточно, чтобы эр Кеделиг пробил глухую защиту противника и ткнул его кончиком сверды в плечо.

Этти не выдерживает — сдавленно охает, когда на белой ткани рубахи эра Гудхьерта проступает кровь.

— Стоп бой! Победил эр Кеделиг! — объявляет церемониймейстер и тут же делает новое объявление. — В пиршественном зале подана тетрайя и сладости. Его императорское величество Абу Гали предлагает всем угоститься перед последним испытанием!

Воспользовавшись перерывом, Этти спешит к своему другу:

— Чем я могу помочь вам, эр Гудхьерт? Мне бесконечно жаль, что вас ранили из-за меня…

— Ради вас, эира Этерия, я готов принять любые раны и любую смерть, — тяжело дыша после сражения, вдруг признается целитель. — Я не могу потерять вас, потому что… потому что люблю!

Это неожиданное признание заставляет девушку прослезиться. Как бы она хотела ответить своему другу тем же! Но сердцу не прикажешь — пока что она не может сказать, что влюблена: это было бы ложью.

— Вы сильно ранены? Давайте я обезврежу вашу рану, и нужно как-то остановить кровь, — вместо слов любви говорит она. — Как же так вышло, что эр Кеделиг сумел добраться до вас?

— Эр Кеделиг нарочно встал так, чтобы свет Солуса, проникающий через расположенное под потолком узкое окно, упал на него, а потом сумел ослепить меня отраженным лучом.

— Так, значит, его победа — сплошное мошенничество! — возмущенно стискивает кулачки юная магичка.

— К сожалению, доказать, что все было сделано нарочно, невозможно. Даже если я сообщу, что ненадолго ослеп — император объявит, что такова была воля Изначальных. Мне остается лишь смириться и постараться залечить раны.

К счастью, в неизменном саквояже эра Сигбьерна есть все необходимое, чтобы обработать проколотую кожу и заклеить ее заживляющим пластырем.

— Завтра к утру останется лишь небольшой шрам, — глядя, как аккуратно прижимает к его плечу края пластыря, успокаивающе произносит эр Гудхьерт.

— Но вам не больно? — беспокоится Этти. — Мы ведь не знаем, какое еще испытание приготовил для всех вас его величество…

— Не беспокойтесь, эира Этерия. Наложенный вами пластырь снимает боль.

Пока Этти помогает целителю, полдник заканчивается, и император с наследником и со свитой возвращается в залу приемов.

— Последнее испытание отбора! — снова выходит в центр зала церемониймейстер. — Все претенденты на руку нашей прекрасной эиры Кьергор — высокородные эры. Его императорское величество желает убедиться, что будущий супруг эиры не только хорошо разбирается в самоцветах и бьется на свердах, но еще и хорошо танцует.

Сидящие вдоль стен придворные начинают улыбаться и оживленно перешептываться. Женихи — все, как один, — обращают взоры к Этерии, которая замирает в своем кресле и немного бледнеет: неужели ей одной придется танцевать с каждым из двух десятков женихов?

— Оценить навыки претендентов в искусстве танца помогут первая наложница императора и ее старшая фрейлина, — договаривает церемониймейстер.

На балкончиках слева и справа от главного входа в залу появляются музыканты. Они настраивают инструменты, а Этти и еще двух женщин церемониймейстер приглашает в центр залы. Каждой из них предстоит протанцевать со всеми двадцатью претендентами.

И тут Этерия понимает, что император Абу Гали, сам того не ведая, дал ей шанс избавиться от его ставленника, эра Кеделига. Надев на лицо маску вежливости и невозмутимости, Этти принимает руку первого из женихов и начинает двигаться с ним в такт, выполняя фигуры медленного вальчика.

Время идет. Сменяются партнеры и мелодии. Седьмым партнером Этти становится эр Баскитл, десятым — эр Сигбьерн. Оба мужчины танцуют безупречно, но эр Сигбьерн — наследник рода, породнившегося через кровный ритуал с аджурами, двигается легче, изящней, грациозней. Танцевать с ним — одно удовольствие. Кружась в объятиях эра Гудхьерта, юная магичка даже забывает об отборе, о внимательных, оценивающих взглядах. Она словно парит над землей, ее ноги едва касаются расписной плитки!

А еще через два тура наступает очередь эра Кеделига. Этот мужчина сжимает ладонь и талию Этерии сильнее, чем нужно. Его конечности кажутся деревянными и совсем не гибкими. Тайный советник императора танцует, как марионетка, которую кто-то дергает за веревочки. Тем не менее, ему удается попадать в такт и не наступать девушке на ноги.

Этти, напустив на себя совершенно простодушный вид, старательно подстраивается под неловкие движения своего партнера, всем своим видом давая понять, что ей хочется станцевать как можно лучше. Но наступает момент, когда эр Кеделиг должен отпустить ладонь Этерии, чтобы она могла придержать подол своего пышного бального платья. Воспользовавшись этим, Этти незаметно для партнера по танцу и для окружающих делает быстрое движение рукой, заставив свои пышные юбки не отклониться назад, а, наоборот, колоколом качнуться вперед.

Когда Этти только училась танцевать, этот прием у них с подругами назывался «уронить партнера», и вот теперь она очень кстати вспоминает эту уловку.

Эр Кеделиг обречен!

Целый водопад плотной ткани неожиданно оказывается между широко расставленными бедрами мужчины. Он тут же запутывается в этом ворохе юбок, спотыкается, теряет равновесие и, неловко взмахнув руками, падает на пятую точку.

— Ах-х-х! — раздается всеобщий возглас.

Музыка обрывается. Сидящие у стен придворные вскакивают со своих мест. Принц Агзам в изумлении открывает рот. Глаза императора Абу Гали наливаются кровью, лицо его темнеет, взгляд мечет молнии.

— Эр Кеделиг! — раздается скрежещущий, полный недовольства голос императора. — Что это с вами случилось? Запутались в собственных ногах?

— Мне помешали сделать шаг юбки эиры… — растерянно бормочет тот, по-прежнему сидя на полу и наливаясь нездоровой, мертвенной бледностью.

— Плохому танцору, — бушует Абу Гали, сам не замечая, что признает своего фаворита побежденным, — все, что между ног — мешает! Может, избавить вас от лишнего?

Тайный советник из положения «на попе», не вставая, перемещается в положение «на коленях» и падает ниц перед правителем:

— Не велите казнить, ваше императорское величество! Клянусь Изначальными, я все сделаю, чтобы искупить свою вину!

— Конечно, сделаешь, Кеделиг! А сейчас — вон с глаз моих! Я еще подумаю, как проучить тебя за твою оплошность!

Эр Кеделиг с трудом встает и, пошатываясь, спешит к ближайшей двери, которая с негромким хлопком закрывается за его спиной. В зале приемов стоит мертвая тишина. Никто не смеет заговорить. Никто — кроме императора. Тот обращает полный злобы взор на Этти. Рот Абу Гали искривляет усмешка, словно он пытается вежливо улыбнуться, но губы не слушаются его.

— Приношу извинения за неловкость своего придворного, эира Кьергор, — голос правителя звучит, как лязг клинка сверды, столько в нем металла. — Он понесет справедливую кару. Полагаю, вы уже определились с тем, кому отдадите три балла за искусство танца?

— Не стоит извиняться, ваше императорское величество, — кланяется Этти. — Я не пострадала, лишь немного испугалась. А высшую оценку, с вашего позволения, я ставлю эру Сигбьерну: мне кажется, его мастерство столь велико, что, не будь он целителем — мог бы стать лучшим наставником танцев во всей империи.

— Что ж. Другого ответа я и не ожидал. — Император с каменным лицом откидывается на спинку трона, машет рукой церемониймейстеру: — Можете объявлять результаты отбора.

Этерия замирает — взволнованная, напряженная. Находит взглядом эра Сигбьерна. Тот стоит в ряду других женихов — высокий, красивый и совершенно невозмутимый. Поймав взгляд девушки, он незаметно шлет ей теплую улыбку, словно обещает: все будет хорошо.

Церемониймейстер неторопливо перекладывает лежащие перед ним свитки с записями, которые делал по ходу отбора, что-то сверяет, подсчитывает и, наконец, объявляет чуть дрожащим голосом, с опаской поглядывая на правителя и его наследника:

— Больше всего баллов по результатам четырех испытаний набрал эр Сигбьерн, целитель, который возглавляет лечебницу при императорской академии магии!

По залу приемов проносится дружный вздох. Кто-то охает с испугом, кто-то — с восторгом, кто-то — с предвкушением: что-то сейчас будет?

Принц и император встают со своих тронов. Лица у обоих недовольные, злые.

— Мы вынуждены признать, — объявляет Абу Гали, — что эр Сигбьерн действительно достоин того, чтобы стать вашим супругом, эира Кьергор. И, раз уж вы сами поспособствовали тому, чтобы эр целитель стал вашим женихом, приказываю вам заключить брак не позднее трех десятков дней, считая от сегодняшнего вечера. Мы лично убедимся в том, что наше приказание было исполнено в точности. А теперь — все прочь! Мы устали и отправляемся отдыхать.

— Но отец! — сквозь шум, поднятый разом заговорившими придворными, доносится до Этти голос принца Агзама. — А как же я?! Разве…

— Мы обсудим это не сейчас и не здесь! — обрывает речь сына император. — Ступай за мной.