31. Первая брачная ночь и первое семейное утро

За торжественный стол Этти усаживается печальная и задумчивая. Впрочем, жених тоже утратил свою сияющую улыбку. Кадж Фроуд и эр Холдор даже порывались уйти, чтобы не мешать молодоженам, но Этерия и Гудхьерт их не отпустили:

— У нас, кажется, даже два повода для праздника, — заявил целитель. — Первый — разумеется, наша с Этерией свадьба. Второй — то, что аджуру удалось вернуть свою вторую крылатую ипостась.

— Вы ведь давно надеялись на это, не так ли, эр Сигбьерн? — отмечает кадж Фроуд.

— Вот именно. Очень надеялись — и я, и моя жена. Правда, все получилось как-то неожиданно… — Гудхьерт пожимает плечами, не пытаясь скрыть растерянность и недоумение.

— Да и сам аджур отчего-то не выглядел радостным, — отмечает законник, эр Холдор. — Быть может, теперь, когда он снова может летать, ему будет еще труднее мириться с положением раба?

— Бедный Кайден, — Этти не выдерживает, роняет пару слезинок — и тут же прячет их за салфеткой, которую до этого комкала в руках. — Как же мне жаль, что оставленное дядей завещание лишило меня возможности даровать ему свободу. Ему — и его другу, Альвадону…

— Но, раз уж мы сели за этот богатый стол, — берет на себя смелость сказать поздравительные слова эр Холдор, — давайте порадуемся и поздравим друг друга с тем, что эр Гудхьерт и эира Кьергор теперь — семья, и с тем, что к Первородным возвращаются их прежние силы и способности!

— Да, давайте! — соглашаются остальные.

Некоторое время проходит в тишине: мужчины ужинают с аппетитом, а Этти, проглотив пару кусочков запеченной рыбы, старательно делает вид, что лакомится сыром и фруктами. На самом же деле аппетита у нее нет.

Душу юной новобрачной снедают тревоги и волнения. Отчего Кайден не пожелал поговорить с ней, зачем оттолкнул? Как пройдет ее первая брачная ночь с эром Гудхьертом? Что она, Этти, должна делать и как себя правильно вести? Больно ли ей будет? Мама Этерии ушла из жизни раньше, чем успела наставить дочь в этих вопросах, а других родственниц у девушки не нашлось…

Наконец, ужин заканчивается. Гости, еще раз произнеся слова поздравлений и добрых пожеланий, откланиваются и отправляются по домам, а Этти и эр Гудхьерт отправляются наверх. Покои для мужчины, главы семьи, находятся бок о бок с покоями самой Этерии. Теперь в них будет жить целитель Сигбьерн.

Свой дом в Кояш-кене у эра Гудхьерта тоже есть, но он намного меньше особняка Этти, и почти не обжит: будучи одиноким, мужчина предпочитал обитать на территории академии, в пансионе для преподавателей. Так ему было удобней, особенно когда случались ночные вызова к особо сложным пациентам.

— Этти, любовь моя, вы позволите мне сегодня поухаживать за вами? — ведя молодую жену за руку, предлагает целитель. — Я помогу вам снять ваше шикарное платье и украшения. Это будет для меня и удовольствием, и наградой.

— Разве я могу отказать вам в удовольствии, Гудхьерт? Вы ведь теперь — мой муж.

— Это не значит, Этерия, что вы не смеете говорить мне «нет»! — эр Сигбьерн тут же отстраняется от девушки, тяжело вздыхает. — Запомните, Этти: я хочу, чтобы все, что вы мне дадите и позволите, вы дарили мне от чистого сердца, без принуждения! Лишь тогда моя радость от обладания вами будет чистой и ничем не омраченной!

— Простите, Гудхьерт! Я, наверное, не так выразилась… — Этти покрепче сжимает ладонь мужчины, не позволяя ему уйти. — Разумеется, я с благодарностью приму вашу заботу, как делала это до сих пор!

Напряженное лицо целителя смягчается, на нем проступает улыбка:

— Я рад, Этерия! Я счастлив быть вашим мужем и заботиться о вас!

Он проходит вслед за девушкой в ее спальню, помогает избавиться от платья, распустить и освободить от украшений волосы. Его руки — умелые, опытные руки целителя — несут тепло и покой, они согревают, ласкают и нежат шею и плечи девушки, ее тонкий стан и стройные ножки.

— Приляг, моя любовь, — освободив Этерию от всего, кроме нижней рубашки, едва достающей до середины ягодиц, предлагает мужчина. — Я сейчас пойду, избавлюсь от своей одежды, и вернусь к тебе.

— Хорошо, Гудхьерт. Я жду тебя, — неловко кутаясь в тонкий плед, соглашается Этти.

Юной магичке странно и непривычно находиться перед мужчиной почти голой, и она рада появившейся передышке. Может, за эти несколько мгновений она успеет привыкнуть к мысли, что муж имеет право видеть ее обнаженное тело?

Эр Сигбьерн уходит, но ненадолго. Этти не успевает даже доплести привычную свободную косу, как открывается дверь в соседнюю спальню, и целитель вновь предстает перед ней — впервые не в официальном костюме, а в простом домашнем халате, который явно накинут на голое тело.

Окинув мужчину взглядом, Этти опускает глаза и заливается жарким румянцем: нет! Не привыкла она пока к такому. Не чувствует она Гудхьерта настолько родным и близким, чтобы перестать смущаться. Но эти крамольные мысли девушка предпочитает забыть, отправить в самый дальний уголок памяти.

— А вот и ты, муж, — протягивает она руку целителю и видит, как расцветает от этого робкого приглашения мужчина.

Он подходит, присаживается рядом, берет в ладони протянутую ему руку, начинает покрывать поцелуями сначала пальчики, потом — изгиб запястья с внутренней стороны — как раз там, где виднеются через тонкую кожу синие жилки.

Этти не успевает понять, как так получается, что вот только-только Гудхьерт сидел и целовал ее руку, а вот он уже лежит подле нее, вытянувшись во весь свой немалый рост, а его губы пощипывают кожу над ключицами, постепенно приближаясь к ямочке между ними. Девушка ловит себя на том, что ей, в общем-то, приятно то, что делает мужчина, но, кажется, усталость все же сильнее этих впечатлений.

«Я только на пару мгновений прикрою глаза, и тут же снова открою и буду наслаждаться ласками супруга», — обещает себе юная магичка, и… засыпает.

«Так-то лучше! Глупая девчонка! Глупый аджур! Я же все сделала, чтобы вы, наконец, поняли, что созданы друг для друга! Даже Летуну сил дала для пробуждения!» — слышит она, уже уплывая в сон, знакомый женский голос.

«Кемдар?» — мысленно спрашивает Этерия.

«А кто еще позаботится о двух недотепах, готовых погубить жизнь себе и своей паре?» — ворчливо отзывается Богиня Судьбы.

«Изначальные! Так Кайден и я?..»

«Да, вы — пара. Запомни это! Так что прости, милая, но плотской любви с тобой целитель не познает: будешь засыпать каждый раз, когда он прикоснется к тебе, желая близости!»

«Но как же?..»

«Спи, глупышка… Скоро все решится. Колесо Судьбы давно запущено, и развязка близка!»

Эти слова — последнее, что успевает запомнить Этерия, прежде чем окончательно провалиться в сон.

Она уже не слышит, как, озаботившись внезапной неподвижностью девушки, приподнимается на локте эр Сигбьерн, как зовет ее хриплым задыхающимся голосом:

— Этерия? Этти? Неужели ты спишь, любимая? Прости… я не думал, что этот день настолько вымотал тебя… Спи, родная. Я… дождусь следующей ночи…

***

Утром Этерия просыпается и обнаруживает, что в постели она одна: эра Гудхьерта рядом нет.

«Ох! Как же неловко-то получилось! — хватается она за голову. — Надеюсь, муж не будет держать на меня зла?»

Затем девушка вдруг вспоминает — как сон или какую-то другую явь — разговор с Кемдар, богиней судьбы.

Вспоминает — и замирает, сжавшись в смятении под своим легким пледом. Как же быть ей, если все, что сказала Кемдар — правда? Как жить с мужем и мучить его своей недоступностью? Как смотреть в глаза аджуру — и читать в них бесконечное страдание? Разве мало он настрадался, чтобы теперь мучиться еще и оттого, что его Избранная оказалась ему — владелицей, а другому мужчине — женой?

«Не знаю, что должно произойти, чтобы все как-то уладилось, — говорит себе девушка. — Гудхьерт — мой муж, и этого не изменишь».

А потом страшное предчувствие сжимает ее сердце, выбивает воздух из груди: единственная возможность для нее стать снова свободной — овдоветь. Но она не хочет, чтобы целитель умирал! Он… он слишком хороший, чтобы расплатиться собственной жизнью за все доброе, что сделал для нее, Этерии, и ее рабов-Первородных!

«Кемдар! — Этти спрыгивает со своего ложа, встает на колени. — Сохрани жизнь моему супругу! Не допусти его гибели!»

Увы! Кемдар молчит — то ли не слышит, то ли не желает отвечать.

Подавленная, нерадостная Этти медленно умывается, надевает дневное платье и спускается вниз.

— Где мой муж? — останавливает вопросом пробегающую мимо рабыню Меррит, которая всегда помогает подавать на стол и убирать с него.

— Эр Сигбьерн просил передать, что дожидается вас на веранде. Мы уже отнесли ему туда завтрак.

— Хорошо, Меррит. Мне несите туда же, — кивает Этерия и направляется к выходу.

Вот и привнес муж в ее жизнь что-то новое!

Этти никогда даже не задумывалась о том, чтобы завтракать, полдничать или обедать на открытом воздухе. Ей казалось, что принимать пищу следует только в специально отведенном для этой цели помещении. Или, в крайнем случае, в своих покоях на втором этаже…

— Полных сил, Гудхьерт, — приветствует юная магичка мужа, глядя на него робко и чуть виновато: все же мужчина мог разозлиться, что она уснула в самый неподходящий момент.

— И тебе полных сил, жена. Позавтракаешь со мной? 152e1bc

Целитель встает, приветствует девушку сдержанным поцелуем в губы, помогает ей устроиться в плетеном кресле подле невысокого столика. Он совсем не злится! — понимает Этерия и вздыхает с облегчением.

— С радостью! — отвечает она улыбкой и нежным прикосновением к плечу мужчины. — Какие у нас планы на сегодня? — предлагает она тему для беседы.

— Сегодня я загляну во дворец и запишу нас с тобой на аудиенцию к Императору, — сообщает эр Сигбьерн. — Должны же мы отчитаться перед его императорским величеством, что выполнили его повеление. А потом — потом поеду в лечебницу: пациенты никуда не исчезли, как и мои помощники и ученики. Все они по-прежнему нуждаются во мне.

— Могу я просить тебя, Гудхьерт, чтобы ты нашел время побывать со мной в Совете гильдии ювелиров? Почтенные эры тоже наверняка пожелают познакомиться с тобой поближе…

— Хорошо, любовь моя. Сегодня нам назначат день аудиенции у императора, и тогда мы с тобой сможем решить, когда нам наведаться к твоим деловым партнерам.

Закончив завтракать, целитель поднимается из-за стола, снова целует Этти — в этот раз более жадно и горячо, чем при встрече.

— Ты не представляешь, жена, как я буду ждать сегодняшнего вечера, — шепчет он.

Мужчина уходит, а Этти остается сидеть за столом с озадаченным и смущенным видом. Если Кемдар не шутила, (а иногда Богиня Судьбы бывает на удивление серьезна), то сегодня вечером, как и накануне, эра Гудхьерта ждет болезненное разочарование: его желанная, горячо любимая жена вновь уснет прямо у него в руках, и никакие ласки не смогут пробудить ее и заставить отвечать мужу взаимностью…