34. Тайное бегство

Все, что остается эире Этерии Кьергор после двух нападений и потери мужа — это бежать прочь: из Кояш-кена, из империи. Она — слишком лакомый кусочек, и теперь становится окончательно ясно: ее не оставят в покое, не дадут спокойно жить и управлять ювелирным домом.

Не напрасно Совет гильдии ювелиров предупреждал Этти, что без мужа ей придется трудно, не зря ставил сроки в полгода, чтобы найти себе защитника. Увы! От притязаний принца и его отца ее не защитит никто: нападения будут продолжаться, и однажды похитители найдут способ добраться до юной магички, даже если телохранители и Первородные не будут отступать от нее ни на шаг.

Едва брезжит рассвет, как Этерия, близнецы, Альв и Кайд приступают к выполнению плана, разработанного накануне вечером.

Укла, одетая в один из нарядов хозяйки, с распущенными темными волосами, закутанная во вдовье покрывало, скрывающее лицо, вместе с братом-близнецом Хартигом отправляются в Дом Погребения при Храме Изначальных, чтобы предать ритуальному сожжению тело, так похожее на эра Сигбьерна. Пусть те, кто следит за домом Ярвинен, считают, что Этерия, как и положено скорбящей вдове, вовсю предается горю по погибшему супругу.

В то же время сама Этерия и Альвадон отправляются на спине Летуна-Кайдена в лечебницу при академии магии, которой руководил эр Сигбьерн. Девушке предстоит передать руководителю кафедры алхимии свиток — оповещение о том, что Альвадон больше не может занимать должность преподавателя. Заодно Этти переговорит с каджем Фроудом о том, что ближе к полудню к нему явится Укла и задержится в лечебнице на несколько дней под именем своей хозяйки, изображая болезнь.

— Прощайте, Хартиг, Укла, — обнимается с близнецами Этти. — Я никогда не забуду, что вы рисковали своими жизнями, защищая меня. Надеюсь, Изначальные помогут вам вернуться в родное Чернолесье…

— Это мы до конца своих дней будем признательны вам, эира, за возвращенную нам свободу и за шанс вновь увидеть родных.

К счастью, близнецов Этти покупала сама, а потому и свободу им смогла вернуть, не опасаясь нарушить завещание, оставленное дядюшкой.

— Поторопитесь, хозяйка Этти. Нам следует добраться до лечебницы раньше, чем встанет Солус, — окликает девушку Альвадон и она, еще раз чмокнув в щечку Уклу, идет к Кайдену, который уже обратился драконом и, лежа брюхом на траве, дожидается друга и свою Избранную, чтобы унести их прочь из дома, который какое-то время служил им всем надежным пристанищем.

Этти одета как для верховой прогулки: в дорожный костюм из широких брюк, больше похожих на юбку, и в жакет неброского темно-серого цвета. На голове у нее — шляпка с густой вуалью, из-под которой видны только подбородок и нежные пухлые губки.

С помощью Альва юная магичка взбирается на спину дракона, устраивается, как в седле, между двумя выступами спинного гребня. Эльф усаживается позади нее. Их тела разделяет костяной вырост, но при необходимости мужчина сможет дотянуться до Этти, подстраховать ее от падения во время полета.

Еще дальше, за спиной Альва, сидит примотанный к костяным выростам, опутанный стеблями лиан пленник — Келд Пул. Наверное, было бы проще лишить его жизни прямо здесь и не везти с собой, но Кайден и Альвадон подозревают, что Келд может рассказать дознавателям короля Аджурмана много полезного о том, у кого и как он раздобыл ошейник Отступника и тоткынлык-траву.

…Руками в перчатках без пальцев Этти прикасается к спине дракона, покрытой шестигранными чешуйками, ощущает их теплую, словно бархатистую поверхность.

— Ну, здравствуй, Летун, — приветствует она вторую ипостась Кайдена. — Рада знакомству.

Дракон громко вздыхает, встает с земли, отталкивается от нее и взмывает вверх. Он бы и рад познакомиться поближе со своей Хас Исемле — той, что дарует тепло его сердцу и силу равновесия — его магии. Но сейчас нельзя терять времени! Чем скорее и незаметнее исчезнут они из империи, тем лучше для них всех.

Когда флэт с близнецами и дракон с ездоками на спине скрываются в сумерках раннего утра, на пороге особняка Ярвиненов остается стоять только эр Холдор.

Немолодой законник с тревогой смотрит в медленно наливающееся красками небо. «Ах, что ж вы натворили, эр Ярвинен, — вздыхает он. — Зачем придумали это ограничение? Насколько все было бы проще, если бы ваша племянница могла распоряжаться судьбами рабов по собственному усмотрению…»

Теперь же эру Холдору предстоит заниматься делами дома Ярвинен в качестве временного управляющего — до тех пор, пока эира Кьергор не пришлет нового управляющего, или пока ему не станет достоверно известно, что молодая владелица ювелирного дома погибла…

Законник искренне надеется, что такой трагедии не случится. Он по-своему привязался к этой чистосердечной, искренней девушке, слишком молодой, неопытной и наивной, чтобы самостоятельно справиться с навалившимися на нее бедами, но готовой бороться — не только за себя, но и за всех, кто волею Кемдар оказался от нее зависим.

— Добрый путь, — шепчет тихонько эр Холдор. — Надеюсь, еще свидимся.

То ли беглецам помогает сама богиня Судьбы Кемдар, то ли их план действительно хорош, но все у них получается так, как задумано: кадж Фроуд соглашается принять Уклу и под видом эиры Кьергор подержать ее несколько дней в отдельной палате, закрытой для посещений. Руководитель кафедры алхимии с сожалением отпускает эльфа и выплачивает ему пару золотых вознаграждения.

Никем не замеченные, Этти, Первородные и их пленник добираются до станции флэткаров на окраине Кояш-кена, где нанимают летающую повозку без водителя. Они оставят ее вечером на ближайшей остановке, отдохнут пару часов, а затем, ночью, их вновь понесет на своих сильных крыльях Летун.

***

Путь от Кояш-кена до границы империи и королевства аджуров неблизкий, а до столицы Аджурмана — города Бевингена — и того дальше. Этерия знает: если бы они летели день и ночь без перерыва на флэте, то добрались бы не ранее, чем через десяток дней.

Они и летят почти без перерывов: днем — на флэте вдоль тракта, соединяющего империю с Аджурманом. Ночью — на спине Летуна, который движется намного быстрее самой быстрой летающей повозки.

Последнюю нанятую повозку они оставят на последней же остановке перед границей с королевством драконов. Пересекать границу открыто беглецам не выгодно: они не хотят, чтобы кто-то запомнил путешествующих Первородных в компании благородной эиры и связанного пленника.

То, что начиналось, как бегство, с каждым новым днем все больше становится похоже на мирное странствие. Отдаляется столица империи с живущим в ней жестоким правителем-сатрапом, отдаляются и страхи, владевшие душой юной магички. Новые впечатления и новые чувства, зародившиеся еще до гибели супруга, крепнут в ее душе.

Каждый день отдохнувший за ночь на спине Летуна эльф правит повозкой, а Кайден, приняв человеческий облик, устраивается на просторном заднем сиденье рядом с Этерий, укладывает голову ей на колени и, перед тем как погрузиться в сон, долго смотрит в склоненное к нему милое личико своей Избранной.

— Какое счастье, что я встретил тебя, моя Хас Исемле, — говорит он каждый раз перед тем как уснуть.

— Какое счастье, что ты выжил в степи и выжил потом, Кайд, — каждый раз отвечает ему Этти и вплетает свои тонкие пальчики в его густые волосы, в которых так и сохранилось несколько седых прядей.

Аджур засыпает. Тело его расслабляется, разглаживаются глубокие горькие складки у рта и между бровей, и лицо его становится совсем юным. Этти аккуратно, нежно перебирает пряди его волос, потихоньку вливая силу в свои пальцы, делится магией с мужчиной, помогая ему восполнить запас перед очередным ночным перелетом.

Просыпаясь, Кайден всякий раз чувствует эту силу, ловит пальчики Этерии, целует их легонько, запрещая себе думать о большем. Он все еще раб, и потому не смеет проявлять все, что чувствует. А чувства его, единожды вспыхнув, разгораются, как лесной пожар, охватывают всю его сущность. Теперь Кайден и сам удивляется — как он мог думать об Этерии плохо? Почему не верил в ее желание позаботиться обо всех, кто оказался в ее власти, в ее готовность дать свободу рабам?

После того как эира Кьергор дала вольную близнецам-телохранителям Хартигу и Укле, такие сомнения больше не посещают аджура. Вот только как быть с тем, что сам он получит свободу нескоро: через долгие полтора года? Кайд опасается, что к тому времени сойдет с ума от невозможности соединиться с Хас Исемле, сделать ее своей перед богами и людьми.

… Пересечь границу и оказаться в воздухе над Аджурманом путникам удается все так же тайно, ночью, без лишних свидетелей. В это утро, совершив посадку неподалеку от тракта, и Этерия, и Первородные вздыхают с облегчением: если и сумел кто-то организовать за ними погоню, то теперь эта погоня в любом случае безнадежно отстала и причинить вреда не сможет.

Еще пара дней пути — и Кайден доставит своих спутников и пленника в охотничий домик, принадлежащий его семье, а оттуда пошлет весть своему отцу, старшему Советнику короля Аджурмана, возглавляющему Тайную Службу королевства. Этот старый и мудрый аджур, вероятно, сумеет подсказать сыну, что тому делать дальше.

Наученный жизнью Кайден теперь согласен с тем, что был слишком самонадеян, когда думал, что ему не нужны советы старших, что он в силах с любой задачей справиться самостоятельно. Сейчас Кайд примет с признательностью любую подсказку главы рода.

Что же до Этерии — то она ужасно волнуется перед встречей с могущественным аджуром, но изо всех сил скрывает свое беспокойство: видит, что Кайдену хватает и собственных переживаний, и опасений.

В последний день пути, дождавшись, когда Кайден уснет, пристроив голову у нее на коленях, девушка, не выдержав, склоняется и на пару мгновений прижимается губами к его лбу — к тому месту, где сияют ровным, рыжим, словно пламя свечи, светом, маленькие шестигранники чешуек, выдавая, что аджур находится в непосредственной близости от своей Избранной.

Этти и сама не знает, отчего ей так важно запечатлеть этот поцелуй на челе аджура: ее переполняют и нежность, и признательность, и желание всегда быть рядом, и бесконечное сожаление о том, что довелось пережить мужчине, в том числе по ее вине…

Вот только показать Кайдену эти чувства девушка пока не готова. Да и не станет ли для него такое признание еще более мучительным? Этти этого не знает. Она надеется на то же, на что и Кайден: что мудрый отец Кайдена сможет придумать, как им быть дальше.