35. Новый дом и новые знакомства

Охотничий домик в лесу на склоне северо-западного отрога Трехрогих гор встречает усталых путников тишиной и уютом. Он совсем невелик: два этажа, причем на втором этаже всего три спальни. На первом — большая гостиная, кухня и хозяйственные помещения.

Дракон Летун приземляется на поляну, которая одновременно служит и двориком перед домом, на рассвете. Дождавшись, когда Этти и Альвадон спустятся с его спины и снимут пленника, Летун оборачивается Кайденом, который тут же хватает Этти в объятия, прижимает девушку к своей груди, и несколько мгновений стоит неподвижно. Только громкий стук драконьего сердца да частое шумное дыхание выдают взволнованное состояние мужчины.

Немного справившись с собой, Кайд шепчет Избранной в макушку:

— Я почти не надеялся там, в степях, что когда-нибудь вернусь и увижу этот дом.

Этти запрокидывает голову, чтобы заглянуть лицо аджура, видит влагу на его ресницах, и с замиранием сердца прикасается кончиками пальцев к его щеке:

— Это все в прошлом, Кайден. Все позади. Теперь ты дома.

— Да, но я все еще невольник и не могу сделать для своей Хас Исемле то, что обязан сделать каждый аджур, встретивший свою Избранную.

— Меня это угнетает не меньше, чем тебя, Кайд, — качает головой девушка. — Поверь, будь моя воля — я с радостью освободила бы тебя от клятвы, чтобы ты стал вольным, словно ветер! А заодно стала бы свободна и сама. Это, оказывается, ужасно утомительно: быть рабовладелицей и думать не только за себя, но и еще за несколько десятков разумных.

— От меня ты тоже хотела бы освободиться, Этти? — внезапно мрачнеет аджур.

Девушка выбирается из кольца рук аджура, отступает на шаг, заставляя его хмуриться еще больше. Она не может злиться на Кайдена за его желание услышать, что он ей дорог, что она никогда и ни за что не отреклась бы от него. Но ей кажется, что он слишком торопит события.

Прошло всего десять дней с того момента, как Этерия стала вдовой, и в ее памяти все еще слишком свежи воспоминания о другом мужчине, которому она приносила супружеские клятвы. Она не готова предать память о нем, слишком быстро сблизившись с Кайденом. Эиру Кьергор мучает острое, болезненное чувство вины за судьбу эра Сигбьерна, сомнения в правильности сделанного выбора.

— Давай не будем спешить, Кайден, — качает головой Этти. — Сейчас еще не время говорить об отношениях между нами. Я не готова…

Аджур сжимает кулаки, отворачивается, запрокинув голову, долго смотрит то ли в небо, то ли на заснеженные горные пики. Он надеялся услышать совсем другие слова.

Этти, поникнув, переводит взгляд на Альвадона:

— Я не знаю, что мне делать, Альв, — вздыхает она.

— Ты могла бы дать нам чуть больше свободы, не отменяя рабской клятвы, Этти, — предлагает эльф. — И тебе, и нам будет проще, если мы сможем предпринять некоторые шаги сами, не спрашивая твоего разрешения.

— Хорошо. Кайден, Альв. Как ваша невольная хозяйка, я приказываю вам… — аджур оборачивается и смотрит на свою Избранную долгим, пронзительным взглядом, полным тоски и горечи, — приказываю действовать самостоятельно, руководствуясь собственным разумением, в любое время и при любых обстоятельствах. Единственное, о чем прошу: по возможности делитесь со мной своими планами и задумками.

— Будет исполнено, хозяйка Этти, — в голосе эльфа звучат тепло и благодарность. Он бросает короткий взгляд на названого брата и сообщает задумчиво: — Пойду, устрою нашего пленника.

Альв уходит, а эира Кьергор переводит выжидательный взгляд на аджура.

— Будет исполнено, Этерия, хозяйка моего сердца, — произносит тот. Кайден не может и не хочет скрывать свою страсть. — Сейчас мое разумение подсказывает, что я должен поцеловать одну девушку, а если она не позволит этого и оттолкнет меня — я, наверное, сойду с ума.

Сказав это, мужчина в два быстрых шага приближается к Этерии, заключает ее в объятия и склоняется к ее губам:

— Дай мне прикоснуться к тебе, моя Хас Исемле, дай почувствовать вкус своих губ, — шепчет он хрипло, лихорадочно стискивая подрагивающими пальцами хрупкие плечи Этти.

У девушки не находится сил отказать Кайдену, оставить без ответа его мольбы. Она слегка запрокидывает голову, позволяя ищущему рту аджура отыскать и взять в плен свои губы. От жадного, полного огня прикосновения ее кидает в жар. По телу разливается волна тепла. Девушка с удивлением чувствует, как тяжелеют и словно увеличиваются в размерах ее груди, как приятная тяжесть сгущается в самом низу ее живота. Новые ощущения пугают и смущают Этерию, и она упирается ладошками в широкую мужскую грудь, к которой, по правде говоря, ей хочется прижаться вплотную, прилипнуть и не отрываться долго-долго!

— Постой, Кайд, — шепчет Этти. — Нам… нельзя.

— Да, нельзя, — прерывисто вздыхает аджур, продолжая прижимать к своему мощному торсу тонкий девичий стан. — Видно, я не все свои прегрешения искупил, если Изначальные посылают мне такое непростое испытание: быть рядом с тобой и не сметь касаться тебя, как муж касается жены… Пойду, охлажусь и отправлю весть отцу. Проходи в дом, Этти, устраивайся в любой из спален. Мы с Альвом позаботимся о горячей воде и пище, и позовем тебя, когда все будет готово.

Кайден, сделав усилие над собой, отпускает девушку и скрывается в той же пристройке, куда до этого ушел эльф, а Этти, проводив его взглядом, направляется к крыльцу охотничьего дома.

Дверь оказывается не заперта и открывается легко, стоит девушке надавить на ручку.

— Ну здравствуй, мое новое пристанище, — мысленно здоровается юная магичка с домом. Выглянувший из-за облаков Солус в этот момент озаряет своими лучами просторную гостиную, золотит матово поблескивающие бока деревянной мебели, высвечивает танцующие в воздухе редкие пылинки. — Хорошее предзнаменование! — радуется девушка.

Она выбирает для себя самую скромную спальню — единственную с правой стороны от лестницы. Не торопясь, разбирает свой саквояж. Находит свежее постельное белье и заправляет кровать. Этти никогда не была белоручкой, и ей не нужны ни рабы, ни прислуга, чтобы справиться с обустройством на новом месте.

Сменив дорожный костюм на домашнее платье, Этти спускается на первый этаж, в кухню. Изучает запасы продовольствия и раздумывает, что можно приготовить на обед, что — на ужин. Ей предстоит кормить не только себя, но еще и двух взрослых, сильных мужчин, которые уже давно не жалуются на аппетит.

Вскоре появляются эльф и аджур.

— Я отправил весть своему отцу, — сообщает Кайден. — Думаю, к вечеру он уже будет здесь. А пока, если ты не против, мы с Альвом отправимся на охоту: хороший кусок зажаренного на костре мяса никому из нас не будет лишним.

— Да, разумеется, отправляйтесь. Но вы уверены, что пленник не сбежит, пока вас не будет рядом?

— От моих лиан еще никто не сбегал, — улыбается Альвадон. — Тем более здесь, в родных лесах Аджурмана, где моя сила удваивается. Тебе не о чем беспокоиться, хозяйка Этти.

Переодевшись в охотничьи костюмы, которые, оказывается, хранятся в доме, мужчины уходят в лес. Этерии немного тревожно оставаться одной, но она занимает себя делами: заводит тесто, печет лепешки, ставит томиться кашу: подпитываемая магией печь греет ровно и сильно.

Эльф и аджур возвращаются ближе к вечеру. Кайд несет на своих плечах тушу горного вепря. Альвадон — две корзины. В одной — тушки кробеликов, в другой — грибы.

Этти тут же вызывается почистить и промыть грибы, а Первородным предоставляет заниматься свежеванием и разделкой дичи, и разведением костра.

Перебирая грибы, девушка время от времени поглядывает в окно кухни, выходящее на поляну. Ей нравится наблюдать за Альвом и Кайдом, которые, оказывается, умеют обращаться не только с оружием, но и с охотничьими ножами, и с обычным топором, которым в охотку машет Кайд, подготавливая поленья для костра.

Юная магичка в очередной раз удивляется и восхищается укладом жизни Перворожденных. Она точно знает: никто из членов королевских семей Срединной Империи и даже Шехерлара не взял бы в руки ни топор, чтобы нарубить дров, ни ведро, чтобы принести воды. А вот Кайден — пятый в очереди престолонаследия Аджурмана, любимый племянник короля драконов — не считает для себя зазорной любую работу.

Когда дневной свет начинает меркнуть, а от костра, превратившегося в пылающие жаром угли, расплываются по округе притягательные ароматы запеченного мяса, на поляну перед охотничьим домиком опускается огромный черный дракон.

— А вот и глава рода Асджер, — встает с деревянного чурбака, заменяющего сиденье, Кайден и направляется навстречу аджуру, который, едва коснувшись земли, принимает человеческое обличье. — Здравствуй, отец!

— Сын! Ты вернулся! — Арнгейр Бендт Асджер пару раз моргает, словно ему в глаз попала соринка, а потом раскрывает объятия и принимает в них Кайда, которого уже почти не надеялся увидеть живым. — Где ты пропадал целых четыре года?

Кайден, обнимая и похлопывая отца по плечам, тоже усиленно моргает и с ответом не спешит: то, в чем ему предстоит признаться, требует решимости и некоторого расстояния. Поэтому, выбравшись из крепких отеческих объятий, младший из драконов отступает на пару шагов и оказывается рядом с Этти, которая тоже встала со своего чурбачка-табурета, когда увидела гостя. Точнее, еще одного хозяина охотничьего домика.

— Это будет долгий разговор, отец. Присядешь? — Кайд указывает на Альвадона, который позаботился о том, чтобы подтащить поближе к тлеющим углям костра еще один крепкий чурбак.

— Присяду, но вначале познакомь меня прекрасной эирой, рядом с которой стоишь, — предлагает эр Арнгейр, обмениваясь приветственным объятием с эльфом.

— Да, отец. Позволь представить: эира Этерия Дивина Кьергор. Хозяйка — моя и Альва.

— Хозяйка? — старший Асджер смотрит на сына и девушку с недоумением.

— Мы с Альвадоном попали в рабство, отец, и эира Этерия — наша владелица.

— Что-о-о? — глаза эра Арнгейра вспыхивают красным, голова начинает удлиняться, приподнявшиеся в оскале губы обнажают мощные драконьи клыки, пальцы рук превращаются в страшные черные когти. — Я освобожу тебя, сын, одним взмахом руки! — обещает он. В голосе аджура звучит неприкрытая угроза.

— Стой, отец! Я не позволю тебе причинить вред моей Избранной! Тем более что она ни в чем не виновата! Я… мы с Альвом живы только благодаря ей! — Кайден мгновенно задвигает Этерию себе за спину и тоже обрастает чешуей, выпускает когти…

Глава рода Асджер замирает и некоторое время молчит, пытаясь справиться с гневом, изумлением, недоумением. Из его покрытых чешуей ноздрей вырываются горячие струйки то ли пара, то ли дыма, словно в груди у него спрятан бурлящий котел.

— Ну, сын! — выдыхает он, наконец, и полностью восстанавливает свой человеческий облик. — Умеешь ты новости преподносить! Давай теперь с самого начала и со всеми подробностями.

Кайден тоже прячет клыки и когти, и только чешуйки на его лбу и висках разгораются все ярче, без слов доказывая, что он не шутил, утверждая, что Этти — его Хас Исемле.

Кайд берет Этерию за руку, сжимает ее пальцы, словно находя в этом рукопожатии силы, чтобы говорить.

— Когда я сказал, что намерен немного попутешествовать вместе с Альвом, то умолчал, что отправляюсь в Срединную империю в надежде отыскать следы ошейника Отступника. И я… нашел его. Точнее, он нашел меня. Мы с Альвом получили сведения, что человек, которому может быть что-то известно, часто бывает в притоне, где собираются курильщики дурмана.

— И вы пошли туда, — понимающе кивает эр Арнгейр.

— Да. Чтобы не вызывать подозрений, заказали себе то же, что и все. Я не думал, что на нас, Первородных, дурманное зелье действует почти так же сильно, как на простых смертных… Я помню, что мы сделали несколько затяжек, а потом появился какой-то мужчина и намекнул, что нужный нам человек ждет нас у черного хода. Мы с Альвом пошли туда, а потом… темный провал.

— Вас оглушили, — почти не сомневаясь, заявляет глава рода Асджер. — Простой удар по голове — и два Первородных, словно щенята, лежат рядочком у стеночки…

— Возможно, так и было… — не отрицает Кайден, но его кулак сжимается так сильно, что Этерия невольно начинает поглаживать побелевшие костяшки его пальцев свободной рукой.

Опомнившись, молодой аджур ослабляет хватку. На миг подносит руку девушки к своим губам. Потом снова смотрит на отца и продолжает.

— Следующее мое воспоминание — невольничий караван. Мы с Альвом едем на повозке. Я прихожу в себя и обнаруживаю на себе проклятый ошейник. Альв спит рядом. Я бужу его, и обнаруживаю, что мой брат внезапно превратился в мужчину с разумом трехлетнего ребенка!

— Но даже если кто-то превратил вас в рабов — почему мои ищейки за четыре года так и не отыскали вас? Я ведь отправил их по твоему следу, Кайд, буквально через пару месяцев после того, как ты исчез и перестал слать нам весточки.

— Невольничий караван, в котором оказались мы с Альвом, шел в степи. Кибетчи продал нас вождю одного из степных племен…

Кайден, по примеру отца, усаживается: разговор им предстоит очень долгий. Однако отпустить от себя Этти он не готов — она словно дает ему силы рассказывать о самых страшных днях, полных боли, страдания и чувства вины.

Этерия не сопротивляется, когда Кайд усаживает ее к себе на колени, прижимает к с своей груди. Она видит, как важно ее аджуру чувствовать, что она рядом, что она не осудит и не оттолкнет его, узнав, как много глупостей совершил он в прошлом.

— Вот так мы с Альвом и оказались в доме эиры Кьергор, — заканчивает через некоторое время свой рассказ Кайден. — И это она нашла способ освободить меня — от ошейника, а Альва — от тоткынлык-травы. Но теперь…

— Теперь ты хочешь как можно скорее заявить свои права на девушку, которой принес клятву рабской покорности.

— Да… Этти сможет дать мне вольную только через полтора года, но как мне… как нам продержаться столько времени, не прикасаясь друг к другу?.. — в голосе молодого мужчины звенит настоящее отчаяние.

— Вот что бывает, сын, когда совершаешь необдуманные поступки, — вздыхает эр Арнгейр, но в глазах его читается не столько укор, сколько сочувствие. — Мне бы впору не вмешиваться, а оставить все, как есть, чтобы ты получше усвоил полученный от жизни урок, но, сдается мне, ты и без того наказан достаточно. Да и спасительницу твою наказывать не за что.

— Значит, тебе известно что-то, что могло бы нам помочь? — на лице Кайдена проступает робкая надежда. Он прижимается губами к волосам Этти, вдыхает их терпкий аромат и на миг закрывает глаза, чтобы справиться с чувствами. — Скажи, отец, у нас есть выход? — требует, торопит он с ответом.

Глава рода Асджер встает, подходит к сыну, кладет руку на его плечо. Произносит тихо:

— Не хочу слишком обнадеживать тебя, сын, но, если эира Кьергор даст свое согласие, вы можете попытаться пойти в Храм Изначальных и пожениться. Для богов нет рабов и хозяев. Для них все разумные равны. И ты, Кайд, станешь равен своей супруге.

— А не будет ли это нарушением завещания? — беспокоится Кайден. — Я бы не хотел, чтобы несколько десятков рабов оказались из-за меня в руках жестоких владельцев!

— Ты принесешь эире Кьергор клятву вечной верности, сын. Она — твоя Хас Исемле, хозяйка твоего сердца — навсегда. Уверен: Изначальные учтут это и сделают так, чтобы магия завещания не сочла такие изменения за нарушение.

— Значит, ты полагаешь, что мы можем пожениться?

— Да, но не ранее, чем Сигил трижды станет полным. Не забывай, что твоя Избранная совсем недавно потеряла мужа, с которым объединяла магию и кровь. Чтобы очиститься от остатков силы первого мужа, ей необходимо трижды потерять кровь во время женских регул.

Тут Этерия, не привычная к таким откровенным и прямым разговорам, смущается до слез и пытается спрятать полыхающее лицо на груди Кайдена, но тот не дает ей отвернуться, опустить голову. Он берет лицо девушки в ладони, коротко целует ее губы, заглядывает ей в глаза — с ожиданием, тревогой и мольбой:

— Ты ведь согласишься, Этти? Пойдешь со мной в Храм, чтобы, по милости изначальных, стать моей женой?

Этерия медлит с ответом, но не для того, чтобы помучить Кайдена.

«Ты ведь этого хотела, Кемдар? — обращается она мысленно к богине Судьбы. — Если тебе угодно, чтобы я согласилась на предложение Кайдена — дай знак! Если наши с Кайденом брачные клятвы не станут нарушением завещания, оставленного моим дядей — дай знак!»

— Что это?! — слышит она изумленный возглас Альвадона, оборачивается и видит, что почти угасший костер вспыхивает с новой силой, а в пляшущих языках пламени на несколько мгновений показывается теперь уже знакомая Этерии руна из древней тайнописи дваргов, означающая счастливый союз двух сердец.

Когда языки пламени опадают, Этти разворачивается к Кайдену, и сообщает ему уверенно:

— Да, Кайден. Я согласна стать твоей женой через три месяца.

В этот раз девушка сама тянется к аджуру за поцелуем — и получает его: сдержанный, но полный пламенной страсти.

— Мне жаль, Альвадон, — эр Арнгейр подходит к эльфу, присаживается рядом, сжимает руку Альва в знак поддержки, — но тебе придется остаться рабом эиры Кьергор до конца срока, означенного в завещании эра Ярвинена.

— Эира Кьергор сделала все, чтобы я почти не ощущал этого бремени, — светло улыбается Альв. — Единственное, что меня заботит — это чтобы вести о моем положении не распространились среди Первородных. Вы ведь знаете, что такая новость ляжет несмываемым позором на весь мой род.

— Вот поэтому вы, все трое, останетесь здесь, в этом тайном охотничьем домике, о котором знаю только я, мои сыновья и наш король. Придется вам пожить тихой уединенной жизнью. Для ювелирного дома Ярвинен я, с позволения эиры Кьергор, подберу грамотного и честного управляющего, а вашего пленника заберу с собой.

— Ты уже уходишь, отец? — встает Кайд.

— Да, мне пора. Не беспокойтесь, Альв, Кайд, — кивает эр Арнгейр. — Я позабочусь о том, чтобы Келд никогда и никому не проболтался о том, что сделал с вами. А вы, эира Кьергор… Этерия… примите мою благодарность за то, что спасли моего сына и его названого брата. Добро пожаловать в наше семью, дочка!

Глава рода Асджер решительно поднимается с чурбачка, служившего ему сиденьем, подходит к Этти и, склонившись к ней с высоты своего немалого роста, запечатляет на лбу юной магички отеческий поцелуй. Затем направляется к пристройке, в которой Альв запер предателя — родственника своего старшего сына. Альвадон идет следом: ему предстоит передать управление живыми лианами-путами новому стражнику, который доставит Келда в тюрьму Тайной службы Короля Аджурмана.

— До встречи, отец, — провожает эра Арнгейра Кайден взглядом, полным любви, уважения и благодарности.

— До встречи, эр Арнгейр, — вторят Кайду Альв и Этти.

— Увидимся на днях, — глава рода Асджер оборачивается драконом, подхватывает когтистыми лапами связанного лианами Келда и взмывает в ночное небо. Ему предстоит неблизкий обратный путь и очень много работы.