36. Единение влюбленных

Это только издали кажется, что жизнь в уединенном охотничьем домике — прекрасная возможность побездельничать. На самом же деле забот и хлопот хватает: полы подмести и вымыть, воды наносить, завтрак-обед-ужин сготовить, постирать, а там и в ягоды, и на рыбалку, и на охоту.

Впрочем, с рыбалкой и ловлей мелкого зверья проблем нет: Дар Этерии, позволяющий управлять малыми формами жизни, распространяется и на рыб с раками, которые сами выбираются на берег по ее зову, и с животными не крупнее кробеликов, и на птиц вроде перепелов и королевских фазанов, обитающих здесь, в заповедных лесах Аджурмана.

Впрочем, Даром своим Этти старается не злоупотреблять: пусть лучше мужчины добывают пропитание, как им и положено, а уж она, Этти, предпочитает домом да кухней заведовать. Благо, в детстве она с родителями жила за городом, прислуги они не держали, так что Этти с детства обучена женской работе.

Однако, несмотря на хлопоты, которые юная магичка и Первородные поделили так, чтобы никому не было обидно, остается у обитателей домика в лесной глуши время и на отдых, и на разговоры, и на развлечения. Первые дни Альв с Кайдом все еще держатся так, будто ни на миг не забывают, что Этти им не подруга и не родственница, а — хозяйка.

Но проходит день, другой, пятый — и мужчины, видя, как запросто трудится Этти наравне с ними, постепенно оттаивают и начинают веселеть и раскрываться. Все чаще звучат из их уст шутки, все реже омрачаются их лица выражением тревоги, горя или усталости. Вечерком в доме у камина или во дворе у костра они, устроив Этти поудобнее, делятся с девушкой воспоминаниями о своем детстве, об учебе в высшей школе магии. Этерии нравится слушать о проделках двух друзей-побратимов, особенно когда выясняется, что злых выходок за молодыми мужчинами ни разу не числилось.

Через пять дней после прибытия их вновь навещает отец Кайдена, эр Арнгейр. Он доставляет тайным обитателям охотничьего домика припасы, которых нельзя раздобыть в лесу, немного одежды, оружие и, главное — новости.

— Смотрю, вы тут с голода не пухнете, — после положенных приветствий с удовольствием отмечает он. — Может, и меня обедом накормите?

— Даже если б вы сами не спросили, я все равно предложила бы, — чуть кланяется ему Этти. — Иначе что ж я за хозяйка была бы?

Отобедав и похвалив кулинарные таланты будущей невестки, эр Арнгейр начинает излагать известия, которых у него немало:

— Управляющего я для вас, эира Кьергор, отыскал. Мужчина он достойный, грамотный и честный. Так что вот свиток с приказом о его назначении, вам осталось только подпись поставить.

Этти тут же идет к бюро, берет магический стилус-самописец и ставит свою подпись, которую заверяет капелькой крови.

— А слышно ли что-то из империи? — интересуется она. — Не могу поверить, что император Абу Гали не пустил по нашим следам погоню …

— Правильно не верите, эира Этерия. Имперский сатрап отправил за вами целых два отряда. Один — по ложному следу, на который вы его навели. Второй — с опозданием — вдоль тракта, по которому вы двигались. Как раз два дня назад второй отряд добрался до нашей границы и пытался тайно проникнуть в Аджурман, но императорским магам не хватило знаний, чтобы обойти наших магических стражей. Так что нарушители задержаны.

— Удалось ли от них узнать что-то новое? — вступает в разговор Кайден.

— Молчать наемники не стали, но известно им совсем немного. Своего тайного советника, эра Кеделига, император Абу Гали казнил: оказывается, это ему правитель империи поручил похитить и принудить к браку эиру Кьергор. Ну, а поскольку тот не справился с заданием, то и поплатился за свои промахи головой.

— Туда ему и дорога, — неожиданно сурово высказывается обычно добродушный Альвадон. — Мне этот горе-женишок сразу показался самым опасным и подозрительным. Значит, не подвело чутье.

— Не подвело, — кивает глава рода Асджер. — Вторая новость: сам император слег с тяжелым сердечным приступом. Похоже, вино, жирная пища и прочие излишества прежде времени подорвали его здоровье. Ходят слухи, что приступ не первый, и что, возможно, править Абу Гали осталось недолго.

— Я, конечно, теперь осознаю, что мне еще учиться и учиться государственным делам, политике и дипломатии. Но, наверное, не ошибусь, если скажу, что принц Агзам престол удержит вряд ли, — задумчиво тянет Кайден.

— Не удержит, — кивает эр Арнгейр. — И вот тут-то мы постараемся вмешаться, издалека и аккуратно, и сделать так, чтобы к власти в империи пришел князь Чернолесья. Он — ярый противник рабства. К тому же, князь — опытный и мудрый правитель. Справлялся с княжеством — справится и с империей.

— А у меня были рабы-телохранители, Хартиг и Укла, родом из Чернолесья… Знать бы, как они? Удалось ли им уйти от первого отряда, который за мной отправили? — вздыхает Этерия.

— Судя по тому, что рассказывали задержанные, первому отряду никого отыскать и арестовать не удалось, — успокаивает девушку эр Арнгейр.

— Благодарю за утешительные вести, — с облегчением кивает мужчине Этти.

… Отец Кайдена не задерживается в охотничьем домике на ночь: главе Тайной Службы королевства нельзя надолго оставлять свой пост. Попрощавшись с сыном и его названым братом, глава рода Асджер берет Этти за руку, привлекает на мгновение к своей широкой груди, целует, как и при первой встрече, в лоб отеческим поцелуем.:

— Береги себя, дочка. Будешь счастлива ты — будет счастлив и мой сын. Вижу, за четыре года он поумнел, серьезнее стал, ответственнее, но все еще горяч. Впрочем, мудрость — она с возрастом и с опытом приходит. А пока ты его сдерживай, если вдруг заметишь, что он горячится и торопится. Кого-кого, а свою Хас Исемле Кайд всегда услышит…

— Хорошо, эр Арнгейр, — соглашается Этерия. Ей приятно такое доверие со стороны Первородного, к тому же — брата короля Аджурмана.

Этерия намерена сдержать данное главе рода Асджер обещание, тем более что Кайден ей с каждым днем становится все ближе, а его поцелуи — то тайные, сорванные украдкой, то откровенные и страстные — все больше сводят с ума, пробуждая в теле что-то такое, что до сих пор дремало и оставалось незамеченным.

Открытая, какая-то шальная и совсем мальчишеская улыбка все чаще проступает на губах молодого аджура, странно контрастируя с седыми прядями в его волосах. Порой эта улыбка заставляет сердце Этерии болезненно сжиматься от мысли, что, не оставь ей дядя, эр Ярвинен, наследство — и Кайда, скорее всего, уже не было бы в живых. Впрочем, Альв без друга, скорее всего, тоже долго не прожил бы…

Получив возможность ухаживать за Избранной, Кайден вдруг проявляет необыкновенную изобретательность. Он то приносит ей из лесу букет веточек с ярко-красными сладкими ягодами малиники, то собственноручно сплетенный венок из цветов с дивным ароматом и нежными соцветиями. По вечерам он уводит Этти к водопаду — смотреть на закат, бегать босиком через стену воды и потом целоваться до темных кругов перед глазами, укрывшись в пещере, что прячется там, за водопадом.

***

Так проходят один за другим три месяца. Трижды умирает и возрождается в ночном небе Сигил, трижды Этти теряет кровь во время женских регул. Наконец, настает срок Кайдену и его Хас Исемле отправляться в Храм Изначальных. К счастью, небольшой и мало кем посещаемый Храм имеется в горах, и до него всего четверть дня лету.

Туда и отправляется в заветный час Этерия с Кайденом, Альвадон и прилетевший специально ради такого события эр Арнгейр.

— Не тревожьтесь, дети, — пытается успокоить он взволнованную молодежь. — Изначальные мудры и терпеливы. Они наверняка помогут обойти завещание и соединят Кайда и Этерию священными узами брака, ведь эти узы сильнее и важнее любой рабской клятвы!

Слова эра Арнгейра оказываются пророческими: когда Этерия рука об руку с Кайденом входят в Храм и начинают возлагать дары к изваяниям Изначальных — каждый алтарь вспыхивает одним из цветов радуги, что означает полное одобрение.

Наконец, молодой аджур и его Хас Исемле оказываются перед седьмой статуей, изображающей Кемдар — богиню Судьбы. Едва они кладут свои соединенные руки на ее алтарь, как под сводами Храма раздается свист ветра, в котором угадывается плавная и величественная мелодия.

— Теперь вы, как и положено, вместе, — слышат Кайд и Этти тихий женский голос. — И отныне ваша судьба — в ваших руках. Согласна ли ты, Этерия Кьергор, освободить Кайдена Бендта Асджера от рабской клятвы и назвать своим мужем?

— Да, — торопится ответить Этти: ей не хочется, чтобы Изначальные передумали, или чтобы Кайден вдруг засомневался в том, что она искренне желает быть ему женой, а не владелицей. — Согласна!

— А ты, Кайден, согласен ли взять в жены ту, что была твоей хозяйкой?

— Согласен! — не менее торопливо и горячо отзывается аджур.

На его лбу и висках ярким оранжевым светом сияют чешуйки, но сейчас это свечение не причиняет ему боли, ведь теперь между ним и той, кому он навсегда отдал свое сердце, больше не существует препятствий.

— Будьте благословенны, любящие сердца. Пред ликами Изначальных вы объединили свою кровь и магию, а теперь поспешите домой, чтобы объединить ваши тела. И да будет ваш союз вечным и неразрывным! — объявляет жрец, с трудом скрывая, как он потрясен тем, что положенные по обряду вопросы задавала сама Кемдар.

Запястья Этти и Кайдена на несколько мгновений охватывают кольца огня, который не обжигает. Огонь гаснет, впитывается в кожу, оставляя на ней следы в виде брачных татуировок-браслетов. Обняв молодую жену, Кайд выводит ее на ступени Храма, где их дожидаются Альв и эр Арнгейр.

— Свершилось! — объявляет им Кайд, подхватывает молодую жену на руки и целует ее — долго, словно не имея сил оторваться от сладких губ любимой.

Эльф и старший аджур не торопят молодоженов: оба прекрасно понимают, что дорога, которую прошли эти двое, чтобы стать семьей, была долгой и тернистой. Они заслужили свое счастье.

— Пора в обратный путь, — Кайден все же находит в себе решимость остановиться. — Иначе придется возвращаться затемно.