9. Второй визит целителя

Легкий флэткар, рассчитанный на двух взрослых пассажиров, несет Этерию и эра Холдора обратно к ее дому. Теперь, после беседы с партнерами дядюшки, Этти уже не удивляется, почему эр Холдор постоянно сопровождает ее. Знает, отчего законник делал все возможное, чтобы не оставлять ее без охраны ни на минуту, когда они вместе ездили забирать рабов с невольничьего рынка: даже нанял на пару часов четверых охранников из вольнонаемных. Похоже, незамужним состоятельным эирам ходить и даже летать в одиночку по улицам столицы империи и за ее пределами небезопасно.

Законник, словно подслушав, о чем думает Этти, чуть склоняется к ней и говорит:

— Если позволите, эира Кьергор, я бы рекомендовал вам прислушаться к мудрым советам каджа Смукстена и эра Баскитла.

— Я уже пообещала, что подумаю над их словами, эр Холдор, — хмурится Этти, и мужчина слегка поднимает руки в примирительном жесте, показывая, что понял ее недовольство и больше настаивать не намерен.

Между собеседниками повисает тишина. Этти не смотрит на своего попутчика. Она все еще не успела толком познакомиться с городом, а потому скользит взглядом по улочкам, домикам, вывескам над лавками, разглядывает прохожих.

Однако мыслями Этерия сейчас далеко — в Драконьем лесу, в Храме Изначальных. Там, где установлены статуи семи божественных сущностей, сотворивших этот мир и напитавших его своей магической силой.

Этерия представляет, как подходит она к изваянию богини судьбы Кемдар, как склоняется перед ней, опускается на колени и возлагает к подножию традиционное подношение — торанд: круглый пышный пирог с отверстием по центру, облитый сахарной глазурью и украшенный разноцветными цукатами.

«Скажи мне, Кемдар, отчего ты отказалась исполнить мою мечту? Почему не позволила стать парой Дракону? Как мне теперь быть, если моя душа кровоточит и не готова любить? За кого мне выходить замуж — и зачем?»

«Доверься мне, и ты получишь своего Дракона, — статуя вдруг склоняется к Этерии, как живая, кладет руку ей на темя. — Дождись его, девочка!»

«Что?! Ты… решила ответить мне?» — вздрагивает, пытается вскочить на ноги Этерия и… просыпается.

Оказывается, она задремала и проспала добрую половину пути.

— Вам плохо, эира? — участливо дотрагивается до руки своей юной клиентки эр Холдор. — Вы совсем бледная.

— Я в порядке, благодарю, эр, — Этти сжимает кулачки, прикусывает нижнюю губу, чтобы не выдать своих переживаний: она и сама не знает, смеяться ей хочется или плакать; верить ли, что сама Кемдар явилась к ней во сне, чтобы объявить свою волю, или считать сон игрой своего воображения. — Смотрю, мы уже почти прибыли?

— Да, эира. И, судя по всему, вам необходимо отдохнуть. Прилягте, поспите пару часов, обещаете?

— Я… постараюсь, — неопределенно отзывается Этти.

Она не уверена, что сможет уснуть после того, что случилось. Да и дел у нее по-прежнему много, были бы сутки на пару часов длиннее, и то не хватало бы.

— Доставь эра Холдора к его дому, Тью, и возвращайся, — приказывает она рабу, прощается с законником и, легко спрыгнув с подножки летающей повозки, идет в дом.

Ей хотелось бы побыть наедине с собой, разобраться со своими чувствами, но беспокойство гонит девушку наверх, на второй этаж, превратившийся в небольшой домашний лазарет.

Первым делом Этерия заглядывает в свои покои: переодеться в более простое и открытое домашнее платье, а заодно — убедиться, что с девочкой-дваргом все в порядке.

— Ну, как она тут? Просыпалась? Пила что-нибудь? — спрашивает Этти у Дорет — рабыни, которая сама пожелала присматривать за малышкой.

Дорет сидит подле ребенка, но не бездельничает, не смотрит в окошко: возле женщины на табурете лежит стопка белья, нуждающегося в починке. В умелых ловких пальцах рабыни летает, словно зачарованная, обычная стальная иголка с продетой в ушко крепкой нитью.

— Да, эира. Девочка просыпалась. Я посадила ее на горшок, уговорила съесть пару ложек каши и выпить полстакана укрепляющего отвара, — отчитывается добровольная сиделка.

— Хорошо, — Этти слабо улыбается, лицо ее светлеет: малышка явно идет на поправку, и пусть она пока совсем слабенькая, но опасаться за ее жизнь уже нет необходимости.

Этти трогает лобик ребенка, гладит девочку по волосам. Та продолжает спать — спокойно, мирно.

— Отдыхай, маленькая. — Этерия оглядывается на Дорет: — Попытайся в следующий раз, когда она проснется, узнать, как ее зовут.

Рабыня кивает:

— Хорошо, эира. Постараюсь.

Потом эира Кьергор, уже в домашнем платье, идет в спальню напротив: взглянуть на эльфа и аджура.

Она застает Альвадона за едой. Услышав звук открывающейся двери, тот вздрагивает, прижимает к груди тонкостенную фарфоровую пиалу с бульоном, в котором плавают сухарики и волокна птичьего мяса, пытается повернуться так, чтобы пиалы не было видно.

Сердце Этерии сжимается: бедный эльф, похоже, опасается, что у него в любой момент могут отобрать еду.

— Не пугайся, Альв, — ласковым голосом обращается девушка к мужчине, — это я, Этти. Тебя здесь никто не обижал, пока меня не было?

— Хозяйка Этти запретила обижать Альва, хозяйку слушаются, — сообщает тот и, уже не сутулясь и не прячась, ставит пиалу себе на колени. Смотрит в задумчивости то на нее, то на девушку, потом все же решается и отправляет в рот очередную ложку ароматной похлебки.

— Вкусный бульон, Альв? — Этерия подходит к ложу аджура с другой стороны — так, чтобы не смутить эльфа окончательно.

— Альву вкусно, — лицо Перворожденного становится огорченным. — Только мало, — добавляет он едва слышно: вдруг хозяйка разозлится на него за такие слова.

Но Этти не злится.

— Тебе пока нельзя есть много, Альв, — мягко объясняет она. — Ты слишком долго голодал, и, если съешь больше чем надо — тебе станет плохо.

Альвадон вздыхает и возвращается к своему обеду. Может, разум его и затуманен, но обостренное чутье никуда не подевалось, и это чутье подсказывает эльфу, что хозяйка заботится о нем, а значит, ей можно доверять.

Этерия осматривает раны на руках и ногах аджура, дотрагивается до лба, чтобы убедиться, что нет жара, прощупывает пульс — не частит ли?

Потом присаживается на стул у постели дракона, разглядывает его — внимательно, задумчиво. Сколько же лет аджуру, если в его волосах проступила седина? Как долго он пробыл в плену у степняков?

По изможденному безносому лицу мужчины, покрытому свежими и не очень рубцами, определить возраст невозможно даже приблизительно. От былой красоты, свойственной всем Перворожденным, не осталось и следа. Трудно представить, что когда-то это лицо имело благородные черты…

***

Убедившись, что эльф доел свою похлебку, Этерия приступает к осторожным расспросам.

— Альвадон, ты говоришь, дракон Кайден — твой друг?

— Да, Кайд — друг и брат Альва, — по-детски простодушно улыбается эльф. Лицо его оживляется, глаза сияют почти счастливо.

— А как давно вы дружите?

— Всегда. Много-много лет, — мужчина разводит руки в стороны, словно пытаясь показать, как много прошло времени с тех пор, как он познакомился с аджуром.

— А ты помнишь, Альв, что с вами случилось? Как вы оказались у степняков? — продолжает задавать вопросы Этти.

Только вот Альвадон, похоже, на некоторые из них ответить не в состоянии: лицо его, только что сиявшее улыбкой, бледнеет, вытягивается. Уголки губ опускаются вниз и начинают подрагивать.

— Альв и Кайд спали. Крепко спали, — эльф начинает тереть все еще воспаленные глаза, судорожно вздыхать: пытается не плакать. — Проснулись на повозке. Рукам больно, ногам больно: связали. Увезли далеко.

— Кто увез, Альв? — Этти понимает, что разговор пора заканчивать, но все же не может удержаться, задает этот вопрос.

— Плохие люди, — дает Альвадон исчерпывающую характеристику подлецам, посмевшим пленить Первородных, и все же не выдерживает — всхлипывает.

Этти в этот раз тоже не в силах сдержать своих чувств: встает, обходит ложе аджура, обнимает эльфа за плечи, гладит его по беловолосой голове:

— Не плачь, Альв, не надо. Все уже позади. Я никому не позволю обижать тебя, и никому не отдам.

— И Кайда? — льнет, прижимается доверчиво к девушке этот взрослый ребенок.

— И Кайдена не отдам, — обещает Этерия.

— Хозяйка Этти хорошая, — эльф гладит Этти ладонью по запястью и пытается улыбнуться сквозь всхлипы.

Этерия и сама уже почти плачет, так ей горько видеть страдания спасенных ею рабов. Она еще пару минут стоит, прижимая голову Альвадона к своей груди, ждет, когда он успокоится, утешает, ласково перебирает его волосы. Потом, убедившись, что приступ горя у мужчины прошел, отпускает его и заговаривает о другом:

— Как сегодня себя чувствует твой брат, Альв? Сколько сладкой воды он выпил?

— Брат спит. Но Альв давал Кайду пить. Вот столько, — эльф показывает на графин, в котором умещается одна мера воды. Сейчас там осталась ровно половина.

— Ты молодец, Альв, — Этерия не скупится на похвалу. — Ты хорошо заботишься о брате. Скоро придет целитель, и мы с ним еще немного полечим Кайда.

Эльф снова улыбается: он уже почти забыл, как расстроили его вопросы о прошлом. Вздохнув, Этти кивает мужчине:

— Ладно, Альв. Мне нужно заняться делами.

Она еще раз гладит эльфа по плечу и направляется в рабочий кабинет: изучать учетные записи в гроссбухах, вникать в тонкости ведения большого хозяйства и ювелирного дела.

***

За работой время летит быстро. Этерии кажется, что она только уселась за стол, вооружившись счетами и стилусом-самописцем, а ее уже зовет, окликает рабыня Меррит:

— Эира Этерия! К вам целитель эр Сигбьерн!

— Ой, он уже здесь? Проводи его в гостиную и подайте нам полдник, — Этти не сразу удается оторваться от подсчетов, но потом она поспешно складывает в ящик и запирает на замок важные документы и торопится навстречу гостю.

— Полных сил, эира Кьергор! — приветствует девушку целитель, едва она ступает на порог комнаты, в которую его проводили по указанию Этти.

— И вам полных сил, эр Сигбьерн! — Этерия подходит к мужчине, который встал с кресла, чтобы поклониться ей, порывисто берет его за руку: — Не нужно этих официальных поклонов, эр, мы ведь уже друзья, не так ли?

— Друзья! — подтверждает мужчина, сжимает пальчики Этти, подносит их к своим губам, — но, надеюсь, вы не откажете мне на этом основании в возможности поцеловать вашу ручку? — он лукаво улыбается и нежно касается костяшек пальцев.

От этого прикосновения и от проникновенного взгляда по коже Этерии внезапно разбегается волна щекочущих мурашек.

— Я… — теряется, смущается и нежно розовеет лицом девушка, — я не откажу. Идемте к столу, выпьем тетрайи, побеседуем, — приглашает поспешно, чтобы скрыть овладевшую ею неловкость.

— А как там наш аджур? Я, конечно, несколько проголодался за день, но готов потерпеть ради дела.

— О драконе заботится второй Перворожденный, Альвадон. Думаю, он бы меня позвал, если бы состояние друга его тревожило.

— Что ж, хотя эльф немного не в себе, но, думаю, за другом он присмотреть в состоянии, — соглашается эр Сигбьерн. — Тогда я с удовольствием разделю с вами стол.

Рабыня Меррит появляется весьма своевременно: приносит поднос с настоем тетрайи, выпечку, пару видов ягодного джема в хрустальных вазочках.

— Ступай, Меррит, — кивает ей Этерия. — Я сама позабочусь о дорогом госте.

Некоторое время Этти и эр Сигбьерн пьют тетрайю. Пользуясь случаем, девушка расспрашивает целителя о высшей целительской школе Аджурмана, где он учился, а затем и о лечебнице, которую он возглавляет.

Как и любой мужчина, будь то даже самый благородный и воспитанный эр, целитель Сигбьерн любит поговорить о себе, о своей работе и достижениях. Но вот настой в фаянсовом заварочнике заканчивается, с блюда исчезает последняя сдобная булочка, и мужчина понимает, что слишком увлекся разговорами.

— Вы — потрясающая собеседница, эира Кьергор, — улыбается он. — Уже и не припомню, когда в последний раз мне было так приятно общаться с очаровательной юной красавицей.

— Благодарю вас, эр, — Этти вновь заливается краской смущения.

Сегодня, получив совет как можно скорее выйти замуж, она смотрит на целителя Сигбьерна совсем иначе, чем накануне вечером. Теперь она замечает и то, что в мужчине, как и в ней самой, явно есть капелька крови аджуров, и то, что он достаточно молод: уж точно не старше эра Баскитла.

Пожалуй, если забыть глупую несбывшуюся мечту о крылатом женихе-аджуре, то эр Сигбьерн — более чем подходящий кандидат на роль в супруги: молод, хорош собой, образован, богат и влиятелен. И, кажется, она, Этерия, нравится мужчине! Это дает девушке надежду, что, возможно, ее вынужденное замужество может оказаться не таким уж неприятным, если мужем станет эр Сигбьерн: целитель нравится ей.

К тому же, Этти помнит: у знатных родов Шехерлара не принято заключать браки с аристократическими семействами Срединной Империи. Так повелось издревле — с тех самых пор, как Империя возжелала завладеть богатыми землями королевства и начала готовиться к захватнической войне.

У небольшого королевства почти не было шансов устоять против многочисленной имперской армии, поэтому тогдашний правитель Шехерлара и предпочел заключить кровный союз с аджурами. В результате Шехерлар получил защиту Перворожденных, владеющих стихиями, а драконы — драконы получили невест, которых у этого народа отчего-то всегда не хватало.

— Что ж, пора, наверное, отправляться к нашему пациенту, — встает из-за стола эр Сигбьерн и помогает подняться девушке, заодно выводя ее из задумчивости. — Прикажите прислать наверх моего помощница, каджа Фроуда, — просит он.

Этерия слегка кивает, обозначая согласие, и ведет целителя к лестнице на второй этаж.

— Меррит! — заглядывает она по пути в дверь кухни, — пришлите помощника целителя в спальню аджура.

— Сейчас он придет, эира, — тут же отзывается рабыня.

…В этот раз Этерия уже знает, что и как ей делать, да и гнили в крови аджура почти не осталось, так что времени на второй целительский сеанс уходит намного меньше. И Этти, и эр Сигбьерн даже почти не успевают устать.

— Думаю, трех раз будет достаточно, — утирая высокий, чуть вспотевший от усилий лоб тыльной стороной кисти, сообщает целитель. — Все-таки здоровье аджуров намного крепче людского.

— Ох! Еще бы убрать эти ужасные рубцы с лица дракона, да вернуть ему ноздри, — вздыхает Этти. — Я, правда, уже почти привыкла к тому, что вижу, но так хотелось бы узнать, каким был этот мужчина раньше…

— Кайд был красивый, — сообщает Альв, который до этого тихонько сидел в углу и наблюдал за тем, как спасают его названого брата. — Кайд нравился девушкам.

— Я верю тебе, Альвадон, — кивает эльфу Этерия и ловит пристальный взгляд эра Сигбьерна: мужчина не выглядит радостным.

— Вообще-то, — сообщает целитель, — если освободить раба Кайдена от ошейника, к нему вернется возможность оборачиваться драконом. Пара таких оборотов — и его внешность вернется к своему первоначальному виду и без моего вмешательства. Это особенность расы аджуров.

— Не знала, — качает головой Этти. — Кстати, эр Сигбьерн, я понимаю, что у вас пока, наверное, не было времени, но вы обещали поискать сведения и об этом ошейнике, и о тоткынлык-траве… надеюсь, вы не забудете своих слов?

— Разве я посмею подвести вас, эира Кьергор? — шлет девушке невеселую улыбку целитель.

Чем-то он расстроен, но чем — Этти никак не может понять. Ей и в голову не приходит, что мужчина просто ревнует. Смеется над собой, над своими внезапно пробудившимися собственническими инстинктами, и все же ревнует — к изувеченному рабу, который пока даже не пришел в сознание, но уже занимает собой все помыслы своей молодой хозяйки.

— Простите, эр Сигбьерн, — Этерия шлет мужчине извиняющуюся улыбку. — Разумеется, я не сомневаюсь в вас. Мне жаль, если я задела ваши чувства…

— Нет, что вы, эира Кьергор. Я не склонен обижаться попусту. Простое напоминание о данном мною обещании — не повод злиться на вас, — мужчина извлекает из вен дракона полые изнутри иглы с подсоединенными к ним трубками.

— Никогда не видела такого странного способа лечения, — кивает на них Этерия. — В лечебнице при академии Шехерлара такое не используют…

— И напрасно, — целитель улыбается — теперь уже открыто и искренне. — Эта новая разработка магов-целителей Аджурмана позволила спасти немало жизней, и это только начало! Правильно ли я понимаю, что за Кайденом и дальше будет ухаживать его друг Альвадон?

— Альв будет с Кайдом, — снова подает из своего угла голос зеленоглазый эльф. Он относится к эру Сигбьерну и его помощнику с опаской — как и ко всем мужчинам, оказавшимся слишком близко к нему и его другу. — Альв сделает все, что скажут.

— Хорошо, Альв, — голос целителя звучит ласково и приветливо. — Иди сюда, я покажу и расскажу тебе, что делать дальше.

Альвадон несмело приближается, замирает, напряженно втягивает голову в ссутуленные плечи.

— Не надо меня бояться, Альв, — эр Сигбьерн смотрит на Первородного с сочувствием и сожалением. — Клянусь именами Изначальных: я не причиню тебе вреда.

Похоже, это обещание производит впечатление на эльфа: он распрямляется, вскидывает подбородок, обещает твердо:

— Альв больше не будет бояться эра целителя.

— Вот и хорошо. Ты молодец, Альвадон, — эр Сигбьерн кладет сильную ладонь на острое худое плечо эльфа, и тот не пытается вырваться, отстраниться, убежать. — Запоминай, Альв, что нужно делать дальше.

Этерия слушает и запоминает вместе с эльфом — на всякий случай. Наконец, целитель завершает инструктаж, отправляет своего помощника, каджа Фроуда, отдыхать до утра, а сам прощается с Этти, которая лично провожает его к выходу.

— Завтра, эира Кьергор, я приду немного позже: постараюсь поискать в библиотеке нашей академии сведения об ошейнике и о траве, которой заразили несчастного эльфа.

— Хорошо, эр Сигбьерн. Мне без вашей помощи с этой задачей, видимо, не справиться, — признает Этерия. — Буду вас очень ждать!

Наконец, целитель вместе с помощником усаживается в легкий флэт, поданный к порогу рабом Тью, и уезжает.

Этти возвращается к бесконечным делам и хлопотам. Сегодня Ульрика собиралась показать новой хозяйке спрятанный под землей ледник и хранящиеся на нем запасы провизии. Скучать и предаваться безделью юной магичке по-прежнему некогда.